Глава 936 - Просить о помощи — тупиковый путь
Офицер среднего возраста закончил говорить и медленно перевёл взгляд со стола на Зайцева. Откинувшись на спинку кресла, он сцепил пальцы в замок перед собой.
В просторном зале совещаний воцарилась гнетущая тишина. Никто не торопился подхватывать его слова, но и возражать сходу никто не решился.
Зайцев молча разглядывал расстеленную перед ним голографическую карту звездных систем, опустив тяжелые веки.
— Генерал-полковник, я прекрасно понимаю вашу логику, — нарушил молчание сидящий напротив офицер лет пятидесяти. Три ряда звёзд на его погонах поблёскивали в приглушённом свете. Говорил он тихо, но в каждом слове чувствовался непреклонный вес. — Восемьдесят тысяч кораблей против трёхсот тысяч, да ещё и с частично списанными посудинами в строю… Нам действительно не победить. Но если мы заявим о прямой капитуляции, эти идиоты из Парламента никогда не согласятся. Нужно дать хотя бы один бой, показать, что мы сделали всё возможное. Только увидав реальные руины, Парламент утвердит сдачу.
— Да какой бой?! — с левого края стола донесся импульсивный, срывающийся голос другого офицера. — Чем мы будем сопротивляться? Флотилия Толмачёва в сто пятьдесят тысяч вымпелов не продержалась и пары часов! Что сделают наши несчастные восемьдесят тысяч?!
— Дело вовсе не в том, можем мы сражаться или нет, — вмешался третий, совсем молодой офицер в темно-сером кителе, крепко сжавший пальцами край стола. — Если Парламент прямо сейчас подпишет капитуляцию, народ просто взорвётся! А если военное ведомство само предложит прогнуться перед захватчиками, то от авторитета армии вообще ничего не останется!
Зайцев безмолвно слушал эти словесные перепалки, не перебивая. Лишь когда гул голосов немного утих, он заговорил — негромко, чеканя каждое слово:
— И на кой черт нам сдался этот авторитет? Когда нас всех костьми уложат в этой Бездне, кому мы его демонстрировать будем? Сейчас вопрос стоит не о спасении физиономии штабных генералов. Решается судьба восьмидесяти тысяч боевых кораблей и сотен миллиардов жизней нашей цивилизации!
Молодой офицер открыл было рот, чтобы возразить, но так и не нашёл подходящих слов. Сидевший рядом сослуживец слегка хлопнул его по плечу, давая понять, что лучше молчать.
В этот момент седой ветеран, сидевший по правую руку от Зайцева, подался вперёд:
— Военное руководство может прийти к единому мнению, но кто-то должен внятно объяснить всё Парламенту. Они не должны подумать, будто мы добровольно торгуем суверенитетом.
Переведя взгляд с юного офицера на главу разведки, Зайцев спросил:
— Сколько осталось до заседания Парламента?
Тот заглянул в свой коммуникатор:
— Адъютант только что прислал сообщение: парламентариев уже созывают, заседание начнется через полчаса. Но он предупреждает, что спикер может провести предварительный экспресс-опрос за закрытыми дверями, чтобы прощупать почву.
Зайцев кивнул и поднялся. Ножки его тяжелого кресла с резким скрипом проехались по металлическому полу.
— Я сам отправляюсь в Парламент. Вы — за мной, — он указал на нескольких высших чинов. — Остальным — повторно проверить состояние флота. Все системы должны находиться в боевом режиме ожидания!
У самой двери он на секунду замер и добавил, слегка обернувшись:
— К какому бы решению они там ни пришли, наша подготовка не должна останавливаться ни на секунду.
С этими словами он толкнул тяжелую створку. Яркий свет коридора хлынул в проём, вытянув его тёмную тень по полу. Сопровождающие поднялись вслед за ним: кто-то поправил воротник кителя, кто-то поспешно собрал со стола документы. Шаги чеканным маршем отдались от стальных плит и вскоре затихли за захлопнувшейся дверью.
Оставшиеся в кабинете не стали расходиться. Вернувшись на свои места, они активировали сенсорные панели и принялись методично сверять боеготовность каждого соединения. Кто-то уже вызывал по каналу связи тыловые узлы снабжения, уточняя остатки топлива и боекомплекта.
Адъютант стоял у настенного терминала, быстро пролистывая данные на экране и синхронизируя свежие сводки с главным сервером штаба.
Здание Парламента находилось неподалёку от Главного штаба — их соединяла крытая галерея-переход. Зайцев шёл впереди, чеканя шаг быстрее обычного. За ним едва успевали офицеры. За панорамными окнами галереи, в холодном свете местной звезды, отчётливо вырисовывались тёмные силуэты серых построек на низкой орбите материнской планеты. Вдали проплывали мелкие челноки, оставляя за собой короткие инверсионные следы, будто кто-то царапал иглой по тёмному бархату космоса.
Двери в зал заседаний были распахнуты настежь. Внутри собралось куда больше народу, чем рассчитывал генерал: почти все депутаты заняли свои места вдоль длинного стола, а на гостевых трибунах в глубине зала суетились десятки наблюдателей без права голоса.
Зайцев занял трибуну напротив места спикера. Без лишних приветствий и не дожидаясь формального вступления ведущего, он сразу перешел к делу. Его тон был куда суше и сдержаннее, чем в штабе: он хладнокровно зачитал данные о численности и составе экспедиционной флотилии врага, их текущих позициях и выдвинутом ультиматуме. Он не утаил ни единой цифры и не пытался смягчить суровую реальность.
Закончив доклад, он выдержал паузу и добавил:
— Предварительный вывод военного руководства таков: победить в открытом бою невозможно. Сбежать удастся лишь жалким остаткам. У нас остался лишь один путь. Но как по нему идти и стоит ли ступать вовсе — решать Парламенту.
С этими словами он сделал шаг назад, уступая трибуну.
Спикер Горбачёв, восседавший во главе стола, крутил в пальцах перьевую ручку. Выждав пару мгновений и убедившись, что никто не рвется говорить, он положил её на стол, окинул взглядом присутствующих и произнес:
— Мы выслушали доклад генерал-полковника Зайцева. Позиции депутатов разделились. Одни поддерживают военных, другие требуют сначала дать бой и лишь затем садиться за стол переговоров. А третьи и вовсе предлагают напрямую запросить помощь у Торгового консорциума «Звездное кольцо».
Зайцев, стоявший перед большим экраном со сложенными за спиной руками, ответил негромко, но твёрдо:
— Подкрепления «Звездного кольца» прибудут в лучшем случае через два месяца. И они требуют колоссальный аванс в качестве гарантийного взноса. При нашем текущем финансовом положении у нас не хватит средств даже на неделю гарантийных выплат. Просить о помощи — тупиковый путь.
Горбачёв не стал спорить. Повернув голову к коллегам, он продолжал:
— Идею «дать первый бой» поддерживает немалая часть депутатов. В частности, депутат Поляков считает: если нам удастся уничтожить хотя бы часть вражеских кораблей во время их продвижения или заставить их истощить боекомплект, это существенно повысит наши позиции на переговорах.
Поляков поднялся со своего места. Его голос звучал резче, чем на предыдущих встречах:
— Генерал-полковник, мы не ждем триумфа! Мы лишь обязаны продемонстрировать, что способны огрызаться! Если мы встанем на колени вообще без боя, то даже после изъявления покорности с нами никто не станет считаться!
Зайцев медленно перевёл взгляд на Полякова:
— Депутат Поляков, я хочу уточнить одну деталь. Когда вы говорите о «способности огрызаться», что конкретно вы имеете в виду? Сколько кораблей останется у нас после этого «одного боя»? Сколько уцелеет крепостей? И какие потери понесёт противник? Вы хотя бы на секунду задумывались об этом?