Глава 39 «Первые мечты Е Чжилин»
После того как мужчины ушли, Цзян Хуэй немного призадумался. Их было двое, и наедине с Е Чжилин общаться будет непросто.
— Позови-ка парочку подруг, с которыми хорошо ладишь, — обратился он к Фан Фэй, когда ему в голову пришла отличная мысль. — Поможете мне напоить барабанщика и освободить поле боя.
В таких клубах хостес делились на две категории: одни получали почасовую оплату, другие – процент с проданного алкоголя. Цзян Хуэй попросил Фан Фэй позвать тех, кто работал на почасовой ставке. Девушка послушно кивнула и жестом показала, что все поняла. Вскоре к их столику подошли две молодые особы, одетые столь же вызывающе.
Новоприбывшие сразу попытались переключить внимание на Цзян Хуэя и налить ему выпить, но Фан Фэй вовремя их остановила, шепотом объяснив задачу. Девушки понимающе закивали: за пару сотен юаней в час от них требовалось лишь подпаивать гостя, без лишних прикосновений – отличная и легкая работа. Спустя пару минут все было готово.
Барабанщик и Е Чжилин вернулись за столик, как и обещали. При виде двух новых спутниц музыкант растерялся, а уж когда симпатичные девушки с соблазнительными улыбками подсели к нему вплотную и принялись заботливо подносить к его губам бокалы, он и вовсе обомлел. Хотя группа выступала здесь не впервые, они не были постоянными резидентами заведения – кочевали из клуба в клуб, где подворачивалась работа. Парень даже не догадался, что перед ним наемные хостес, приняв их за подруг Цзян Хуэя.
Впрочем, сделав несколько глотков, он начал смутно догадываться, в чем дело. Человек, годами вращающийся в ночной жизни, не мог не распознать профессиональные уловки. Но отказываться от такого внимания музыкант не собирался. Рокеры редко жаловались на нехватку женского внимания, но деньгами они похвастаться не могли, и барабанщик никогда прежде не удостаивался заботы сразу трех красоток. Изначально девушек было две, но Цзян Хуэй посчитал, что Фан Фэй будет только мешать его разговору, и отправил ее на подмогу подругам.
Глядя на то, как коллега с головой погружается в пучину дешевого соблазна, Е Чжилин почувствовала укол стыда. «И этот человек еще читал мне нотации на входе!» – раздраженно подумала она.
— Выпьем? — Цзян Хуэй открыл банку пива и протянул девушке.
«Почему бы и нет, от пива я точно не опьянею», – подумала Е Чжилин и, не церемонясь, выпалила:
— Слышь, дяденька, ты ведь столько деньжищ отвалил явно ради встречи со мной?
— Именно, — кивнул Цзян Хуэй, — это ведь очевидно. Я даже специально заказал «Its My Life» в твоем исполнении, чтобы ты сразу поняла, кто отправитель.
Е Чжилин фыркнула и, запрокинув голову, сделала глубокий глоток прямо из банки.
Провожая взглядом движение ее горла, Цзян Хуэй невольно отметил про себя, как натянулась ткань на ее груди. Девушка была почти такой же стройной, как Чэнь Синь, разве что на пару сантиметров пониже, но при этом весила на полкилограмма больше. И этот лишний вес явно распределился в самых правильных местах – ее формы были заметно пышнее, чем у Чэнь Синь. Для Цзян Хуэя сорок шесть килограммов при росте сто шестьдесят пять были эталоном хрупкости, так что скромный размер Чэнь Синь казался естественным. Однако фигура Е Чжилин, сочетающая осиную талию и выдающийся бюст, вызвала у него искреннее эстетическое восхищение.
Заметив, что гостья махом осушила жестяную банку, Цзян Хуэй тут же открыл следующую.
— Ты чего? — Недовольно прищурилась Е Чжилин. — Напоить меня вздумал?
— Разве от такого пива можно опьянеть? — С усмешкой парировал он.
— И то верно… — согласилась девушка, решив, что от легкого алкоголя вреда не будет.
— Насчет твоего исполнения «Its My Life»… у меня есть пара мыслей. Не хочешь послушать? — Поинтересовался Цзян Хуэй.
Е Чжилин удивленно вскинула брови:
— Ты хочешь поговорить со мной о музыке?
— Вовсе нет. Я хочу поговорить о твоем английском произношении. — Цзян Хуэй ровным счетом ничего не смыслил в вокале, зато в английском разбирался отлично.
— И что не так с моим произношением? — Задетая за живое, спросила она.
— Все не так. У тебя жуткий акцент. Звучит так, будто человек, всю жизнь говоривший на путунхуа, внезапно попытался изъясняться на кантонском диалекте.
Гордая Е Чжилин не выдержала такого святотатства:
— Да ты бредишь! Я за исполнение англоязычных песен награды получала! Хватит корчить из себя эксперта.
Цзян Хуэй лишь снисходительно улыбнулся. Его свободное владение английским языком было безупречным, и он без труда мог указать на каждую фонетическую ошибку.
Он методично, пункт за пунктом, перечислил все огрехи в ее дикции. Оставив Е Чжилин стоять с открытым ртом, Цзян Хуэй не спеша достал сигарету, щелкнул зажигалкой, глубоко затянулся и медленно выпустил облачко дыма.
— Я не знаю, за какой конкурс тебе дали награду, — продолжил он, — но жюри явно не вслушивалось в произношение. Скорее всего, их покорили твой ритм, попадание в ноты или просто красивый тембр голоса…
— Да как ты… да как… — Е Чжилин задохнулась от возмущения, но возразить было нечего. Она сама неплохо знала английский язык и понимала, что чистая, плавная речь собеседника, не уступающая дикторам новостей, звучит убийственно убедительно. Спесь с нее мгновенно спала.
— Ты вообще кто такой? Учитель английского?
Цзян Хуэй поднес сигарету к губам, собираясь сделать вторую затяжку, но почему-то помедлил и решительно затушил ее в пепельнице.
— Нет, не учитель. Просто люблю этот язык, вот и углубился в тонкости.
Е Чжилин скептически скривилась, но в глубине души признала: этот человек не был пустым хвастуном, а значит, заслуживал хоть капли уважения.
— Тогда чем ты занимаешься?
Цзян Хуэй немного поразмыслил, разыгрывая легкое сомнение:
— Вообще-то, я венчурный инвестор. Или, как сейчас принято говорить, «ангел».
— Ангел-инвестор? — Переспросила Е Чжилин. — Слышала такое словосочетание, но никогда особо не вникала, что это значит.
— Можешь поискать в сети, — лениво отозвался он, не желая пускаться в долгие объяснения. — Но я немного отличаюсь от большинства из них.
Девушка оказалась на редкость практичной и тут же вытащила смартфон.
Спустя полминуты она подняла взгляд от экрана:
— А, так это просто люди, у которых водятся лишние деньги… — Она вчиталась в текст подробнее. — Хотя нет, погоди. Тут пишут про «острое рыночное чутье, глубокие отраслевые знания, солидный капитал, обширные связи, а также стальную веру и безграничное терпение». Ого! Звучит очень солидно. И у вас действительно есть собственные закрытые ассоциации?
— Я же сказал, что отличаюсь от них, — покачал головой Цзян Хуэй. — Ни в каких союзах я не состою. Мне просто нравится инвестировать в чужие мечты, даже если риск потерять все вложения невероятно высок.
— В таком случае ты очень близок к первоначальному значению этого слова, — заметила Е Чжилин, уставившись в экран телефона. — Тут написано, что сам термин зародился на Бродвее в Нью-Йорке. Так называли богатых покровителей, которые давали деньги на театральные постановки. Для амбициозных актеров эти спонсоры были словно ангелы, спустившиеся с небес, чтобы воплотить их грезы в реальность.
Цзян Хуэй мысленно порадовался такой удачной ассоциации. С самым невозмутимым видом, который не выдал бы и намека на фальшь даже самому дотошному психологу, он кивнул:
— Примерно так. Это то, к чему я сейчас стремлюсь.
— Что ж… Раз у тебя такая благородная миссия, я приношу свои извинения, — Е Чжилин виновато улыбнулась. — Не стоило мне на парковке высмеивать твой вокал и уж тем более сомневаться в твоей платежеспособности.
После нескольких банок пива Е Чжилин не опьянела, но ее щеки заметно порозовели, а взгляд потеплел. Цзян Хуэй, решив сменить тему, спросил:
— Ты еще учишься?
Ей было всего двадцать один – возраст, когда большинство современных девушек получают высшее образование, так что его догадка была вполне логичной.
— Ага, на четвертом курсе. В следующем году выпускной, — кивнула она.
— И какой вуз?
— Самый обычный, ничего выдающегося. Так что лучше не спрашивай.
Поняв, что Е Чжилин не хочет распространяться о личной жизни, Цзян Хуэй не стал настаивать.
— И какая же у тебя мечта?
— Мечта? — Глаза девушки лихорадочно заблестели. — Конечно же, написать кучу хитов и устроить с ребятами грандиозный стадионный концерт!
Но радость быстро угасла, сменившись грустью:
— Но если спуститься на землю, сейчас я больше всего хочу собственную студию. Это решило бы все наши проблемы с репетициями и созданием музыки.
Проблем у молодой группы действительно хватало: от вечного поиска репетиционных точек до банального выживания участников. Скромных доходов едва хватало на еду. Своей студии у них не было, поэтому репетировать приходилось либо в барах по знакомству, либо в глухих подвалах на окраинах города. Музыку они писали по отдельности, пересылая наработки через интернет. В мегаполисе обрести собственный творческий уголок – задача почти невыполнимая, особенно под давлением бытовых трудностей и родительских ожиданий. Мечта оставалась мечтой именно потому, что путь к ней преграждала суровая реальность.
— И что, эти проблемы настолько неразрешимы? — Задал Цзян Хуэй заведомо очевидный вопрос.