Глава 67.1 Воинственность экипажа
Гудение двигателей корабля разрезало бескрайнюю пустоту космоса, пока он летел по направлению к планете Набу. Внутри, в тускло освещенной каюте, скрестив ноги, на полу сидел Питер Квилл. Его глаза были закрыты, и его медитацию не нарушало ничего, кроме редкого лязга и шума механизмов. Едва заметное свечение Силы мерцало вдоль тела юноши в попытке восстановить равновесие.
Дыхание Питера было размеренным. Каждый вдох восстанавливал его покой, а каждый выдох освобождал от смятения. События в 'Железном лотосе' проносились в голове юноши. Питер все еще слышал хаос, крики боли и последовавшую за этим тишину, которую он принес. Тогда его разум наполнился бурей темной, одновременно волнующей и ужасающей энергии Силы.
Впрочем, теперь, медитируя, Питер не чувствовал раскаяния в содеянном насилии. Эхо женских криков и их отчаянные мольбы о помощи полностью оправдывали его действия.
Для него эти головорезы лишились права на милосердие из-за своих гнусных поступков, тем более что они могли просто заплатить за услуги, как и любой другой посетитель борделя.
Хотя Темная сторона манила Питера своим соблазнительным зовом, обещая силу ради справедливости, юноша ни на секунду не терял контроль. Впрочем, после каждой такой вспышки гнева ему было необходимо восстанавливаться, что он и делал во время медитации.
Это был не первый раз, когда Питер ради высшего блага ходил по грани и заигрывал с тьмой. Сила была инструментом, и, как любой инструмент, ее использование могло изменить владельца.
Сидя здесь, в одиночестве своего корабля, юноша размышлял о необходимости баланса. Как легко склониться на одну или другую сторону. Если не держать себя в руках, справедливость может с легкостью перерасти в месть, а милосердие — в слабость.
Погружаясь глубже в медитацию, Питер снова увидел лица спасенных женщин. Выражения их лиц отпечатались в его памяти. Ради них и таких, как они, он и использовал свою Силу. Каждое спасение, каждое вмешательство юноши уравновешивало чаши весов галактики, хотя это и сопровождалось приступами обращения к Тьме.
Мысли Питера перешли к его молчаливому пленнику. В тюремном блоке корабля, в той же камере, где когда-то был заточен Грут, без сознания лежал Стакар Огорд. Тяжелая дверь камеры была заперта, запирая некогда грозного лидера Опустошителей, ставшего теперь просто покорной добычей.
Судьба этого человека была предрешена и теперь находилась в руках властей Набу. Питер позаботился о том, чтобы захват был, мягко говоря, жестким. Клетка, в которой держали Стакара, была лишь малой милостью по сравнению с участью, которая ждала его на Набу. По крайней мере, Питер на это надеялся.
***
В это время в кают-компании корабля кипело напряжение. Экипаж, рассевшийся в разных частях помещения, говорил о волнующих их вопросах.
Говард расхаживал взад-вперед и раздраженно причитал.
— Говорю вам, мне надоело, что мной командуют, как каким-то простаком! — проворчал он, выразительно взмахнув сигарой. — Сейчас мы команда, а в следующее мгновение мы няньки и уборщики.
Грут, слегка ссутулившись, подошел к иллюминатору. Звезды отбрасывали блики на его деревянное тело.
— Я есть Грут, — твердо возразил он. Его голос звучал глубоко и гулко, бросая вызов недовольству Говарда.
Сидящая неподалеку Космо долго молчала. Ее мысли явно были где-то далеко, но беспокойство лабрадора было ощутимо даже без слов.
— Думаете, с Питером что-то не так? Почему у него так светились глаза?
Прислонившись к стене, скрестив руки на груди, в кают-компании также стоял Реван.
До сих пор он молчал, а его взгляд был устремлен вдаль, но по мере того, как разговор приближался к интересовавшим его темам, внимание мужчины обострилось.
Говард всплеснул руками, и на его пернатом лице стало явно читаться беспокойство.
— Отлично, значит, не мне одному так кажется! Эти желтые глаза, эта внезапная перемена в поведении… Мы вообще можем чувствовать себя в безопасности рядом с ним?
— Я могу объяснить… — решил вмешаться Реван. — Питер не обычный джедай. Он практикует сбалансированную форму Силы, которую все еще пытается освоить. Этим путем прошли немногие, — объяснил мужчина.
— Ну и что? То есть, только потому, что он какой-то там сбалансированный, ты хочешь сказать, что он может просто потерять контроль и сорваться, когда разозлится? — со скепсисом вмешался Говард.
В ответ Реван медленно кивнул.
— Да, но помните, он ни разу не причинил вреда невинному человеку, да и никому из вас, если уж на то пошло. Его Темная сторона выходит наружу в ответ на гнусные поступки тех, кто действительно заслуживает расплаты. Это не потеря контроля — это выверенное точно направленное действие.
Реван на мгновение замолчал, его взгляд встретился с каждым из них, и группа погрузилась в серьезное молчание.
— Больше всего Питер тренировал свой контроль. Он контролирует свои силы лучше, чем вы думаете. Если бы он действительно вышел из себя, вы бы это знали… потому что никто из вас сейчас не мог бы вести этот разговор…
На мгновение в каюте повисла тишина, пока каждый член экипажа обдумывал слова Ревана. Наконец, молчание нарушил Говард.
— Ладно, я понял, но от этого мне не легче…
— Я есть Грут, — послышался тихий ответ, полный смеси согласия и продолжающегося беспокойства.
Космо кивнула, и в ее глазах мелькнуло понимание.
— Питер — хороший друг и сильный лидер. Мы должны доверять ему и предложить свою поддержку, если она ему понадобится.
Снаружи Питер продолжал медитацию, не подозревая о беспокойстве своей команды. Он сидел неподвижно, пока вокруг него продолжала клубиться Сила.
Корабль неуклонно приближался к месту назначения, и экипаж успокоился. Вся команда немного отошла от последней схватки, но отголоски их беспокойства все еще витали в воздухе.