Глава 91 - Я буду жаловаться!
Постепенно вопросы начали выходить за рамки обычного сбора данных, сворачивая на довольно скользкую дорожку.
— Господин Линь, судя по документам, вы холосты? — начал комиссар, не сводя с него цепкого взгляда. — Насколько активную социальную жизнь вы ведете? С кем из друзей поддерживаете наиболее близкие отношения?
На лице Линь Е вовремя отразилась тень недоумения. Он слегка нахмурился, словно пытаясь понять суть вопроса.
— Это... как-то связано с переписью? — Он неопределенно махнул рукой в сторону разложенных на журнальном столике деталей моделей. — Я человек домашний, предпочитаю возиться с этим.
Комиссар Ван даже бровью не повел, сохраняя невозмутимое выражение лица.
— Обычный формальный опрос, — отчеканил он. — Нам необходимо составить наиболее полный профиль для базы данных.
— А, вот оно что... — протянул Линь Е, делая вид, что принял это объяснение. — Да какая там социальная жизнь? Общаюсь с подписчиками в сети, иногда выбираюсь куда-нибудь развеяться, не более.
— Мы заметили, что ваш дом отстроен на славу. Должно быть, это влетело в копеечку? — Комиссар обвел взглядом интерьер. — Ваш основной доход — создание видеороликов? Хватает ли этого на такие расходы? Будьте добры, назовите название вашего канала, нам нужно верифицировать информацию.
Линь Е нахмурился уже по-настоящему. Он медленно откинулся на спинку дивана, и в его глазах вспыхнуло явное подозрение.
— Послушайте... товарищ, я что-то перестал вас понимать. Проверка источников дохода, названия аккаунтов на платформах... Разве это входит в обязательную программу переписи населения?
Его тон оставался спокойным, но в нем уже отчетливо звенели нотки протеста. Комиссар Ван на мгновение запнулся, однако его дежурная, застывшая маской улыбка не дрогнула.
— Это не обязательно. Скажем так, это мое личное любопытство.
Линь Е пристально смотрел на него пару секунд, после чего вдруг покачал головой. Уголок его рта дернулся в недоверчивой усмешке.
— Личное любопытство? Что-то не похоже.
Он перевел взгляд на сидящего рядом старосту деревни Сиюань. В его глазах читались растерянность и немой призыв о помощи.
— Дядя Чжао, это... неужели сейчас при переписи спрашивают так подробно? Даже в мой кошелек заглядывают?
Чжао Годун почувствовал себя крайне неловко. Он заерзал на стуле, пытаясь сгладить острые углы.
— Ну что ты, Е-цзы... Товарищи просто очень ответственно подходят к делу, стараются учесть каждую мелочь. Пойми их, работа такая.
Однако Линь Е, казалось, уже не на шутку разошелся, раздосадованный подобным бесцеремонным вмешательством. Он резким движением выхватил из кармана брюк смартфон и начал быстро тыкать пальцами в экран. Его голос стал ледяным.
— Я не обязан отчитываться перед вами о своей частной жизни. Вы вообще кто — переписчики или кто-то другой? Знаете что, я сейчас позвоню в участок и уточню, есть ли у вас полномочия задавать такие вопросы!
Его пальцы летали по стеклу. Экран вспыхнул, и на нем отчетливо проступили цифры экстренной службы «110».
— Стой, стой! Е-цзы! Не надо! — Староста подскочил как ошпаренный и накрыл ладонью руку парня, отчаянно уговаривая его. — Это же недоразумение, чистое недоразумение! Товарищ Ван просто спросил, без всякого злого умысла. Зачем сразу в полицию?
Комиссар Ван наблюдал за бурной реакцией Линь Е и его пальцем, замершим над кнопкой вызова. В глубине его зрачков промелькнул холодный, оценивающий блеск, но лицо осталось бесстрастным.
— Господин Линь, не кипятитесь, — ровным голосом произнес он. — Мы проводим стандартный опрос.
Он неспешно закрыл папку с документами и замолчал. Поддавшись на уговоры старосты, Линь Е не нажал на вызов, но телефон не убрал. Его взгляд, острый как бритва, впился в комиссара.
— Стандартный опрос? Тогда покажите ваши удостоверения. Живо! Я хочу их рассмотреть.
В его голосе зазвучала властная сталь, не терпящая возражений. Комиссар Ван обменялся быстрыми взглядами с двумя своими спутниками. Те по-прежнему хранили гробовое молчание, напоминая каменных истуканов у входа в храм. Наконец, комиссар медленно извлек из внутреннего кармана удостоверение. Он раскрыл его перед лицом Линь Е, но сделал это так быстро, что разобрать название ведомства или фамилию было почти невозможно.
Однако Линь Е среагировал мгновенно. *Щелк!* — он успел навести камеру смартфона и сделать снимок.
— Вы! — лицо комиссара на миг исказилось, он попытался перехватить телефон, но было поздно.
— А что я? — Линь Е опустил мобильный, глядя на него с вызовом. — Я всё зафиксировал. Ваши документы, каждое ваше слово и действие в этом доме...
Он поднял палец, указывая на неприметный черный полушар камеры наблюдения под потолком в углу гостиной.
— У меня ведется запись. Я передам это своему адвокату. Когда сотрудники переписи лезут в дела, не имеющие к ним отношения, — это превышение должностных полномочий и произвол! Я имею полное право подать жалобу!
Он говорил негромко, но каждое слово в тишине комнаты весило тонну. В нем чувствовалось упрямство человека, готового идти до конца. Комиссар Ван слушал эту гневную тираду, глядя на лицо парня, где смешались ярость, настороженность и то самое праведное возмущение обывателя, чьи границы были вероломно нарушены. На скулах комиссара едва заметно дрогнул мускул.
Он молчал несколько секунд, прежде чем вернуть себе прежний бесстрастный тон.
— Ваше право. Жалуйтесь, если считаете нужным.
Однако его взгляд снова прошелся по гостиной и на мгновение задержался на дверном проеме, ведущем к лестнице в подвал.
— Господин Линь, мы лишь выполняем свой долг. Кстати, я заметил, что планировка вашего дома... предполагает наличие подвала? Согласно инструкции, мы обязаны осмотреть все жилые и подсобные помещения. Не позволите ли нам спуститься и взглянуть?
Он нанес удар, раскрыв свою истинную цель. Линь Е внутренне усмехнулся, но внешне изобразил крайнюю степень ярости. Он издал короткий, саркастичный смешок.
— Осмотреть подвал? Вы — переписчики, а не полиция, и у вас нет ордера на обыск! Кто дал вам право осматривать частную собственность? — Его голос сорвался на крик. — Теперь я всерьез сомневаюсь, кто вы такие! Немедленно покиньте мой дом, иначе я всё-таки вызову наряд!
Он снова вскинул телефон, и на этот раз его палец решительно замер в миллиметре от кнопки вызова. Староста, у которого от волнения на лбу выступил пот, замахал руками:
— Ну всё, всё, хватит! Товарищ, вы тоже поймите... это и впрямь не по правилам. Е-цзы, остынь, прошу тебя...
Атмосфера в комнате накалилась до предела. Комиссар Ван оценил решимость Линь Е — тот явно не собирался отступать и был готов раздуть скандал планетарного масштаба. Он еще раз бросил взгляд на работающую камеру. Глубоко вдохнув, он понял, что сегодня цели не достичь. Дальнейшее давление лишь спровоцирует ненужные проблемы, а это явно шло вразрез с принципом «негласного расследования».
Последние остатки притворной вежливости исчезли с его лица. Он захлопнул папку и кивнул своим людям.
— Раз господин Линь не желает сотрудничать, что ж, не будем настаивать. Уходим.
Не удостоив хозяина дома даже взглядом, он развернулся и зашагал к выходу. Двое молчаливых спутников последовали за ним тенью. Линь Е с каменным лицом дошел до двери и рывком распахнул ее, делая приглашающий жест наружу.
— Скатертью дорога, — бросил он ледяным тоном.
Он проводил троицу недобрым взглядом, не скрывая своего презрения. Но стоило ему повернуться к растерянному Чжао Годуну, как лед на его лице мгновенно растаял, сменившись виноватой улыбкой.
— Дядя Чжао, вы уж не обессудьте. Не ради того, чтобы вас обидеть, я это затеял. Просто эти «товарищи» совсем берега попутали. Перепись так перепись, зачем в подвал лезть и про деньги выпытывать? К вам претензий нет, не принимайте близко к сердцу.