Глава 26 Как Чэнь Синь расплакалась
У ворот жилого комплекса Цзян Хуэй, проводив Чэнь Синь, уже собирался уходить, но девушка его окликнула:
— Эй, Цзян Хуэй!
Он удивленно обернулся:
— М-м?
— Спасибо тебе за сегодня, — искренне произнесла Чэнь Синь. — Если бы не ты, я бы еще долго не могла прийти в себя.
Цзян Хуэй кивнул. Что и говорить, её благодарность он заслужил в полной мере.
Он уже хотел отправить её домой, как вдруг вспомнил подсказку Системы: награда напрямую зависит от личных качеств и талантов объекта симпатии. Немного поколебавшись, Цзян Хуэй спросил:
— Послушай… а у тебя есть какие-нибудь выдающиеся способности или скрытые таланты? Ну, что-то такое, в чем ты заметно превосходишь других?
— У меня? — Чэнь Синь всерьез задумалась. — Хм… даже не знаю, ничего в голову не приходит.
— Ну, например, какие-нибудь полезные бытовые навыки? — Попытался направить её мысли Цзян Хуэй.
— Бытовые? — окончательно запуталась Чэнь Синь. — Да я и по дому-то почти ничего не делаю.
Цзян Хуэй шумно вздохнул и решил зайти с другой стороны, выражаясь более прямолинейно:
— Цыт… Ну хорошо. Когда ты была со своим бывшим, ты не замечала у себя какого-нибудь особого дара?
Лицо Чэнь Синь тут же потемнело от злости:
— Зачем ты о нем вспомнил?! Этот ничтожный подонок… Меня аж тошнит от одной мысли, что я тратила на него свою жизнь!
— Ладно, ладно, спрошу прямо, — не поддаваясь её эмоциям, продолжил Цзян Хуэй. — У тебя язык послушный? Ну, гибкий?
— А? Что?! — Воскликнула Чэнь Синь. Её щеки вспыхнули от смущения и обиды. — О чем ты вообще говоришь?!
— Да я просто интересуюсь, как у тебя с поцелуями? Хорошо целуешься? — Невозмутимо уточнил он.
— Ты… да как ты! — задохнулась от возмущения Чэнь Синь. — Не думай, что если помог мне сегодня, то можешь издеваться надо мной как вздумается! Я не какая-то дешевка! Мне двадцать четыре года, у меня было всего двое отношений и только двое мужчин! И с каждым из них мы спали только после года свиданий! Я порядочная девушка, ясно тебе?! Не смей меня унижать! Хнык…
Договорив, Чэнь Синь горько разрыдалась.
«Черт, ну и кашу я заварил. Она же всё не так поняла», – мысленно выругался Цзян Хуэй. Сделав шаг вперед, он мягко приобнял её за плечи и принялся гладить по спине.
— Ну всё, тише, не плачь. Я вовсе не хотел тебя обидеть или выставить в дурном свете. Глупость сморозил, признаю. Будь выше этого, прости дурака на первый раз, ладно?
Пока Чэнь Синь всхлипывала, Цзян Хуэй и сам осознал, насколько дико прозвучал его вопрос. Хоть её уровень симпатии к нему и поднялся до внушительных семидесяти пяти единиц, готовность к близости зависела исключительно от характера самого человека. Кто-то и при тридцати баллах соглашался лечь в постель, а для кого-то и на восьмидесяти обычный поцелуй казался недопустимой вольностью. Судя по реакции Чэнь Синь, даже на пороге восьмидесяти баллов она едва ли позволит зайти дальше робкого поцелуя.
Подобные вещи требуют правильного момента, места и настроения. При идеальной атмосфере даже невысокая симпатия может растопить лед, но если обстановка ужасна, то и при девяноста баллах ничего не светит. В конце концов, уровень симпатии измеряет привязанность сердца, а вовсе не плотское влечение.
Постепенно Цзян Хуэй и сам не заметил, как из деликатного похлопывания по плечу его объятия превратились в полноценное, теплое объятие.
— Пусти… отойди от меня! — Шмыгнув носом, Чэнь Синь слабо оттолкнула его, хотя её плечи всё еще мелко подрагивали.
— Хорошо-хорошо. Только не злись больше, — поспешил оправдаться Цзян Хуэй. — Я правда не со зла. Нашло что-то, в голове замкнуло, вот и ляпнул первое, что пришло на ум.
— Нашел отговорку! Намеренно или нет, а человек ты всё равно сомнительный, — буркнула она.
Из-за частых слез глаза Чэнь Синь припухли и покраснели, отчего она выглядела хрупкой и беззащитной.
— И что мне сделать, чтобы заслужить твое прощение? — Устало вздохнул Цзян Хуэй.
— Посмотрим на твое поведение! — Фыркнула она. — И не думай, что тебе всё сойдет с рук. Вот расскажу Еци, что ты распускал руки и обнимал меня сегодня!
Договорив, Чэнь Синь вдруг весело рассмеялась, став похожей на хитрую лисичку.
Против столь «грозного» шантажа у Цзян Хуэя не нашлось иного оружия, кроме как подыграть ей и сделать испуганное лицо:
— Понял-понял, буду вести себя примерно. Ладно, уже поздно, беги домой.
— М-м… ты тоже поосторожнее на обратном пути, — тихо отозвалась девушка и поспешила к дверям своего подъезда.
— Да уж… черт ногу сломит в женской логике, — пробормотал Цзян Хуэй, глядя ей вслед.
На следующее утро его снова ждала тренировка в бассейне и, конечно же, терпеливое наставничество со стороны Сунь Исюань.
— Брат Цзян, ты делаешь невероятные успехи! — Подбодрила его девушка. — Думаю, уже завтра сможешь тренироваться самостоятельно.
— И не надейся, — отмахнулся он. — Пока я не научусь держаться на воде как рыба, я тебя никуда не отпущу.
Сунь Исюань звонко рассмеялась. На её щеках проступили очаровательные ямочки.
— И не подумаю убегать, эта работа мне только в радость, — весело ответила она.
Смахнув капли воды с лица, Цзян Хуэй скомандовал:
— Ладно, на это утро закончим. Вернусь уже во второй половине дня.
Двухчасовые утренние заплывы постепенно входили у него в привычку.
— Обязательно приходите, брат Цзян, — кокетливо напомнила Исюань. — Вчера вы пропустили занятие, так что сегодня придется попотеть за двоих!
При мысли о силовых упражнениях у Цзян Хуэя невольно заныли мышцы пресса. Впрочем, он прекрасно понимал: чтобы убрать лишнее с живота, придется изрядно потрудиться.
Планы на сегодня были расписаны поминутно: обед с Юй Еци, затем тренировка в спортзале, параллельно нужно успеть закинуть подарков Шань Лэси на стриме, а вечером – окончательно прояснить отношения с директором Лю.
«Да уж, забот полон рот… И дальше будет только хуже. Эх, тяжела ты, доля богача», – с легкой иронией подумал он.
В просторной VIP-кабинке ресторана сидели только двое: Цзян Хуэй и Юй Еци.
Глядя на ломящийся от изысканных блюд стол, девушка покачала головой:
— Зачем столько заказывать? Мы же половину переведем.
— Могу забрать с собой, — усмехнулся он.
— Да ну тебя, не верю, — рассмеялась Еци, указывая на тарелки. — Тут столько еды, что ты даже дома за три дня не управишься.
Цзян Хуэй положил ей на тарелку сочный кусок баранины и предложил:
— Тогда завернем для тебя.
Он думал, она вежливо откажется, но Еци вполне серьезно согласилась:
— А что, хорошая мысль. Поставлю дома в холодильник, а вечером разогрею и поужинаем вместе с Сяо Синь. Ты бы видел её вчера… Вернулась сама не своя, глаза опухшие от слез. Всё из-за этого проклятого бывшего!
Отметив про себя, что Еци начинает доверять ему и делиться личным, Цзян Хуэй поддержал разговор:
— А что стряслось с бывшим Чэнь Синь?
Конечно, он и сам прекрасно знал про измену, но раз уж собеседница сама подняла эту тему, подыграть стоило.
— Да обычный альфонс и бабник! — С возмущением выпалила Еци. — Пользуется тем, что смазлив, и обводит Сяо Синь вокруг пальца. Жил полностью за её счет, не работал толком, только и делал, что перед зеркалом крутился – ухаживал за собой похлеще любой женщины. А эта глупышка покупала ему дорогую косметику, одежду, брендовые вещи… Она на него столько спустила, что на приличную машину хватило бы!
При упоминании автомобилей Еци внезапно что-то вспомнила:
— Кстати, о машинах. Когда ты собираешься закрыть остаток долга за покупку?
Предчувствуя, что этот разговор не сулит его кошельку ничего хорошего, Цзян Хуэй поспешил перевести тему:
— Скажи, а до этого парня у Чэнь Синь были другие романы?
— В университете встречалась с одним парнем, спортсменом. На лицо страшненький, даже тебе уступал, — поделилась Еци.
— Эй-эй! Оценивать внешность мужчины за его спиной – дурной тон, — картинно обиделся Цзян Хуэй.
— Ой, ладно тебе, я же не назвала тебя уродом, чего занервничал? — Отмахнулась Еци. — Так вот, возвращаясь к тому спортсмену… На лицо-то он был неказист, зато гулял направо и налево! Встречаясь с Сяо Синь, он умудрялся крутить роман с куратором курса. После того как её предал этот страшила, у бедняжки выработалось стойкое неприятие невзрачных парней. Она тогда еще заявила: «Если уж мне суждено терпеть измены, то пусть изменщик хотя бы будет красавчиком – так не так обидно будет».
И надо же было такому случиться, что её слова оказались пророческими. Второй парень, тот самый самовлюбленный пижон, о котором я говорила, тоже вонзил ей нож в спину.
Цзян Хуэй усмехнулся:
— Классический случай притяжения подонков.
— Увы, это правда, — со вздохом согласилась Еци. — Сяо Синь слишком идеализирует своих избранников и растворяется в них без остатка, за что потом и расплачивается. До безумия обидно за нее: красавица, верная, преданная, а сердце раз за разом разбивают вдребезги. Даже не знаю, когда она теперь оправится от этого удара… Эх…
Цзян Хуэй лишь загадочно улыбнулся. Он-то прекрасно знал, что вчера Чэнь Синь раз и навсегда перевернула эту страницу своей жизни.
— Ну а ты? Сама-то попадалась на удочку негодяев? — Поинтересовался он.
Юй Еци на мгновение опешила, но тут же лукаво прищурилась:
— С чего такой интерес? Пытаешься разузнать о моем прошлом, чтобы потом легче было ко мне подкатить?
— Что, испугалась? — С вызовом парировал Цзян Хуэй.
— Ха! Очень нужно! Мне ли тебя бояться? — Фыркнула она с напускным пренебрежением. — Скрывать мне нечего. Ухажеров у меня хватало, но если убрать пустой флирт и мимолетные интрижки, то серьезных отношений было всего три. Самые долгие продлились полгода, а самые короткие всего месяц. Обманутой я себя не считаю, потому что у меня отличная интуиция: как только чувствовала неладное, сразу же обрывала все контакты.
— Хватка у тебя что надо, одобряю, — с улыбкой похвалил Цзян Хуэй.
Сделав глоток воды, Еци прищурилась:
— Всё обо мне да обо мне. А сам-то что расскажешь? Сколько у тебя было девушек и когда закончились последние отношения?
Цзян Хуэй задумался. До определенного момента его личная жизнь шла вполне обычным чередом, если не считать последних трех лет затишья. С тех пор как три года назад он всерьез увлекся видеомонтажом, характер его сильно изменился: парень замкнулся в себе, с головой уйдя в работу. Постепенно он перестал общаться с друзьями, отдалился от семьи, а интерес к противоположному полу угас сам собой. За это время старые связи окончательно оборвались, и даже с самыми близкими родственниками он общался неохотно.
— Ну… ты вряд ли поверишь, но последние несколько лет я ни с кем не встречался, — признался Цзян Хуэй. — До двадцати пяти лет романов хватало, но я толком помню только первые три увлечения, а всё, что было потом, как-то стерлось из памяти.
— Ого! Серьезно? — Неподдельно изумилась Еци. — И ты столько времени прожил без женского тепла?
— Зачем мне врать? Так что сейчас я, можно сказать, на грани срыва. Советую тебе быть начеку, — пошутил он.
Девушка гордо выпрямила спину и выпятила грудь:
— Только попробуй сунуться! Живым от меня не уйдешь!
Решив не испытывать судьбу, Цзян Хуэй перевел разговор на другую тему:
— Кстати, а как у тебя с английским? Говорят, ты в нем сильна?
Юй Еци тут же самодовольно вздернула носик:
— Не жалуюсь. Подумаешь, всего лишь восьмой уровень профессионального английского.
— Снимаю шляпу, — искренне восхитился Цзян Хуэй, показав большой палец.
Экзамен на восьмой уровень профессионального английского сдавали в основном профильные лингвисты. Для дизайнера одежды вроде Еци сама возможность сдать этот тест была огромным достижением – для допуска требовалось показать феноменальные результаты на экзаменах более низкого уровня еще во время учебы в университете.
— Да ладно тебе, ничего особенного, — деланно скромничала девушка, хотя всё её лицо сияло от гордости. — Я еще в вузе хорошо знала язык. После выпуска поработала за границей, потом меня перевели обратно в филиал на родине, ну и по пути решила сдать этот тест для галочки.
Услышав о её заграничном опыте, Цзян Хуэй нахмурился, а его голос заметно похолодел:
— И долго ты пробыла за границей?