Глава 131 Слишком глубокое прикосновение
После этого Эула больше не говорила о своей сестре.
Но Леону этого и не требовалось.
Будучи тем, кто ее создал, он и так знал, какой она была. Что она сделала и что привело к ее падению.
С одной стороны, люди называли конец принцессы Шарлотты трагичным, а ее смерть — безжалостной и жестокой.
Но правда была далека от этого.
Она получила то же самое отношение, которое когда-то считала правильным.
Правитель, который не решается наказывать, ничем не отличается от того, кто одобряет грех.
Поначалу ее идеология вызывала восхищение.
Но со временем она начала верить, что королевство выжило лишь потому, что она была готова делать то, на что другие не отваживались.
Справедливости не обязательно быть доброй. Ей просто нужно свершиться.
Эта вера стала ее истиной.
И это сделало ее слепой к нюансам. Она начала казнить дворян без расследования, приговаривать врагов престола без суда и наказывать людей, которых лишь подозревала.
Своими предыдущими деяниями она уже заработала себе имя.
Для королевства она стала самим лицом правосудия.
А позже, когда это лицо говорило, люди верили ей беспрекословно, словно ее слова были абсолютной истиной.
Она не ошибалась.
Просто ее темп, ее способ навязывания справедливости заставили даже ее собственный народ бояться ее.
Леон на мгновение закрыл глаза.
Это было почти иронично, когда он думал об этом.
Шарлотта умерла с верой в то, что спасла свое королевство, в то время как на самом деле она разрушила его баланс.
И Эула шла по тому же пути.
Она создала Орден Сумерек, чтобы достичь того, что не удалось ее старшей сестре, следуя по ее стопам.
Тот же тон в голосе, тот же холод в глазах, та же уверенность в том, что правильное и неправильное можно четко разделить.
Таких людей ломает не сама справедливость.
А тяжесть того, что ее приходится нести в одиночку.
Леон тихо выдохнул, его взгляд смягчился.
— Ты действительно унаследовала от нее всё, не так ли? — пробормотал он себе под нос.
Он посмотрел на Эулу, которая теперь сидела напротив него, делая вид, что сосредоточена на нем.
В ней не было ненависти. Она не была и злой.
Она просто выглядела истощенной.
Леон положил руку на стол и мягко сказал:
— Твой конец не будет таким же, как у нее.
Эула подняла глаза.
— Как у кого?
Леон слабо улыбнулся.
— Как у той, кто забыла, за что сражалась.
В оригинальной сюжетной линии она бы предпочла идеологию своей сестры всему остальному. Она стала бы в точности такой же, как она.
И эта надменность стала бы причиной ее падения.
Эула превратилась бы в настоящую принцессу-тирана, злодейку, жившую лишь ради мести за своих павших товарищей.
А позже в игре этот путь привел бы ее к собственной смерти.
Леон слегка откинулся назад, его взгляд не отрывался от ее лица.
«Как странно...» — подумал он.
Было странно смотреть на живого, дышащего человека, зная, как должна закончиться его история.
Возможно, таково было проклятие творца.
Он знал, кем она станет, если ее оставить в покое.
«Принцессой, которая забыла, что именно она защищала».
Но на этот раз он не собирался этого допустить.
Даже если для этого придется пойти против той справедливости, в которую она верила.
— Я не понимаю, о чем ты вообще говоришь, — сказала Эула, слегка нахмурившись.
Леон вздохнул и откинулся на спинку стула.
— А я и не хочу, чтобы ты понимала.
Она нахмурилась еще сильнее, но прежде чем она успела ответить, он тихо добавил:
— В любом случае... — Он бросил взгляд на чашку перед ней. — Хочешь еще чая?
Эула моргнула и опустила взгляд.
Ее чашка была пуста.
— А-а...
Она даже не заметила, как это произошло. Большая часть чая всё равно уже остыла.
Она просидела там почти полночи, погрузившись в их разговор.
— Уже поздно, — пробормотала она скорее себе, чем ему.
Леон посмотрел на нее и слабо улыбнулся.
— Ничего страшного. Мне всё равно не хочется спать. — Он налил себе еще чашку и продолжил: — Если хочешь обсудить инцидент с Домом Валахайл или директора Райзена, я не против.
Эула встала, отряхивая юбку.
— Не нужно. В эту пятницу у нас будет собрание, и ты сможешь рассказать обо всех своих выводах там. Асагао и Аджисай также принесут свои отчеты.
Леон кивнул.
— Хорошо, как скажешь, Принцесса.
Эула бросила на него короткий взгляд, прежде чем направиться к окну.
Леон с любопытством наблюдал, как она положила руку на раму и слегка приподнялась.
— Э-э-э, ты можешь воспользоваться парадной дверью, — сказал Леон.
Эула замерла на краю окна, опершись каблуком о подоконник. Она слегка повернула голову, встретившись с Леоном взглядом.
— Это было бы скучно, — просто ответила она.
Леон секунду смотрел на нее, а затем издал короткий смешок.
Губы Эулы дрогнули, почти сложившись в улыбку, но она быстро отвернулась.
— Спокойной ночи, Леон.
— Спокойной ночи, Принцесса.
Не сказав больше ни слова, она легко спрыгнула из окна, бесшумно приземлившись на землю внизу. Шторы колыхнулись за ней, когда в комнату проник холодный воздух.
Леон подошел ближе к окну, наблюдая, как ее фигура скрывается во дворе.
Он прислонился к раме и пробормотал:
— Ты и правда в точности как она.
Его отражение в стекле выглядело уставшим, но в голосе звучала тихая решимость.
— Но это ненадолго.
Через некоторое время Леон переоделся в домашнюю одежду и сразу же лег спать.
Завтрашний график обещал быть напряженным. В конце концов, он ехал домой, в герцогство Валентайнов, спустя довольно долгое время.
— Близнецы Валентайн, — мягко пробормотал он, и уголки его губ изогнулись в слабой улыбке, когда он закрыл глаза.
На следующее утро.
— Ты тоже едешь? — спросил Леон, поправляя пуговицу на воротнике пальто и глядя в зеркало.
Майра кивнула, пакуя его вещи в дорожную сумку.
— Да. Леди Вероника приказала мне оставаться с вами.
Как оказалось, Леон пробудет в герцогстве два дня. Его дядя с семьей тоже приедут.
Повод? Близнецы.
Они наконец-то достигли пятнадцатилетия — возраста, когда они должны были получить фамильную эмблему от самого герцога Ориона.
Это была честь, празднуемая по всему герцогству, символ гордости и признания их достижений.
Заслужить эту эмблему означало быть признанным истинным Валентайном, тем, кто достоин носить фамильное имя.
Близнецам это удалось.
— Подожди-ка... — Леон замер на секунду, его рука остановилась в воздухе. — У меня нет такой эмблемы.
Когда ему исполнилось пятнадцать, он ее так и не получил. Тогда он ничего не доказал.
И хотя отсутствие эмблемы не лишало его титула, оно всё равно имело свой вес.
Эмблема была больше, чем просто значком. Это был знак совершенства, знак, который могли носить лишь те, кого признал сам герцог. Эмблема Валентайнов, равная по престижу высшему уровню достоинства, уступающему лишь королевскому.
— ...
У Леона дернулся глаз.
Он уже представлял себе взгляды, шепот, сравнения, которые за этим последуют.
Он вздохнул и взял свое пальто.
— Как будто мне не поебать, — пробормотал он себе под нос.
С этими словами он вышел из комнаты.
Глядя в окно кареты, Леон наблюдал за проплывающим мимо пейзажем. Здания сливались в далекие очертания, пока карета катилась по неровной дороге. С тех пор как они покинули академию, прошло уже два часа.
Колеса громыхали по булыжной мостовой, слегка потряхивая на каждом повороте. Леон поправил позу и перевел взгляд вперед, туда, где напротив него сидела Майра. Одеттая в свою обычную форму горничной, она сидела со сдержанной элегантностью, с прямой осанкой и спокойными, как всегда, глазами.
— Сестра приедет? — спросил Леон, нарушая тишину.
Майра подняла глаза.
— Я не знаю. Она сказала, что постарается.
Леон легко кивнул.
— Она приедет.
Он откинулся назад, снова глядя в окно.
Вероника, может, теперь и была Главой Башни, но всё еще заботилась о своей семье. Встретиться с собственными кузенами спустя почти десятилетие — она ни за что бы этого не пропустила.
— Вы будете в порядке, молодой господин? — спросила Майра после нескольких минут молчания.
Леон перевел взгляд от окна.
— Что ты имеешь в виду?
— Разве вы не в плохих отношениях с близнецами? — осторожно спросила она, ее голос был мягким, но твердым.
Леон слегка нахмурился.
— Правда?
Майра удивленно склонила голову набок.
— Вы не помните?
Леон откинулся назад, задумавшись на мгновение. Он попытался вспомнить, но в голове было пусто.
— Нет, не особо. Что-то случилось?
Майра на секунду опустила глаза, прежде чем ответить:
— Ничего такого, насколько мне известно. Они просто были... горды собой.
Леон вскинул бровь.
— Горды?
— Они были младше вас, но гораздо сильнее. Судя по тому, что я слышала, один из близнецов любил насмехаться над вами: родная кровь герцога, который даже своих малолетних кузенов одолеть не может.
Леон промолчал. Уголки его губ едва заметно приподнялись.
— Значит, они смотрели на меня свысока.
Майра коротко кивнула.
— Их всегда хвалили за их талант. А вы... — она сделала паузу. — Вы никогда не проявляли особого интереса к соперничеству.
Леон тихо выдохнул.
— Это всё объясняет.
Он снова отвернулся к окну, наблюдая за проносящимися мимо деревьями.
— Они, наверное, остались такими же.
Тон Майры смягчился.
— Господин, что вы будете делать, если они попытаются это проверить?
Леон слабо ухмыльнулся.
— Я бы позволил им.
Он подпер подбородок рукой, не отрывая взгляда от пейзажа за окном.
— Если они хотят сравнить, я дам им нечто реальное для сравнения.
В конце концов...
«У меня самого есть парочка вещей, которые нужно протестировать».