Глава 493. Заманить в ловушку
Ещё не видя врага, люди уже слышали его: мощь, исходящая от двух взрослых динотериев, была поистине колоссальной. Ло Чун стоял на стене, и куда бы он ни бросил взгляд, он видел, как воины двух его дружин невольно дрожат.
Хотя они знали, что обладают превосходством в оружии, и понимали, что врагу будет крайне сложно взобраться на стены, они всё равно не могли сдержать трепета. Большинство из них никогда не участвовало в столь масштабных сражениях. До присоединения к Племени Хань их стычки ограничивались охотой группой в десяток человек или потасовками между крошечными поселениями. Наступления многотысячной армии они не видели даже во сне.
Однако когда бойцы смотрели на надвратную башню, где на ветру гордо реяло знамя Великой Хань, и видели стоящего под ним молодого вождя, их сердца понемногу успокаивались.
И правда, если их вождь, такой молодой, совсем не боится, то какое право бояться имеют они? Почти каждый здесь был старше своего лидера.
— Где Сюэ Ту? — выкрикнул Ло Чун.
— Я здесь! — отозвался тот.
— Возглавь людей. Выстрой внутри крепости строй щитов и копий. Когда враг пойдёт в атаку, начинайте размеренно отступать. У задних ворот захаба всё должно быть готово: вы обязаны удержать их. Не дайте врагу прорваться дальше, но заманите его в ловушку так, чтобы мы смогли запереть за ними вход.
— Слушаюсь!
— Где Ю Е?
— Здесь!
— Приведи Серого Холма и Мяско. Выходите с восточной стороны города Ханьян, обогните реку и затаитесь на востоке. Ждите моего сигнала.
— Будет исполнено!
Ло Чун обернулся к остальным воинам:
— Слушайте меня, доблестные мужи! За вашими спинами — ваши женщины и дети, ваши дома и ваши поля. Мы не должны позволить врагу вырваться из захаба! Защитники северной стены, внимание: у врага есть немного луков, но их стрелы с костяными наконечниками. Не бойтесь их. Прикройтесь щитами и держитесь за зубцами.
Он перевёл взгляд на ветеранов, стоявших у механизмов:
— Старейшины у станковых арбалетов! Как только схлынет первая волна врага, цельтесь в этих гигантских обезьян. Бейте без пощады!
— Слушаемся! — громовым эхом отозвались воины.
Приказы Ло Чуна и его короткая речь вернули бойцам уверенность. Вождь был прав: позади семьи, дома и земля. От исхода сегодняшней битвы зависело, будут ли они и дальше наслаждаться мирной жизнью или их угонят в рабство.
И всё же Ло Чун чувствовал, что стоящие рядом воины всё ещё напряжены. Одно дело — убедить себя не бояться, и совсем другое — справиться с реакцией тела. Поэтому он снова заговорил, указывая рукой на пустующие земли за стеной.
— Бойцы! Видите тот пустырь? Там скоро вырастут ваши новые дома. Возможно, вы считаете, что строить высокие стены и обживать новые земли — это слишком тяжёлый труд. Таскать кирпичи, пахать целину... разве вы не устали?
Он выдержал паузу и с хитрой улыбкой продолжил:
— Но сегодня я даю вам шанс. Хотите, чтобы кто-то другой строил за вас дома? Хотите спокойно растить детей и возделывать поля, пока другие таскают за вас камни? Тогда захватите сегодня как можно больше пленных! Чем больше врагов мы возьмём живыми, тем больше рабочих рук будет на ваших стройках. Вы меня поняли?
На стенах раздался дружный хохот. Напряжение спало, сменившись азартом. Воины начали выкрикивать, что нахватают столько рабов, что те будут таскать кирпичи до изнеможения.
Слова Ло Чуна попали в самую цель. Весеннее переселение вызвало у многих скрытое недовольство. Старые жители города Ханьян не понимали, почему они должны покидать обжитые дома и уходить на пустыри, уступая место новичкам. Сами же новички надеялись, что в Племени Хань их сразу обеспечат всем готовым. К тому же переход от общинного распределения к личным наделам и налогам был для дикарей в новинку и вызывал ропот.
Ло Чун не обращал на это внимания. Он знал: как только люди увидят первую выгоду, все протесты утихнут. И сейчас, когда он подогрел их интерес, враг наконец показался в поле зрения.
Восточный корпус людоедов, численностью более полутора тысяч человек, которых кавалерия Ло Чуна всю ночь и утро заманивала к крепости, соединился с тысячным отрядом из леса эвкоммии. Объединённая армия — более двух с половиной тысяч воинов, тридцать пять красношёрстных гигантских обезьян и два взрослых динотерия — вальяжно двигалась с севера. На своём пути они не встречали никакого сопротивления.
Впрочем, это было неудивительно. Ни одно мелкое племя в округе не рискнуло бы бросить вызов такой силе — дикари либо бежали, либо сразу сдавались. К тому же почти все мелкие группы в этих землях уже были поглощены Племенем Хань.
Такая орда даже по современным меркам тянула на усиленный полк, а в эту эпоху и вовсе казалась непобедимой силой. К несчастью для них, они снова столкнулись с Племенем Хань. С их стенами. И с Ло Чуном.
Тотемные воины людоедов с яростными криками бросились в атаку, потрясая оружием. Впереди всех мчались три с лишним десятка гигантских обезьян. Именно тогда Ло Чун впервые смог в деталях рассмотреть, что это за существа.
К северу от Заставы Фума раскинулись холмистые луга, напоминающие австралийские прерии. Здесь не было деревьев, по которым обезьяны могли бы прыгать, поэтому они передвигались по земле. Однако они не бежали на двух ногах, как люди, а неслись на четырёх конечностях, причём как-то боком, напоминая огромных шимпанзе.
В лесу или на стенах Ло Чун не мог рассмотреть их бег так ясно. Теперь же он понял, что его название для них — «обезьяна-людоед» — было абсолютно точным. Это была промежуточная ветвь эволюции между приматом и человеком. Их задние конечности были заметно длиннее передних, из-за чего им было неудобно бежать на четвереньках. В движении они опирались в основном на мощные ноги, а длинные передние лапы использовали скорее для баланса.
Когда эти существа не бежали, они предпочитали стоять почти прямо, на двух ногах. Глядя на них, Ло Чун подумал, что если верить наскальным рисункам со старой плиты, этот вид вполне мог иметь общих предков с людьми, просто когда-то их пути разошлись.
Впрочем, размышлять об антропологии было некогда — враг был уже под стенами. Но вместо того чтобы сразу пойти на штурм, дикари в замешательстве притормозили.
Тактика Ло Чуна ввела их в ступор. Они знали, что Племя Хань славится своими стенами и глубокими рвами, и ожидали увидеть наглухо запертые ворота, как в прошлый раз. Но сейчас всё было иначе: ворота Заставы Фума были распахнуты настежь, а дорогу преграждали лишь несколько сотен воинов со щитами.
«Неужели они не успели доделать ворота?» — пронеслась мысль в головах командиров людоедов.
Это казалось нелепым. Неужели эти несколько сотен человек всерьёз надеются остановить армию и гигантских обезьян? Они что, совсем не боятся смерти?
Ло Чун не собирался давать им время на раздумья. Как только враг замер в нерешительности, он подал знак барабанщику.
Гулкие удары разнеслись по долине, заставив дикарей вздрогнуть. Но стоило им снова вскинуть оружие, как защитники у ворот совершили нечто ещё более странное.
Воины, только что грозно выставившие копья из-за щитов, под звуки барабана начали стремительно отступать вглубь воротного туннеля. Как только они скрылись в тени сводов, строй распался: бойцы закинули щиты за спины и со всех ног припустили прочь, словно в ужасе спасаясь от погони. Лучники и копейщики, не обременённые тяжёлыми щитами, и вовсе скрылись из виду первыми.
Видя эту сцену, тотемные воины людоедов пришли в ярость. «Значит, ворот действительно нет, а эти люди — жалкие трусы! Вышли покрасоваться и сбежали, даже не вступив в бой!»
Поддавшись азарту, толпа с диким рёвом хлынула в открытые северные ворота.
Первыми, конечно же, неслись красношёрстные обезьяны. Всего за несколько секунд они оставили обычных воинов далеко позади, растянув атакующую колонну. Именно этого Ло Чун и ждал.
Когда все тридцать пять обезьян вбежали в захаб и продвинулись вглубь на сотню метров, а основная масса пехоты ещё только пересекала линию ворот, Ло Чун отдал приказ. В то же мгновение со стен на головы обезьян посыпались сотни холщовых мешочков с негашёной известью. Удар был массированным и плотным, накрывшим зверей сплошным облаком.
Чувства этих существ были гораздо острее человеческих: слух, зрение и обоняние у них оставались на уровне диких зверей. Заметив летящие снаряды ещё в воздухе, обезьяны на бегу начали прыгать и яростно размахивать длинными лапами, пытаясь сбить мешки.
Мешочки лопались от ударов прямо в воздухе. Глядя на это, воины Племени Хань на стенах едва не зашлись в смехе. Они боялись, что известь рассыплется только на земле и пыль будет недостаточно высокой, но обезьяны сами «помогли» себе.
Белый порошок в мгновение ока заполнил всё пространство, словно при взрыве вакуумной бомбы. Те мешки, что долетели до земли, тоже лопнули, подняв густую завесу пыли. Тридцать пять красношёрстных монстров в одну секунду превратились в белых снежных чудовищ.
Но дело было не в цвете. Воины Племени Хань «покрасили» врага, и теперь пришло время платить по счетам. Расплатой должны были стать их глаза.
Как и рассчитывал Ло Чун, стоило облаку извести окутать обезьян, как из белой завесы донеслись десятки полных муки воплей и яростного рычания.
— Сработало! Сработало! Вождь гений, эта уловка действует! — радостно кричали на стенах.
— А ты сомневался? Наш вождь никогда не ошибается! К тому же мы уже использовали это раньше, на этих же холмах, и тогда тоже победили этих тварей. Только стен тогда ещё не было, мы прятались за обычными земляными буграми.
— Буграми? Какими буграми? Здесь же кругом ровное место! — недоуменно спросил один из новичков.
— Ну ты и недотёпа! — хохотнул старый воин. — Бугры срыли и сравняли, когда строили эту крепость. Думаешь, откуда взялось столько земли для этих стен?
Тем временем обезумевшие от боли обезьяны выскочили из облака извести и, ничего не видя, продолжали вслепую нестись вперёд. Тотемные воины, бежавшие следом, «известкового душа» почти не получили: порошок быстро осел на землю. Под ногами тысячи людей он снова поднялся в воздух, но уже не так высоко, чтобы повредить глаза.
— Вождь, а почему мы не расстреляли этих рыжих тварей из арбалетов сразу? — спросил один из молодых бойцов, наблюдая, как ослепшие звери мечутся внизу.