Глава 151 За гранью всего существую лишь я [2]
— Бог Демонов?
Леон медленно повторил эти слова, глядя вниз в кратер, его внимание вернулось к мальчику, неподвижно сидящему в центре.
Тело маленького мальчика стало бесцветным до такой степени, что его внутренности можно было увидеть невооруженным глазом.
Тук. Тук.
Его сердце отбивало ритм каждую секунду, пульсируя черной жидкостью по побуревшим венам. Всё это было вызвано темным ядром маны.
Разум Леона вернулся к событиям Великой Войны Бедствий. Во время этой войны Эвербрайт, Серебряная Луна и три других Бедствия силой запечатали Бога Демонов, заперев его физическую форму в отдельной, изолированной реальности, существовавшей вне досягаемости этого мира.
Люди верили, что Бог Демонов был полностью стерт с лица земли, но это никогда не было правдой. Было запечатано лишь тело.
Существовало только два возможных способа возвращения Бога Демонов.
Первый — восстановить свою полную силу, что было невозможно, потому что временное ограничение Серебряной Луны поглощало оставшуюся силу Бога Демонов быстрее, чем тот успевал ее восстанавливать.
А второй метод был куда более опасным, но и куда более достижимым.
Бог Демонов мог вернуться, используя кого-то в этом мире в качестве сосуда и закрепив душу внутри этого носителя. Но для этого требуется огромное количество энергии.
И глядя на все разрушения вокруг, на все эти жертвы и ману, собранную с павших горожан, собрать эту огромную энергию не составило бы труда.
Но этот последний метод имел бесчисленные ограничения.
Сосуд должен был быть подготовлен: правильная структура маны, правильная физическая выносливость, правильный уровень совместимости и даже правильный ментальный паттерн. Ошибка на любом из этапов привела бы к мгновенному разрушению души. Процедура считалась почти невозможной, но осуществимой.
И мальчик перед Леоном был живым доказательством того, что кому-то удалось это сделать.
Леон тихо вздохнул.
— Ха-а-ах...
Была и другая причина, по которой Бог Демонов так и не был убит в прошлом, причина настолько абсолютная, что даже Главы Башен Бедствий отказывались переходить эту черту.
Бог Демонов обладал уникальным навыком. Правилом, встроенным в само мироздание.
Тот, кто убьет эту сущность, будет обречен на вечность, которая куда хуже смерти.
— Они заставили ребенка пройти через это, только чтобы вернуть его... — пробормотал он, глядя на нынешнее состояние мальчика. Темное ядро маны всё еще находилось в процессе формирования.
Кожа маленького мальчика уже полностью слезла. От нижней части тела до верхней части туловища его ткани и мышцы уже потеряли свой цвет. Плоть стала серой и тонкой, и даже кости под ней приобрели тот же неестественный оттенок. Порча добралась уже до талии, распространяясь в медленном и стабильном темпе.
Леон на секунду отключил свое восприятие маны и подсчитал в уме скорость.
Он тихо выдохнул и произнес:
— У нас осталось семь минут и девятнадцать секунд.
Эула тут же повернула к нему голову. Ее глаза слегка сузились, а затем она перевела взгляд на Веронику.
— Что вы хотите, чтобы мы сделали? — спросила Эула.
Вероника не ответила сразу. Сначала она посмотрела на мальчика, затем на Эулу и, наконец, на Леона. Выражение ее лица оставалось спокойным, но Леон заметил едва уловимое изменение в ее дыхании.
Она что-то замышляла.
— Я не буду объяснять, что собираюсь сделать. Но... я хочу, чтобы Леон остановил эту тварь.
Эула почувствовала, как у нее сжалось сердце.
— Почему он? — спросила она.
У нее уже были свои подозрения, но она хотела услышать это непосредственно от Вероники. Ей нужно было подтверждение.
Вероника улыбнулась так, что в этом не было ни капли веселья.
— Потому что он уникален.
Одно это заявление подтвердило всё, что Эула хотела знать, что она и так уже знала.
Веронике было известно о сродстве Леона со Светом.
Только свет имел потенциал подавить темную ману в самом ее корне. Но даже учитывая эту правду, Эула не могла игнорировать самое очевидное противоречие.
Вероника Валентайн была одной из пяти людей ранга Бедствия, когда-либо существовавших в эту эпоху. Одно лишь ее боевое присутствие могло поставить на колени любое королевство. У нее было более чем достаточно средств, чтобы разобраться с ребенком, если бы она того пожелала. Она была той, кто мог переписать умирающий орган или остановить взрыв с помощью своего «Временного Переписывания».
Так зачем просить Леона?
Зачем перекладывать ответственность на кого-то слабее нее?
Зачем раскрывать его таким образом?
Сначала это не имело смысла. До тех пор, пока Эула не уловила едва заметное изменение в глазах Вероники. Расчетливый взгляд и эта нарочитая холодность, которую она демонстрировала.
И все ответы разом всплыли в голове Эулы.
Вероника хотела, чтобы о сродстве Леона со Светом стало известно, она не хотела, чтобы это оставалось в тайне. Она хотела, чтобы высшее руководство, рыцари, наблюдатели, которые вот-вот прибудут, стали свидетелями этого.
Вероника хотела, чтобы Леон оказался в центре этого инцидента.
Эула не смогла сдержать легкую улыбку, появившуюся на ее губах. Она снова посмотрела на Веронику и ясно увидела ее план.
Вероника намеренно выставляла Леона в центр внимания.
Свет был редкостью. Свет был могущественен. Света боялись. Миф, который должен был существовать только в сказках... Что произойдет, если это станет реальностью?
Леон был идеальным кандидатом, чтобы стоять в центре всего этого.
Эула слегка опустила взгляд, ее пальцы сжались.
— Так вот каков ваш замысел, — тихо пробормотала она. Теперь она знала, почему Вероника заставила остаться и ее.
— Полагаю, ты не такая дура, как Шарлотта, — спокойно сказала Вероника. В ее голосе звучала всё та же небрежная уверенность, но ее намерения были ясны. — Я не просто так оставила тебя здесь. Как вторая... нет, как нынешняя первая принцесса Лиоры, ты послужишь этому свидетельницей.
Эула напряглась, ухмыльнувшись ее словам, хотя ей хотелось просто рассмеяться в голос.
Когда об этом инциденте доложат королевскому совету, старейшинам, министрам обороны и всем инстанциям, отслеживающим неестественные явления, им понадобится кто-то с надлежащим положением и авторитетом, чтобы подтвердить произошедшее.
— И главным свидетелем выступишь ты.