Глава 74 «А ну иди сюда, получай»
В номере Нин Юю надрывно рыдала. Сквозь безутешные слезы она раз за разом повторяла:
— Все ложь… Все это ложь…
Услышав ее плач, Цзян Хуэй замер на пороге и тяжело вздохнул.
— И за что мне все это? — Пробормотал он про себя.
Достав мобильный, он набрал знакомый, но все еще не внесенный в контакты номер. На том конце почти сразу ответили:
— Господин Цзян, к чему такой ранний звонок?
— Приходи в гостиницу, — бросил Цзян Хуэй.
— Господин Цзян, давайте без подобных шуток. Все дела улажены, зачем мне туда идти?
— Нин Юю все еще не верит, — холодно ответил он. — Приди и скажи ей в лицо, что все это твоих рук дело.
— Не понимаю, о чем говорит господин Цзян. Если на этом все, я вешаю трубку.
— Явись сюда! — Жестко прервал его Цзян Хуэй. — И я гарантирую, что должность главного оператора останется за тобой. Если откажешься, деньги я возвращать не стану, но запросто накину еще сверху, чтобы на твое место взяли другого человека.
— Господин Цзян, что это значит? — В голосе собеседника скользнула обида. — Я плохо справился со своей задачей? Зачем вы так давите на меня?
— Я прекрасно понимаю твои опасения. Не переживай… Никаких проблем с законом не возникнет. В конце концов, я ведь тоже соучастник, разве нет?
В трубке воцарилось молчание. Спустя мгновение мужчина спросил:
— Кто там у вас?
— Я, Нин Юю и Нин Гуантао.
Снова повисла затяжная пауза.
— Господин Цзян, вы же буквально отправляете меня на верную смерть.
— Да брось, — усмехнулся Цзян Хуэй. — Самое большее – получишь по шее. Зато раз и навсегда закроешь этот вопрос. Разве не хороший финал?
— Ха, боюсь, меня там просто на куски покромсают.
— Кончай трепаться. Придешь – должность твоя. Откажешься – забудь о ней навсегда.
— Я понял…
Раздались короткие гудки сброса.
Опустив телефон, Цзян Хуэй не спешил возвращаться в комнату, так и оставшись стоять под дверью. В прошлых разговорах с Ван Юэ он действительно слегка подталкивал его в нужное русло, хотя и сам не знал, куда в итоге выведет эта кривая дорожка. Ему лишь хотелось вытянуть наружу гниль, таившуюся в глубине чужой души.
Спустя полчаса в конце коридора показался Ван Юэ. С каменным лицом он подошел к Цзян Хуэю и негромко спросил:
— Господин Цзян, надеюсь, после сегодняшнего никаких новых сюрпризов не будет?
— Можешь не сомневаться, — кивнул тот. — Я всегда держу свое слово.
Сделав глубокий вдох, Ван Юэ переступил порог. Провожая его взглядом, Цзян Хуэй мысленно восхитился хладнокровием этого мерзавца: «А у парня стальные нервы».
Секунду спустя он вошел следом.
— Ван Юэ! — Вскинулась Нин Юю, в чьем голосе на мгновение промелькнула робкая надежда.
— Тварь! Да как у тебя наглости хватило явиться?! — Взревел Нин Гуантао, яростно хватаясь за стул с явным намерением размозжить парню голову.
К счастью, Цзян Хуэй вовремя перехватил его руку, не дав совершить глупость.
— Папа, постой! Дай мне сначала обо всем его спросить! — Взмолилась девушка.
Ее отчаянный призыв заставил отца немного остыть, однако он продолжал буравить вошедшего свирепым, полным ненависти взглядом.
— Ван Юэ, скажи правду… — с невыносимой болью в голосе спросила Нин Юю. — Это действительно ты специально напоил меня, чтобы Брат Цзян мог сделать со мной… все это?
Тот лишь молча кивнул, старательно отводя глаза.
— Зачем?! Ну за что ты так со мной?! — Зашлась она в надрывном крике.
Ван Юэ лишь поморщился от легкого раздражения. Он шел сюда, готовый безропотно получить по лицу, а тут устроили какую-то слезливую драму. На кой черт затягивать неизбежное?
— К чему лишние вопросы? — Сухо бросил он. — Все просто: если бы я помог господину Цзяну, то получил бы место главного оператора. Вот и вся причина.
— И только ради этой должности ты так подло предал меня, смешал с грязью?! — Захлебываясь слезами, выкрикнула Нин Юю.
— У господина Цзяна денег куры не клюют, да и лицом он не обделен. В каком месте это называется «смешал с грязью»? — Равнодушно отозвался Ван Юэ.
— Прекрасно… Какая же я была дура, раз полюбила такого ублюдка!
Больше расспрашивать Юю не собиралась. Горькую правду она уже услышала.
Впрочем, в голове у Ван Юэ тоже роились вопросы. Он никак не мог взять в толк, чего на самом деле добивается Цзян Хуэй. Если тот просто хотел раскрыть девушке глаза и заставить ее разлюбить себя, существовало множество куда более простых способов. Зачем городить этот сложный огород?
А у Цзян Хуэя, разумеется, был собственный расчет. Ведь если мужчина имеет полную возможность овладеть женщиной, пока та лежит без чувств, но он не прикасается к ней и пальцем – разве не возникнет у нее к нему странное, почти подсознательное чувство безопасности? Если он не причинил зла, когда она была уязвима больше всего, то когда вообще причинит? Звучало это, пожалуй, немного цинично и даже извращенно, однако Цзян Хуэй верил, что подобная психологическая многоходовка сработает безотказно.
В этот момент Нин Гуантао окончательно потерял терпение. С глухим рыком он бросился на подлеца с кулаками. Поначалу разъяренный отец порывался схватить что-нибудь тяжелое, но Цзян Хуэй мягко, но уверенно перехватывал любые опасные предметы. Намек был предельно ясен: бить голыми руками можно, калечить посторонними вещами – нельзя, иначе проблемы со следствием огребут все присутствующие. Ван Юэ тоже прекрасно понимал правила этой игры, а потому просто повалился на пол, закрыл голову руками и безропотно позволил обманутому родителю выместить на нем всю злобу. Глухие удары сыпались один за другим на протяжении нескольких минут.
— Папа, хватит! — Наконец сквозь слезы крикнула Нин Юю. — Не бей его больше, пусть просто убирается отсюда!
Нин Гуантао нанес напоследок сокрушительный пинок и, тяжело отдуваясь, ткнул дрожащим пальцем в скорчившегося на полу парня:
— Тварь паршивая! Чтобы духу твоего рядом с моей дочерью больше не было!
Сжавшись от нестерпимой боли во всем теле, Ван Юэ с трудом поднялся на ноги и, пошатываясь, заковылял к выходу. Цзян Хуэй, понимая, что его присутствие сейчас лишь усугубит висящую в комнате неловкость, тоже поспешил покинуть номер.
Провожая мужчин взглядом, Нин Гуантао нахмурился. То, что Цзян Хуэй ушел вместе со своим сообщником и даже не пытался этого скрыть, вызывало у него смутные подозрения.
— Папа, не думай ни о чем плохом, — тихо произнесла успокаивающаяся Нин Юю, стараясь разложить все по полочкам. — Брат Цзян вряд ли имеет на меня какие-то виды. В конце концов, у него была идеальная возможность воспользоваться ситуацией, но он пальцем меня не тронул.
Нин Гуантао лишь тяжело вздохнул. Его отношение к Цзян Хуэю теперь было крайне противоречивым. С одной стороны, не нарисуйся тот на горизонте, сегодняшнего кошмара бы не случилось. Но с другой… Если бы не вмешательство этого богача, Ван Юэ рано или поздно все равно скормил бы его наивную дочь кому-нибудь другому ради своей выгоды. И обошлось бы тогда все так же малой кровью?
У выхода из гостиницы Ван Юэ шел, сильно прихрамывая. В пылу потасовки он почти не замечал боли, но теперь, на свежем воздухе, адреналин отступил, и он почувствовал, как одна нога зверски распухла.
— Господин Цзян, и все-таки… зачем вы все это устроили? — Не удержавшись, спросил он. Ван Юэ прекрасно знал, что Цзян Хуэй пальцем не тронул девушку, и это дикое противоречие не давало ему покоя.
— Меньше вопросов, — сухо пресек расспросы Цзян Хуэй. — Эта страница уже перевернута. Просто сосредоточься на обязанностях главного оператора. Надеюсь, твои профессиональные навыки соответствуют амбициям.
При упоминании желанного статуса главного оператора на лице Ван Юэ проступила довольная ухмылка. В конце концов, вешать лапшу на уши такому количеству женщин ему удавалось не в последнюю очередь благодаря врожденной харизме и таланту. Он искренне верил, что по части техники, чувства вкуса, креативности и полета фантазии ничуть не уступает признанным мэтрам фотографии. До сих пор ему просто не везло с возможностями. Раньше он наивно полагал, что талант пробивает любые стены, но суровая реальность быстро доказала: в этом мире все решают связи, и если у тебя нет влиятельных покровителей, то ради успеха приходится идти по головам.
— На самом деле, в ситуации с Юю я поступил еще не так уж и жестоко, — попытался оправдаться оператор. — При первой же встрече я понял, что вы, господин Цзян, человек незаурядный. Если бы она осталась с вами, это пошло бы ей только на пользу. Окажись на вашем месте какой-нибудь сальный старик, я бы никогда не зашел так далеко.
Цзян Хуэй хладнокровно проигнорировал его жалкие попытки выставить себя в лучшем свете.
— Ты действительно редкая дрянь, — спокойно произнес он. — Бездушный, жестокий и целеустремленный. Свое обещание я сдержу, но с этого момента ты больше никогда не приблизишься к Юю. Справишься с этим?
— Не переживайте, господин Цзян, в женщинах я недостатка не испытываю, — легкомысленно улыбнулся Ван Юэ. — Что ж… бывайте.
Видя его понятливость, Цзян Хуэй едва заметно усмехнулся. В глубине души он не испытывал к этому проходимцу сильной неприязни. Да, парень был законченным мерзавцем, но разве сам Цзян Хуэй мог назвать себя образцом добродетели?
Все эти сложные маневры Цзян Хуэй проворачивал вовсе не из чистой жалости к Нин Юю. Его истинной целью была системная награда – навык «Задержка дыхания на 8 минут»! А чтобы разблокировать ее, требовалось довести уровень симпатии девушки как минимум до 80 единиц. Но разве способна влюбленная по уши дуреха воспылать столь сильным чувством к постороннему мужчине? Разумеется, нет. А значит, для начала следовало окончательно разрушить ее прежние отношения. Вот почему он с такой готовностью подливал масла в огонь.
Цзян Хуэй никогда не страдал излишним великодушием или мягкосердечием. Он просто не любил бесцельную жестокость и старался придерживаться собственных, пусть и весьма гибких, моральных ориентиров.