Глава 916 - Падение боевого духа флота Кроноса
Полурастерзанный щитоносец развалился напополам прямо посреди корпуса. Изуродованные металлические края раны светились раскаленным докрасна железом, из внутренних магистралей вырывающимися сполохами бил огонь, а обе половины исполинского корабля начали медленно расходиться в разные стороны.
Следом за лидером через образовавшуюся брешь один за другим устремились остальные штурмовики. Одни на полном ходу пробивали туши других щитоносцев, другие впритирку протискивались в узкие щели между бортовыми обшивками, сдирая высокотемпературными плазменными резаками внешние листы брони и оставляя на обшивке врага глубокие, дымящиеся борозды.
Вырвавшиеся из этой мясорубки штурмовики класса «Острый наконечник» получили легкие повреждения внешней обшивки, но ничуть не потеряли в темпе. Все так же удерживая скорость в ноль целых девяносто пять сотых световой, они протаранили первую линию и врезались во второй эшелон — строй линкоров.
Энергетический щит линкоров был куда тоньше, чем у специализированных щитоносцев. После того как высокоэнергетическая электронная пушка обработала их силовые поля плотным потоком заряженных частиц, система восстановления линкоров мгновенно просела. Чтобы окончательно сорвать защиту, потребовалось всего пара сотен плазменных грозовых шаров. А затем в незащищенный металл впились режущие кромки. Выжигая броню и внутренние отсеки, «Острые наконечники» разрезали линкоры напополам — корабли Кроноса взрывались один за другим, превращаясь в груды пылающего лома.
Лишь флагманы Кроноса еще держались. Их силовая защита была в разы мощнее, чем у рядовых линкоров, и несмотря на градацию электромагнитных импульсов и плазменных ударов, их энергетический щит сохранял целостность. Когда штурмовики класса «Острый наконечник» нанесли по ним удар, высокотемпературные плазменные резаки не смогли сходу пробить силовое поле — корабли на миг уперлись в невидимую стену.
Однако кинетическая энергия удара на скорости в 0.95c оказалась слишком велика. Энергетический щит не смог погасить подобный импульс, и гигантский флагман вместе со своим силовым коконом был отброшен в сторону на десятки тысяч километров! Сами штурмовики от ужасающего сжатия деформировались, превращаясь в сплющенные металлические блины на обшивке вражеского флагмана, после чего детонировали, нанося дополнительные повреждения.
Но подавляющая масса «Острых наконечников» не остановилась. Огибая покалеченные флагманы, они въедались все глубже в строй противника. Весь правый фланг флота Кроноса превратился в пылающий тоннель. Траектория, по которой штурмовики прошивали щитоносцы и линкоры, напоминала длинную, натянутую стрелу: вонзившись в край строя, она прочертила почти идеальную прямую линию сквозь внутренние эшелоны и вылетела с противоположной стороны армады. Каждый корабль Кроноса, оказавшийся на их пути, вспыхивал ярким огненным коконом.
Выйдя из вражеского строя, первая группа штурмовиков сбросила скорость до маршевой — ноль целых восемьдесят восемь сотых световой. Хвостовые вспышки двигателей угасли, на обшивках темнели опалины и глубокие царапины, у нескольких машин носовые конусы были срезаны наполовину, но сам строй оставался незыблемым. Отлетев на безопасное расстояние, они заложили плавную широкую дугу, разворачиваясь для новой атаки.
Вслед за ними с разных углов выскочили вторая и третья группы, а за ними — четвертая и пятая. При прорыве сквозь строй Кроноса каждая группа потеряла от нескольких единиц до пары десятков машин. У одних была сорвана броня, у других от перегрузки просела тяга двигателей, но все уцелевшие корабли четко корректировали курс, снова смыкаясь в легкий атакующий строй.
Фланг Кроноса представлял собой жуткое зрелище: вдоль всей траектории прорыва растянулась цепочка догорающих обломков. Щитоносцы беспорядочно дрейфовали в разные стороны, некоторые из них продолжали разваливаться на части. От линкоров осталась лишь месиво из мелких осколков — лишь пара крупных фрагментов корпуса сохраняла узнаваемые очертания. Отброшенные ударом флагманы судорожно вращались в пространстве, пока их маневровые двигатели изо всех сил пытались стабилизировать положение.
Толмачёв стоял на главном мостике флагмана Кроноса, неотрывно глядя на пылающие светлячки уничтоженных кораблей своего фланга. Он видел зияющие дыры в строю, видел плывущие в вакууме обломки и видел эти чертовы синие точки, которые, завершив разворот, снова выстраивались в боевой порядок.
— Они сделают это снова... — раздался тихий, сдавленный голос одного из офицеров за его спиной. — И они не остановятся.
Голос был негромким, но на мостике царила такая гробовая тишина, что каждое слово прозвучало подобно грому. Толмачёв даже не повернул головы. Лишь багровые индикаторы за забралом его шлема замерли на мгновение.
Стоявший подле него адъютант дергал пальцами экран планшета. Данные о потерях фланговой группировки обновлялись с ужасающей быстротой: уничтожено более двух тысяч щитоносцев и почти три тысячи линкоров! Единый строй распался на изолированные очаги обороны, потерявшие возможность оперативно прикрывать друг друга.
— Маршал, — совсем низким, дрожащим шопотом произнес адъютант. — Фланговый заслон пробит. Они закончили разворот... Следующий удар может прийтись с другого направления, а мы все еще не закончили перегруппировку.
Толмачёв ничего не ответил. Он оторвал тяжелый взгляд от пылающего ада на фланге и перевел его прямо перед собой — на главные силы Чжишэня. Двести тысяч боевых кораблей неумолимо надвигались с прежней маршевой скоростью. Идеальный строй, равные интервалы — ни малейшего изменения. Они не ускорили наступление, подбодренные успехом на фланге, и не замедлились, чтобы перестроиться. Они просто шли вперед, как гигантская, неторопливая монолитная стена, сминающая пространство шаг за шагом.
— Уничтожишь один — на его место встанет следующий, — раздался сзади еще один шепот, едва ли не более отчаянный. — Они будут таранить нас до тех пор, пока у нас не кончатся корабли. Им плевать на потери... У них же нет пилотов!
После этих слов тишина на мостике стала невыносимо тяжелой, нависнув свицовой плитой. Кто-то из офицеров так сжал пальцами край пульта, что побелели костяшки. Другой замер, не сводя глаз с разворачивающихся синих точек на радаре, и его кадык нервно дернулся.
— В боевых отчетах маршала Вокарна не упоминалась подобная тактика прямого тарана, — с задержкой в пару секунд произнес офицер средних лет, чья речь звучала непривычно заторможенно.
— Потому что тогда у них этого не было, — донесся ответ соседнего оператора. — Это явно новый класс кораблей, поступивший на вооружение совсем недавно.
Наступила пауза, а затем кто-то тихо выронил:
— Фланг разорван... Если они нанесут еще один такой удар, брешь станет катастрофической. Потери будут неисчислимы!
— И чем нам защищаться? Оставшиеся щитоносцы выдержат? Еще пару таких прорывов — и от нашего флота ничего не останется!
Адъютант резко обернулся и выкрикнул, перебивая нарастающий ропот:
— Смирно!
Окрик словно тяжелый камень упал в стоячую воду — разговоры на мостике мгновенно пресеклись. Но страх из глаз офицеров никуда не делся. Кое-кто бросал быстрый взгляд на свой терминал, а затем украдкой косился в сторону гермодвери шлюза — мельком, осторожно, но этот жест повторил далеко не один человек.
— Они вообще не считают свои жертвы! — раздался голос с боковой консоли, пропитанный отчаянием, которое уже невозможно было сдержать. — Каждая наша потеря — это смерть! А если подбьют их корабль — они просто напечатают на заводе новую партию! Мы не выдержим такого соотношения потерь!
Стоявший у самого края панели молодой связист молчал. Но его взгляд оторвался от радара и приковался к панораме за бронестеклом обзорного окна, где среди пылающих обломков дрейфовали тела.