Глава 493. Настоящий талант
Альянс всё тонко рассчитал.
Преданному Пути было плевать на то, возьмёт ли Гу Чэнсяо в жёны Цин Кун. Но если Альянс вознамерился с их помощью запустить руку в Храм Великой Простоты — это совсем другое дело.
Как бы высокомерно Преданный Путь ни относился к Альянсу, он никогда не позволит ему зайти на территорию Храма Великой Простоты. Это означало войну не на жизнь, а на смерть.
В этот миг даже Гу Чэнсяо заколебался.
— Мой брат Гу справится! — во весь голос выкрикнул Хуо Дао.
У Гу Чэнсяо сердце ёкнуло. "Ну и парень..." — пронеслось в его голове.
Дуань Сюань тоже пребывал в нерешительности — он не мог принимать такие решения за весь Всевидящий Храм. Однако Цинь Сяошу, не колеблясь ни секунды, произнёс: — Я согласен.
— Младший брат! — Дуань Сюань резко обернулся к нему.
Цинь Сяошу сжал кулаки: — Старший брат, я не могу отказаться от Кун-эр.
Дуань Сюань тяжело вздохнул и мельком взглянул на стоявшую поодаль Цин Кун. Девушка оставалась по-прежнему спокойной и невозмутимой.
Представитель Альянса перевёл взгляд на Гу Чэнсяо: — Молодой господин Гу, слова Хуо Дао могут считаться вашим ответом? Если да, то мы будем считать, что вы дали согласие, и начнём подготовку маршрута к Полю Битвы Призм.
Гу Чэнсяо прищурился.
Цин Кун интересовала его, а семья отправила его сюда именно для того, чтобы привлечь Альянс на свою сторону. Но он совершенно не планировал идти на прямой и жесткий конфликт с Преданным Путем. С одной стороны — могущественный Преданный Путь, с другой — Альянс. Даже дурак поймёт, кого выгоднее не злить.
Но сейчас он оказался в ловушке собственного статуса. Под пристальными взглядами присутствующих он медленно произнёс: — Хорошо. Я согласен.
Гу Ли отвел взгляд, и никто не мог понять, о чем он думает.
Мастер из Альянса улыбнулся: — В таком случае я пойду и доложу о вашем решении. Желаю вам обоим успеха. — С этими словами он развернулся и ушёл.
Среди гостей тут же вспыхнули пересуды.
Дело перестало быть просто сватовством к Цин Кун. Теперь в игру вступил Преданный Путь, и всем было любопытно, как клан Гу и Всевидящий Храм справятся с этой ситуацией.
Хуо Дао пребывал в восторге: — Брат Гу, ты обязательно победишь! Сотрёшь в порошок этого бледного выскочку!
Дуань Сюань насмешливо парировал: — Наш младший брат хотя бы лицом светел, не то что твой "брат Гу" — чернее дна котла.
Хуо Дао холодно ухмыльнулся: — Главное, что сестрица Цин Кун бела лицом. Брат Гу чем чернее, тем лучше ей подходит — на контрасте. А вы только на роль свечки в их спальне и годитесь.
Дуань Сюань презрительно фыркнул: — Мой младший сразу принял вызов, а наследник клана Гу, похоже, порядком струхнул, прежде чем ответить.
Гу Чэнсяо бросил на Дуань Сюаня ледяной взгляд.
Хуо Дао высокомерно хмыкнул: — Твой Всевидящий Храм и в подмётки не годится клану Гу! Нам приходится учитывать гораздо больше факторов. Мой брат Гу — наследник, будущий глава великого клана, он не может позволить себе безрассудство, как твой младший, которому, кроме своей шкуры, и терять-то нечего.
Тут он нахмурился и добавил: — Вообще, во всём виноват этот Ван Цзе. Если бы он не раструбил на всю вселенную про Храм Великой Простоты, брату Гу не пришлось бы сейчас ломать голову.
— Тогда, на Звёздном турнире, брат Гу проявил излишнее милосердие и сохранил тому жизнь, — продолжал разглагольствовать Хуо Дао. — Стоило один раз ударить копьём — и сделал бы из него решето. Какое там первое место? Его бы и по частям не собрали!
Все присутствующие застыли, ошарашенно глядя на него.
"Ну и наглец, — думали многие, — неужели он и впрямь верит в то, что говорит?"
Гу Чэнсяо и сам оторопел. Он никак не ожидал настолько чудовищного преувеличения.
На Звёздном турнире Ван Цзе буквально раздавил его, а позже в Черно-Белых Небесах они вчетвером не смогли одолеть его одного. А из уст этого парня выходило, будто он, Гу Чэнсяо, самолично подарил Ван Цзе победу из жалости. Ему самому было неловко это слушать.
"Этот идиот надо мной издевается?" — Гу Чэнсяо внимательно всмотрелся в лицо своего "союзника".
Хуо Дао, заметив на себе всеобщее внимание, гордо вскинул голову: — Брат Гу, если снова встретишь этого Ван Цзе, не спускай ему всё с рук!
Цинь Сяошу ошеломлённо покосился в сторону дальнего угла террасы.
Ван Цзе слушал всё это очень внимательно. Невероятно внимательно. Он вдруг осознал, что Хуо Дао говорит это совершенно искренне.
Дуань Сюань кашлянул: — Знаешь, мне даже как-то неловко тебя разочаровывать, но... — Он обернулся и махнул рукой: — Брат Ван, тут как раз о тебе заговорили. Не хочешь выйти и поболтать?
Толпа ахнула. Не может быть!
Гости проследили за взглядом Дуань Сюаня и действительно увидели в тени колонн Ван Цзе.
Гу Чэнсяо тоже его заметил, и у него мелко задрожало веко. Как этот человек здесь оказался?
Хуо Дао вскинул брови: — Кто это?
Дуань Сюань весело усмехнулся: — Да тот самый Ван Цзе. Дашь своему брату Гу шанс проучить его прямо сейчас?
Хуо Дао уставился на Ван Цзе. На мгновение их взгляды встретились.
Ван Цзе отчётливо увидел в глазах собеседника... презрение. Самое настоящее презрение и пренебрежение, словно Хуо Дао смотрел на какого-то уличного комедианта.
— Так это действительно ты. Прятался там, как крыса, боялся показаться? — Хуо Дао торжествующе повернулся к Гу Чэнсяо: — Брат Гу, посмотри, Ван Цзе здесь! Вот он, забился в угол!
Гу Чэнсяо до смерти захотелось отвесить этому идиоту звонкую пощёчину.
Всему есть предел, даже глупости.
Тот, над кем ты только что насмехался, стоит прямо перед тобой, а ты продолжаешь нести этот бред? Он что, делает это специально?
Остальные гости в недоумении шептались, не понимая, какими судьбами Ван Цзе занесло в Альянс.
Ван Цзе вышел на свет и встал рядом с Цинь Сяошу и Дуань Сюанем. Он с интересом оглядел Хуо Дао: — Так вы и есть тот самый господин Хуо Дао?
Хуо Дао холодно хмыкнул: — Что, уже слыхал о великом имени своего дедушки?
Ван Цзе повернулся к Цинь Сяошу: — А он и впрямь... талант.
Лицо Цинь Сяошу потемнело.
О человеке можно судить по уровню его врагов. Очевидно, что Хуо Дао умудрился одновременно выставить в дурном свете и Гу Чэнсяо, и Цинь Сяошу.
Гу Чэнсяо положил руку на плечо Хуо Дао и с силой задвинул его себе за спину. Затем он обратился к Ван Цзе: — Что ты здесь делаешь?
Даже до Хуо Дао начало доходить, что атмосфера какая-то не та. Похоже, брат Гу был не в духе?
Ван Цзе улыбнулся: — Помогаю брату Циню обрести семейное счастье.
Среди гостей прокатился гул удивления.
Цин Кун вскинула брови, переводя взгляд с Цинь Сяошу на Ван Цзе. Когда это они успели так сблизиться?
Взгляд Гу Чэнсяо стал ледяным: — Это его личное дело, тебя оно не касается.
Ван Цзе пожал плечами: — Мы друзья, почему бы не помочь?
Затем он кивнул Гу Ли: — Снова встретились.
Гу Ли лишь молча кивнул в ответ.
— Ты сам раскрыл местоположение Храма Великой Простоты, — тяжело произнёс Гу Чэнсяо. — Если Преданный Путь узнает о твоём участии, это плохо кончится для всех. Ты понимаешь это? — Он повернулся к другому сопернику: — Брат Цинь, а ты что скажешь?
Цинь Сяошу было всё равно: — Раз брат Ван пришёл меня поддержать, я приму любые последствия.
Дуань Сюань добавил: — Верно, брата Вана привёл я.
— Смотрите, как распетушились! Брат Гу, хватит проявлять милосердие. На этот раз они должны усвоить урок! — снова выскочил вперёд Хуо Дао.
Гу Чэнсяо скрипнул зубами.
Дуань Сюань с притворным восхищением заметил: — Господин Гу и впрямь достойный наследник своего клана. Раз господин Хуо Дао так искренне вами восхищается, у него наверняка есть свои таланты. В таком случае, когда вы отправитесь сопровождать Цин Кун в Храм Великой Простоты, вы наверняка возьмёте его с собой?
Глаза Хуо Дао загорелись, и он с надеждой посмотрел на Гу Чэнсяо.
Тот и не думал его брать. Раньше этот парень казался ему полезным инструментом, но теперь он выглядел просто непроходимым тупицей.
Ван Цзе подхватил: — А как же иначе? Кто, если не господин Хуо Дао, засвидетельствует ваш триумф и поведает миру о доблести брата Гу? Как думаешь, брат Цинь?
Цинь Сяошу вздохнул: — Хоть присутствие господина Хуо Дао и будет давить на меня своим величием, никто не может отрицать его исключительность. Уверен, брат Гу тоже высоко его ценит.
Окружающие смотрели на эту сцену с очень странными выражениями лиц.
Слова Ван Цзе и его спутников били точно в цель, не оставляя Гу Чэнсяо пространства для возражений.
Ему оставалось только взглянуть на Гу Ли, но тот хранил своё обычное спокойствие.
Хуо Дао с силой хлопнул себя по груди: — Брат Гу, не волнуйся! Я возьму этого Ван Цзе на себя и не дам ему помешать твоему триумфу!
Гу Чэнсяо развернулся и стремительно зашагал прочь. Его лицо было чернее тучи.
Остальные гости с трудом сдерживали смех, понемногу расходясь.
Ван Цзе с любопытством подошёл к Кэ Мушэну, который всё это время скромно стоял в стороне: — Этот господин Хуо Дао... он всегда такой решительный?
Кэ Мушэн лишь горько усмехнулся.
Для Гу Чэнсяо банкет закончился полным провалом, зато остальные получили массу удовольствия.
После окончания приёма Кэ Мушэн распорядился, чтобы Ван Цзе и его спутников поселили в гостевом дворе по соседству с Цинь Сяошу. Это место находилось совсем рядом с покоями Цин Кун, а по другую сторону расположились люди из клана Гу.
Осматривая роскошный, но исполненный изящества двор, Ван Цзе подумал, что Альянс, пожалуй, слишком уж увлекается комфортом и земными благами.
Вскоре он решил навестить Цин Кун.
У входа в её двор он увидел Цинь Сяошу.
— Брат Ван? Ты зачем здесь? — удивился тот, и в его взгляде промелькнула тень подозрения.
Ван Цзе поспешил его успокоить: — Не пойми превратно. Я пришёл спросить о Юй Юй.
— О Юй Юй? — Цинь Сяошу на миг растерялся, но потом вспомнил. — О той самой Юй Юй из Четырёх Странствующих Богов?
Ван Цзе кивнул: — Я видел её в Ломине. Она мне помогла, но мне показалось, что с ней что-то не так, вот я и решил разузнать.
Цинь Сяошу заметно расслабился. Сейчас он в каждом сверстнике видел потенциального соперника в борьбе за сердце Цин Кун, которая казалась ему прекраснейшим созданием во вселенной.
— Кун-эр, брат Ван пришёл! Он хочет расспросить тебя о Юй Юй!
Ван Цзе удивился: — Брат Цинь, она что, тебя внутрь не пускает?
Цинь Сяошу кивнул, но без тени уныния: — Пустит или нет — неважно. Главное, что этого Гу Чэнсяо она тоже не пускает. Я здесь стою на страже, чтобы он не вздумал причинить ей вред или докучать своими разговорами.
— Ты ведь понимаешь, что мы в самом сердце Альянса?
— И что с того? Клан Гу привык вести себя бесцеремонно.
— Я не об этом... — Ван Цзе понял, что Цинь Сяошу сейчас слишком поглощён своими чувствами, чтобы рассуждать здраво.
Цинь Сяошу вздохнул: — Брат Ван, я знаю, что веду себя не слишком достойно для ученика Всевидящего Храма, и, возможно, позорю тебя и своего старшего брата. Но я ничего не могу с собой поделать. Гу Чэнсяо пришёл сюда не из любви — он просто хочет привлечь Альянс на сторону своего клана. В его сердце нет искренности. Будь на его месте кто-то другой, кто любил бы её по-настоящему, я бы не возражал против честного соперничества.
Ван Цзе посмотрел на него со смешанным чувством жалости и иронии. Мимо то и дело проходили практики Альянса, бросая на них странные взгляды.
Среди них Ван Цзе заметил знакомое лицо. Сюэ Цзянь? Он видел её во время борьбы за Поезд Четырех Времен Года клана Нань — тогда она была рядом с Юнь Цзянем из секты Лучших. Юнь Цзянь запомнился Ван Цзе своим ржавым тесаком, а вот девушка тогда не привлекла особого внимания.
"Юнь Цзянь и эта девушка были вместе... Есть ли какая-то связь между кланом Юнь и Альянсом?" — задумался Ван Цзе.
Секта Лучших враждовала с Преданным Путем, так что её контакты с Альянсом выглядели вполне логично. Клан Вэнь больше тяготел к Звездному Куполу Видения, а клан Сяо поддерживал Звездный Дворец. Как сообщил Стратег под номером четыре в Совете Стратегов, Сяо были верными союзниками Дворца.
"Интересно, о чем думает руководство секты Лучших? — размышлял Ван Цзе. — Три великих клана тянут в разные стороны. Не боятся ли они окончательного раскола?"
В этот момент вышла Цин Кун. Она с недоумением посмотрела на Ван Цзе: — Юй Юй? Ты хочешь узнать о ней?
Ван Цзе кивнул: — В конце концов, мы оба — Хранители Звёзд.
Цин Кун пригласила его войти.
— Юй Юй происходит из клана Юй нашего Альянса. Она знатного рода, но судьба её была трагична.
— В нашем Альянсе много фракций, поэтому и правил, ограничивающих каждого, тоже немало, — начала рассказ Цин Кун. — Одно из них гласит, что каждый практик, независимо от происхождения, обязан провести определённое количество времени на передовой. Когда мать Юй Юй была беременна, подошёл срок её обязательной службы. Другого выхода не было — ей пришлось отправиться на фронт.
— Юй Юй родилась прямо на поле боя. В той битве оба её родителя погибли. Младенца извлекли прямо из чрева её павшей матери.
Ван Цзе и Цинь Сяошу замерли, поражённые услышанным.