Глава 101 «В порыве страсти»
Раздался резкий хруст стекла.
Цзян Хуэй, упоенно целовавшийся с Чэнь Синь, сразу понял: они задели висевшую на стене картину. Поспешно отстранившись от девушки, он принялся разглядывать пол. Стекло рамы разлетелось на мелкие осколки, отчего парень раздосадованно цыкнул. Любя пожурив подругу, он слегка ущипнул её за носик:
— Это всё твоя вина, — улыбнулся он.
Чэнь Синь озорно высунула язык. Поцелуй выдался слишком бурным, и это именно она в порыве страсти прижала Цзян Хуэя к стене.
Раздался торопливый стук каблуков, привлекший внимание парня. Не успел он поднять голову, как раздался полный гнева женский голос:
— Спаривайтесь на улице! Здесь художественная галерея!
Услышав столь грубые слова, Цзян Хуэй нахмурился и посмотрел на говорившую:
— Послушайте, дамочка. Я признаю, что наше поведение могло кому-то не понравиться. Но мы целовались, только убедившись, что поблизости никого нет. Не слишком ли по-бабски с вашей стороны бросаться такими оскорблениями?
Чэнь Синь, понимая, что виноваты они сами, потянула спутника за рукав:
— Цзян Хуэй…
— Баба?! Ты назвал меня бабой?! — Женщина вытаращила свои красивые глаза, тяжело дыша от гнева.
— Мама, мама… — Девочка лет шести-семи обнимала её за бедро.
Она явно понимала, что мама спорит с этим мужчиной, а потому вовсю таращила круглые глазки на Цзян Хуэя. Но её очаровательное личико в сочетании со свирепой гримасой выглядело так умилительно, что вспыхнувший было гнев парня мгновенно улетучился.
Мысленно вздохнув и признав, что они действительно поступили оплошно, он решил пойти на попятную:
— Прошу прощения за свои слова, сударыня. Но не считаете ли вы, что тоже должны извиниться за то, что сравнили наше поведение со спариванием?
Женщина лишь высокомерно фыркнула и презрительно усмехнулась, проигнорировав его слова.
— Да ты! — Цзян Хуэй снова вспылил, уязвленный её вызывающим видом.
— Ладно тебе, давай лучше найдем организаторов, — взмолилась Чэнь Синь. — Мы испортили картину, нужно обсудить возмещение ущерба.
Глядя на раму в руках подруги, сквозь разбитое стекло которой виднелся глубокий порез на холсте, Цзян Хуэй уже собирался согласиться, как вдруг разгневанная незнакомка выхватила картину у Чэнь Синь. На её лице отразилась неподдельная боль:
— Моя картина!!
— Э-э… — протянул Цзян Хуэй.
Только теперь до него дошла причина столь яростной реакции. Оказывается, они умудрились испортить её собственную работу.
Глядя на покрасневшие глаза женщины и на девочку, которая изо всех сил сжимала губы, сдерживая плач, парень ощутил укол совести. Вина их была очевидна.
Он внимательно оглядел незнакомку. На вид ей было около тридцати лет. Она обладала удивительно гармоничной фигурой – соблазнительной, но в то же время изящной. Выдающиеся изгибы манили приятной округлостью, тогда как тонкая талия, изящные руки и ноги подчеркивали стройность, а лицо дышало нежностью.
«Какая очаровательная молодая женщина… Эх, моя совесть…» – мысленно покачал головой парень.
Сменив тон на более вежливый, он обратился к ней:
— Извините. Назовите стоимость работы, я всё возмещу.
— Возместишь? — Сердито сверкнула глазами женщина. — Да у тебя денег не хватит! Это плод наших общих трудов с дочерью!
— Пятьдесят тысяч, — коротко бросил Цзян Хуэй, не желая вступать в пустые споры. Он был уверен, что от такой суммы она не откажется.
Ещё разглядывая её мгновение назад, он заметил, что её вязаный свитер под курткой слегка покрылся катышками. Это выдавало в ней особу небогатую, и пятьдесят тысяч для неё наверняка были огромными деньгами.
— Ты думаешь, если предложишь пять… а? — Женщина замялась, недоверчиво уставившись на него. — Сколько ты сказал?
— Пятьдесят тысяч, — серьезно повторил парень.
Художница удивленно захлопала ресницами, а в её голове промелькнула мысль: «Неужели мне попался сказочно богатый дурак?»
Ценность искусства весьма условна: картина может стоить миллионы, а может оказаться совершенно бесполезной бумажкой. Художница надеялась выбить от силы пару-тройку тысяч, оттого и горевала столь искренне – за такие гроши отдавать уничтоженную совместную работу с дочкой было невыносимо горько. Хотя в узких кругах она пользовалась некоторой известностью, её картины хвалили, но почти не покупали, из-за чего семья едва сводила концы с концами.
Сделав глубокий вдох, она мгновенно преобразилась и кротко улыбнулась:
— Мои слова о вашем… спаривании были верхом невоспитанности. Примите мои извинения.
Ради её прелестной дочурки Цзян Хуэй не стал язвить в ответ, лишь мягко спросил:
— Куда мне перевести деньги?
Чэнь Синь тут же потянула его за руку:
— Нельзя напрямую. Сначала нужно провести платеж через организаторов выставки, а они уже передадут деньги ей.
— Вот как? — Удивился он.
— Эта барышня права, — кивнула художница. — Галерея предоставила нам выставочные места бесплатно. Если кто-то хочет приобрести работу, а автор согласен на сделку, организаторы выступают третьей стороной, забирая небольшой процент за свои услуги.
Цзян Хуэй понимающе кивнул. Оно и логично: аренда столь обширного зала стоит недешево, и на одной продаже билетов далеко не уедешь. Без коммерческой выгоды подобные выставки долго не протянули бы.
В конце концов они разыскали администрацию выставки, и Цзян Хуэй оплатил покупку.
На обратном пути он купил в автомате несколько бутылок воды, протянув их Чэнь Синь и случайным знакомым – матери с дочкой.
【Имя: Цю Ялэй】
【Возраст: 31 год】
【Рост: 168 см】
【Вес: 51 кг】
【Уровень привлекательности: 7.8 баллов】
【Личный опыт: 1 человек (46 раз)】
【Симпатия: 23】
【Награда за уровень симпатии:??】
«Надо же… Ей тридцать один, а оценка привлекательности всё ещё семь целых восемь десятых. В молодости она, должно быть, легко перешагивала за восьмерку». По правилам системы этот параметр оценивался каждые пять лет: с пятнадцати до девятнадцати, с двадцати до двадцати четырех, с двадцати пяти до двадцати девяти, с тридцати до тридцати четырех лет и так далее.
Что касается её личного опыта, Цзян Хуэй не стал делать поспешных выводов. Если уж с Чэнь Айфан из его прежней компании при показателе «1 человек (12 раз)» ситуация оставалась не до конца ясной, то строить догадки насчет сорока шестой близости тем более не имело смысла.
— Ну вот, всё оплачено. Теперь картина принадлежит мне, верно? — Ласково спросил Цзян Хуэй у малышки, бережно сжимавшей в руках опустевшую раму.
Девочка взглянула на Цю Ялэй и, дождавшись ободряющего кивка матери, несмело протянула холст:
— Держите, дядя…
Заметив, как неохотно она расстается с картиной, Цзян Хуэй поначалу порывался вернуть её обратно, но вовремя спохватился. Подобный жест мог смутить художницу, так что он с улыбкой принял работу.
— Господин Цзян, давайте обменяемся контактами, — предложила Цю Ялэй, заметив, с каким интересом он разглядывает холст. Она решила, что мужчина действительно увлечен подобным стилем. — У меня дома есть ещё несколько работ в этой манере. Если вас заинтересует, мы договоримся о цене.
Цзян Хуэй даже растерялся.
— Дядя… Вам правда нравятся мои картины? — Тихо спросила малышка.
«Эй, так нечестно…» – мысленно взмолился парень.
Глядя на державшую его за край одежды девочку, он просто не нашел в себе сил отказать. С виноватой улыбкой он кивнул Цю Ялэй:
— Хорошо, давайте обменяемся контактами.
Опустившись перед девочкой на корточки, он спросил:
— А как тебя зовут? И сколько тебе лет?
— Мама не разрешает называть незнакомцам своё полное имя, так что зовите меня просто Юань. — Малышка на секунду задумалась, вспоминая что-то, и поспешно добавила:
— И мне уже шесть лет!
Цзян Хуэй с улыбкой кивнул и поднялся. Добавив контакт Цю Ялэй в «Микрочат», он увлек Чэнь Синь за собой, и они продолжили прогулку по выставке.