Глава 228. На коленях у ворот, чтобы просить о прощении
.
Ди Янь был ошеломлён и взволнованно воскликнул:
– Отец, не бей мою мать! В этом вопросе я не виноват, и моя мать тоже!
Когда Цинь Хуайюн ушёл, двое охранников уже отпустили его руки. Увидев, что его мать получила пощёчину, он был ошеломлён и тут же подбежал к ней.
Шлёп!
Раздался ещё один шлепок, но на этот раз он пришёлся Ди Яню по лицу. Граф Юн злобно посмотрел на сына, подошёл и сильно пнул Ди Яня, отчего тот затрясся и с тяжёлым стуком упал на колени. Ногой он ударился о выступающий камень мостовой, поэтому закричал от боли и больше не мог стоять.
– Граф, что вы творите? – В этот момент графиня Юн пришла в себя. Не обращая внимания на отпечаток ладони на своём лице, она бросилась защищать Ди Яня, не давая графу Юн снова его ударить.
– Пусть этот дурак стоит на коленях, пока наш зять не простит его! – безжалостно приказал граф Юн.
– Граф, почему вы так жестоки? Янь'эр – ваш сын! – Графиня Юн почувствовала боль за сына и возмутилась. Когда она увидела, что Ди Янь не может встать из-за боли, её глаза покраснели.
Графа Юн охватило разочарование, и он сердито закричал:
– Мой сын?! Разве он теперь похож на человека, на которого можно положиться? Эта коварная потаскушка ослепила его, и он не увидел её злых намерений, и он до сих пор не разглядел, какая она порочная! Эта женщина во всём виновата, все доказательства и показания человека, которого она наняла причинить вред репутации Юйжу, были подготовлены и переданы властям. Ты всё ещё хочешь её спасти? Если ты спасёшь эту женщину, как ты думаешь, в будущем твой сын сможет стать чиновником при императорском дворе или навсегда останется отбросом общества?
Конкретные доказательства и улики также стали одной из причин, по которой Цинь Хуайюн был так решителен. Независимо от своих намерений, графиня Юн ничего не могла сделать для Нин Цайсянь, столкнувшись с такими фактами.
Или можно сказать, что самоуверенные стратегии Нин Цайсянь, в том числе игра в несчастную жертву, вызывающую сочувствие у столичного народа, и её желание формировать общественное мнение, были бесполезны перед лицом Цинь Хуайюна, который действовал быстро, решительно и безжалостно.
Это также было одной из важных причин, по которой Нин Цайсянь арестовали.
Эта ситуация подтверждает поговорку, что против лома нет приёма.
Цинь Ваньжу холодно улыбнулась, продолжая наблюдать за реакцией Ди Яня. Теперь он казался глупцом. Его не только избил дядя, но и отец пнул его и заставил встать на колени. Услышав гул голосов вокруг, Ди Янь почувствовал боль, ему стало стыдно, и он потихонечку начал ненавидеть Нин Цайсянь.
Так называемая глубокая любовь Ди Яня была всего лишь поверхностной страстью. Теперь из-за боли и стыда он стал более здравомыслящим. С ужасом осознав, что он чуть не бросил своё нынешнее положение наследника графа из-за женщины, он больше не сопротивлялся.
Сначала он просто намеревался увидеться с Нин Цайсянь и посоветовать ей, чтобы она поскорее сбежала, но он никак не ожидал, что Нин Цайсянь будет со слезами на глазах жаловаться ему, что она ничего не знает. Потом она даже позвала управляющего, и тот признался, что это он заманил в ловушку старшую леди Цинь, потому что был зол на неё за то, что она издевалась над его юной хозяйкой, размахивая нечестно полученной шпилькой.
Позже Нин Цайсянь начала говорить о горячей любви между ними обиженным, ранимым тоном, а также утверждала, что если бы она не могла выйти за него замуж, то предпочла бы умереть, и что она будет любить только его всю свою жизнь. Затем Ди Янь, словно его загипнотизировали, впал в ступор и необъяснимым образом пообещал сбежать с ней. Его слуга пытался его отговорить, и был за это беспощадно изгнан.
Но Ди Янь и подумать не мог, что прежде чем они доберутся до городских ворот, их поймают имперские стражники и вернут обратно!
Графиня Юн тоже была шокирована словами графа Юн и мгновенно побледнела. В конце концов, её племянница была лишь дальней родственницей, и она не была готова жертвовать ради неё перспективами своего сына. Кроме того, ей было глубоко ненавистно то, что Нин Цайсянь осмелилась подбить её сына на побег из дома.
– Преклоняй колени, пока твой дядя не простит тебя. Как может помолвка между нашими двумя домами быть расторгнута из-за того, что тебя соблазнила бесстыдница? Это решение о браке было согласовано старейшинами наших двух семей. – Граф Юн сказал всё, что хотел и холодно отвернулся, оставив Ди Яня одного стоять на коленях у чужих ворот.
Графиня Юн посмотрела на графа Юн, который уходил, а также на своего сына, и её сердце сжалось от жалости.
– Янь'эр…
– Мама… ты… ты тоже иди, я буду умолять дядю и кузину простить меня! – Ди Янь почувствовал стыд и вину и покраснел.
Он был поражён смыслом, который вложил в свои слова граф Юн. В его возрасте он мог бы легко стать чиновником. Теперь, если скандал не замять, то его кандидатуру никогда не одобрят имперские цензоры, и вся его жизнь, вероятно, станет безнадёжной.
Раньше он думал только о том, как защитить хрупкую Нин Цайсянь, и считал её самой доброй и нежной девушкой, но теперь он понял, что едва не погиб по её милости. Его тут же бросило в холодный пот.
В прошлом он готовился стать чиновником, и граф Юн пригласил для него несколько опытных наставников, чтобы они научили его кое-чему об управлении государством. Тогда он не задумывался о таких важных вещах, но теперь, когда он всё обдумал, его романтические чувства исчезли.
Без этих чувств Ди Янь обрёл ясность ума и понял, что должен просить прощения у особняка генерала армии Нинъюань, чтобы эта большая проблема стала маленькой и исчезла, скрыв его скандальный побег с любовницей.
– Ты… Увы, сынок… Тогда ладно! – Поскольку Ди Янь сам так сказал, графиня Юн жалела его, но ничего не могла поделать. Она оставила старую прислужницу присматривать за ним и ушла, закрыв лицо.
Что касается того, как решить текущую проблему, ей нужно было вернуться домой и всё обсудить с семьёй. У ворот особняка генерала армии Нинъюань было неуместно говорить об этом при таком количестве людей. Хотя графиня Юн до этого считала, что Нин Цайсянь была доброй и послушной, теперь она так сильно её возненавидела, что даже думать о её спасении не собиралась.
Как и Ди Янь, теперь графиня Юн сильно злилась на Нин Цайсянь, считая, что во всём, что произошло, была виновата именно она, но графиня Юн забыла, что сама прозрачно намекала Нин Цайсянь на то, что та может выйти замуж за будущего графа Юн. Кроме того, она позволяла им оставаться в двусмысленном положении и даже знала, что между ними давно не было чисто романтических отношений.
(Примечание: оригинальный и бесплатный перевод читайте на LiNovel.ru)
Увидев, как графиня Юн и граф Юн уходят, Цинь Ваньжу тоже ушла.
Сначала она отправилась в павильон Синнин к старой мадам, чтобы самой прослушать ей пульс, и с облегчением убедилась, что пульс ровный.
«К счастью, бабушка приняла моё предложение и тоже притворилась, что теряет сознание, как и Нин Цайсянь, иначе всё могло закончится плохо, – подумала Цинь Ваньжу. – Бабушка нездорова и не смогла бы спокойно выносить то, что Нин Цайсянь стала бы притворяться Белым Лотосом и строить из себя невинную овечку. К тому времени, если бы бабушка совсем бы разнервничалась, она могла бы даже умереть от волнения, а если и нет, любом случае, её состояние значительно ухудшилось бы».
Остальные, кто был в комнате тихо уже ушли. Увидев, что старушка пришла в себя и чувствует себя хорошо, Цинь Хуайюн почтительно поклонился и ушёл, забрав с собой мадам Ди и её дочь.
– Чжо-Чжо, твой отец разорвёт помолвку с особняком графа Юн?
Старая мадам сидела, откинувшись на спинку кровати. Цинь Ваньжу посмотрела на неё и принесла ещё одну подушку, чтобы ей было удобнее сидеть.
Задав вопрос, старушка вдруг улыбнулась и покачала головой.
– Такая маленькая девочка, откуда ей знать, что будет дальше? Я слишком разнервничалась и спросила не того человека!
– Бабушка, не волнуйся, отец не будет этого делать! – улыбнувшись, успокоила её Цинь Ваньжу.
– О, почему ты так уверена? – Старая мадам заинтересовалась и смущённо спросила: – Насколько всё плохо? Наследник Ди всеми силами хочет защитить эту бесчестную женщину, и ясно, что их отношения не совсем чистые. Как мадам Ди может смолчать и позволить такой женщине выйти замуж в особняк её брата?
Цинь Ваньжу снова улыбнулась и пояснила:
– Она не будет молчать, и у моего отца есть доказательства против этой женщины! Если мой отец решит действовать, у этой женщины не будет хорошего конца!
Цинь Ваньжу хорошо знала характер Цинь Хуайюна. Обычно его не интересовали склоки в гареме, но если он вмешивался в них, то был очень осторожен и никогда не бросал слов на ветер. Особенно когда он говорил перед таким количеством свидетелей у ворот, каждое его слово должно было быть подкреплено делом.
В противном случае он бы не ударил Ди Яня и не выступил против графа Юн. Без конкретных доказательств и с его осторожным характером, Цинь Хуайюн не стал бы действовать так решительно.
– На самом деле, лучше было бы разорвать… эту помолвку. У мадам Ди словно пелена на глазах. Как она может думать, что Ди Янь лучше Ци Тяньюя? Кроме происхождения, у Ди Яня нет ничего, что могло бы сравниться с Ци Тяньюем! – Старая мадам вздохнула, сожалея, что мадам Ди слепа и глуха к доводам рассудка.
Ци Тяньюй выглядел более привлекательным, чем Ди Янь. У него были превосходные манеры, поведение и научные достижения, гораздо более высокие, чем у Ди Яня, у которого была только знатная семья за спиной.
Вспомнив, что Цинь Ваньжу чуть не погибла из-за этой помолвки, старая мадам невзлюбила эту помолвку ещё больше. Если бы они могли предвидеть будущее, то позволили бы Цинь Юйжу и Ци Тяньюю пожениться задолго до этого, и не было бы столько проблем в дальнейшем.
Цинь Ваньжу похлопала старую мадам по спине, чтобы успокоить её, и с улыбкой сказала:
– Бабушка, не беспокойся о таких делах, пусть мой отец с ними разберётся. Тебе лучше позаботиться о своём здоровье, иначе, если случится что-то плохое, тебе придётся взять на себя ответственность, если вдруг заболеешь!
То, что она сказала, заставило старушку на какое-то время замолчать. Несомненно, она знала, что имела в виду Цинь Ваньжу под этой шуткой. Поскольку она знала это, её улыбка на мгновение стала горькой.
В любом случае, она не была родной матерью Цинь Хуайюна, а Цинь Юйжу не был ей кровной внучкой. В некоторые вопросы она не могла вмешиваться, потому что была более дальней родственницей, чем требовалось от старшей хозяйки особняка. Она всего лишь законная вдова отца Цинь Хуайюна, и просто вырастила Цинь Хуайюна, родная мать которого рано умерла.
Её не любили в этой семье по-настоящему, и в конце концов её усилий не оценили бы.
Это была также самая важная причина, по которой она только что приняла предложение Цинь Ваньжу и решительно притворилась, что упала без чувств, сказав всего несколько слов.
Её положение в особняке казалось самым почётным, но оно стоило того только при искреннем уважении окружающих.
Старая вдова Цинь похлопала Цинь Ваньжу по руке и кивнула.
– Чжо-Чжо, не волнуйся, я не буду вмешиваться в дела твоей старшей сестры. Мне нужно будет позаботиться о тебе и Жолань, я не могу позволить себе заболеть и умереть!
Это была шутка, но у Цинь Ваньжу навернулись слёзы на глаза. В прошлой жизни её бабушка заболела и умерла!
Цинь Ваньжу опустила голову, уткнулась лицом в ладони доброй старушки и сказала, слегка покраснев:
– Бабушка, я не позволю тебе так говорить, ты проживёшь до ста лет и всегда будешь защищать меня.
Эта жизнь отличалась от прежней, и она не даст бабушке умереть раньше срока.
Выйдя из покоев старой мадам, Цинь Ваньжу задумалась и повернула в другую сторону, не к своему павильону Чжифан, а направилась прямо в кабинет Цинь Хуайюна.
Как только она подошла к воротам кабинета, то увидела, что Цинь Юйжу стоит на коленях под деревом у входа во двор и горько рыдает.
Цинь Ваньжу тоже постояла там немного, её глаза слегка покраснели, но она не задержалась надолго и подошла к двери кабинета…
Позади неё Цинь Юйжу подняла голову, её опухшие глаза смотрели в спину Цинь Ваньжу с ядовитой ненавистью…