Глава 527 - Если они могут, то почему мы нет?
Чат со стороны Мерцающих тоже летел с бешеной скоростью:
[О каком открытии говорит господин Чжишэнь?]
[Это связано с теми великанами? Мы тоже хотим знать!]
[Эти чудовища живут с нами на одной планете, но мы никогда ничего о них не знали!]
Линь Е наблюдал за этой мешаниной букв, и под маской его губы тронула усмешка.
— Вижу, энтузиазм бьет через край, — хмыкнул он, и его голос прозвучал по-хозяйски вальяжно. — Что ж, тогда наберитесь терпения и слушайте внимательно.
Он повел рукой в воздухе, и картинка на главном экране сменилась. Перед зрителями возникла трехмерная анатомическая схема Планетарного Горадо. Огромное туловище высотой в три сотни метров разделялось на слои: кожа, мышцы, скелет, внутренние органы… Наконец изображение замерло на бесформенном сферическом органе в нижней части грудной клетки. Этот орган подсветили ярко-красным, а рядом поползли колонки данных.
— Причина, по которой эти твари вырастают до таких исполинских размеров… — Линь Е выдержал театральную паузу, — кроется именно здесь. В этом уникальном органе.
Золотистые полосы на его шлеме были направлены на схему.
— Этот орган позволяет им поглощать любые виды радиации и преобразовывать их в биологическую энергию. А эта энергия, в свою очередь, позволяет им преодолевать естественные ограничения плоти, увеличивая массу тела в десять раз и более от первоначальной. — Он насмешливо прищурился. — У особо выдающихся особей рост может быть и стократным.
В эфире на мгновение воцарилась гробовая тишина. А затем чат просто разнесло в клочья.
Земляне не сдерживали эмоций:
— Что?! Жрать радиацию и превращать ее в силу?!
— Это же буквально культивация! Значит, радиация — это мана? А техники будут?
— А ядерные отходы они едят? С АЭС, например?
— Мать твою, это что, можно просто загорать под рентгеном и качаться?!
— Реальные криптонцы! Точнее, криптонские монстры!
— Страна Кимчи: Это способности из наших древних мифов!
— Страна Сакуры: Йоши! Горадо! Истинный божественный зверь!
— Страна Свободы: Боже, поглощение радиации и превращение ее в энергию… это же на корню рубит все законы физики…
— Страна Полярного Медведя: Ха-ха! Забросьте этих тварей в Чернобыль на недельку, они там до километра вымахают?
— Страна Бога-Дракона: Так они реально питаются радиацией? Теперь понятно, почему они такие огромные.
— Германия: С точки зрения сохранения энергии, эффективность преобразования должна быть запредельной…
— Франция: Те лучи, которыми они палят, — это же и есть та самая энергия, да?
Поток сообщений был таким плотным, что экран превратился в сплошное цветовое пятно. Но и среди Мерцающих началось форменное безумие.
[Поглощать радиацию и превращать в энергию?]
[Так вот как они растут?]
[В десять… в сто раз… Значит, изначально Планетарный Горадо мог быть всего тридцать метров? Или даже три?]
[Сколько же лет он жрал, чтобы стать такой горой…]
[У нас тоже иммунитет к радиации, но мы не умеем ее перерабатывать…]
[Те лучи света… они берут силу из этого органа…]
[Невероятно… если бы и мы так могли…]
[О чем ты мечтаешь? Это звери, а мы — Мерцающие. Мы разные!]
[В чем разница? Мы живем на одной планете! Если они могут, почему мы нет?]
[Точно! Мы тоже живем в условиях жесткой радиации, значит, наши гены к ней приспособлены!]
[Но приспособиться и поглощать — это разные вещи…]
Обсуждение среди инопланетян стремительно уходило от простого удивления к каким-то более глубоким и опасным мыслям.
В Первом городе, в одной из жилых высоток, молодой Мерцающий сидел перед терминалом. В его кристаллических глазах отражалась схема вскрытого монстра. Рядом сидел его отец, старый и мудрый.
— Отец, как думаешь… мы могли бы получить такой орган?
Старик промолчал. Сын продолжал, не в силах сдержать волнение:
— У нас тоже иммунитет. Радиация для нас — как воздух. Но эти звери… они не просто не дохнут от нее, они делают ее своей силой. Если бы и мы могли…
— Забудь об этом, — тихо прервал его отец.
Сын удивленно обернулся. Старик смотрел в экран, и свет в его глазах был ровным, но губы были плотно сжаты.
— Даже если это возможно, решать будет только господин Чжишэнь.
Сын замер.
— Этих тварей поймал господин Чжишэнь, — продолжал отец. — Данные собрал он. Мы знаем ровно столько, сколько он хочет нам рассказать. А то, что он скрывает… мы никогда не узнаем. И кто знает, какие подводные камни он еще не озвучил.
Юноша открыл было рот, но так и не нашел слов. Он снова уставился в экран, и сияние в его глазах немного потускнело.
Тем временем в Центральном чертоге тридцать семь старейшин замерли у своих консолей. Сайлас не сводил глаз с подсвеченного органа, его пальцы ритмично постукивали по панели управления.
— Превращение радиации в энергию… — прошептал он, словно в трансе. — Теоретически это достижимо. Физиология зверей иная, но на уровне генов… Мы живем на одной планете, механизмы адаптации должны иметь общие корни.
Вилад, стоявший рядом, резко обернулся:
— Что ты хочешь этим сказать?
Сайлас не ответил. Его пальцы забарабанили по пульту еще быстрее.
Кортон сидел на своем месте, свет на его светочувствительных пластинах почти погас от напряжения. Он впился взглядом в цифры, в эти «десятикратные и стократные» возможности. Его кулаки, покоившиеся на коленях, сжались так, что суставы побелели.
Один из старейшин подал голос, понизив частоту акустического сигнала до минимума:
— Секрет этого органа — ключ к тайнам подземного мира!
Сайлас подхватил:
— Именно! У столь разных видов чудовищ один и тот же орган — это вряд ли случайная мутация! У них есть что-то общее! Почему только они такие, а другие существа — нет? Скорее всего, они едят что-то одно и то же, что меняет их структуру.
— И это «что-то»… может быть на нашей планете?
Сайлас замолчал на пару секунд.
— Да. В подземном мире!
У нескольких старейшин одновременно дрогнули зрачки. Кортон сжал кулаки еще крепче.
Зелин, сидевший в своем кресле, до сих пор не проронил ни слова. Он смотрел на данные, на поглощение радиации, на реакцию своих коллег. Он видел дрожащие пальцы Сайласа, напряженную спину Вилада и ярость Кортона. Он видел, как в глазах старейшин разгорается опасный огонь.
Затем он перевел взгляд обратно на экран. Свет в его глазах оставался неподвижным и холодным.