Глава 484. Основание ещё четырёх уездов
В день проведения торжеств, движимые личными интересами, желаниями и обещанными выгодами, триста семей изъявили готовность переселиться в новый город. Ло Чун быстро отобрал нужные триста хозяйств, и помимо этих новых обладателей ранга Гунши, он также даровал и более высокие титулы отличившимся соплеменникам.
К примеру, Шу Да, Зуб Зверя и Сюэ Ту получили шестой ранг знатности — Гушэнь. Все трое были направлены в разные регионы для выполнения военных задач. Шу Да отправился в новообразованный округ Жуян с приказом сформировать там новый гарнизон для обороны земель. Зуб Зверя, как сородич Ло Чуна и абсолютно надежный, преданный человек, был послан в округ Люян.
В Люяне было много пришлых людей, обстановка оставалась сложной и запутанной, поэтому там требовался твердый присмотр Зуба Зверя. Его задачей также стало формирование местных сил самообороны.
Сюэ Ту жил в Племени Хань уже два года. Его прежние соплеменники погибли, жена и дети пали жертвами агрессии Племени Огня, но здесь, в Племени Хань, он обрел новую семью: взял двух женщин и обзавелся ребенком, которому скоро должен был исполниться год. Долгое время он служил заместителем Шу Да в чине заместителя командира дружины, и теперь Ло Чун счел, что он готов действовать самостоятельно. Сюэ Ту назначили военным комендантом Заставы Фума.
Перемены коснулись и других офицеров. Командир большого знамени кавалерии Чай Додо и командир большого знамени щитоносцев Ху Маньцан остались защищать уезд Ханьян. Командир большого знамени копейщиков Ши Лю и командир большого знамени лучников Тань Цзянь получили приказ сформировать новые отряды и продолжить экспансию на запад.
Их задачей была охрана стратегического торгового поста, расположенного на обширной равнине между подножием Хребта Завещания и западным лесом. Эта мера преследовала две цели: во-первых, основать новый уезд для дальнейшего расширения границ, а во-вторых, включить всю Западную гору в зону ответственности обороны Ханьяна. Таким образом, соляные копи Западной горы переходили под прямой контроль Племени Хань.
Те места были им хорошо знакомы. Три года назад, во время весенней ярмарки в Долине Сновидений, Ло Чун выкупил там несколько сотен человек, и на обратном пути они проходили именно этой дорогой. Тогда же они сдерживали натиск Племени Огня на Хребте Завещания. До сих пор там можно было увидеть ряды колышков, оставшихся от соломенных чучел, которые когда-то сожгли враги.
Помимо военных назначений, было роздано множество титулов Шаньцзо и Чжицзо. Их получили лучшие мастера города Ханьян: Хромой, ведавший обжиговыми печами; Большой Рот, отвечавший за металлургию; Шан, возглавлявшая ткацкую мастерскую, и Бочонок, руководивший плотниками. Все они были удостоены четвертого ранга — Чжицзо, а их наиболее талантливые ученики получили третий ранг, Шаньцзо.
Бывшему вождю Племени Змеи из рода Шэ Ло Чун лично даровал пятый ранг знатности — Гушоу. Основанием послужило то, что Племя Змеи передало государству знания о множестве целебных трав. Накопленные заслуги позволили вождю занять этот почетный пост, и никто не высказал возражений — напротив, многие смотрели на него с завистью.
Конечно, титул не был простым украшением. Едва церемония завершилась, Ло Чун поручил вождю Шэ продолжать поиски полезных растений, накапливая медицинский опыт для Племени Хань. Ло Чуна мало заботило, не отравится ли кто-нибудь, пробуя новые травы на вкус. Ранги раздавались щедро, но и цена за них была высока — за право обладать почетом нужно было платить трудом и риском.
В последующие несколько дней в город Ханьян начали прибывать две с половиной тысячи семей из округа Люян. Ханьян стал для них лишь перевалочным пунктом. После короткого отдыха пятьсот семей (около двух тысяч человек) вместе со ста семьями из Ханьяна и ста семьями из недавно присоединенного Племени Нянь — всего три тысячи человек — выдвинулись к Заставе Фума. Им предстояло распахать там поля и возвести новый город — уезд Заставы Фума.
Еще одна тысяча семей (около четырех тысяч человек), а также сто семей Племени Нянь и сто семей из Ханьяна — итого около пяти с половиной тысяч человек — отправились в округ Жуян. Там они объединились с тысячью воинов из Племен Высоких Гор и Таро. Суммарное население Жуяна достигло семи тысяч человек. Город Жуян был огромен — сторона его стен составляла один километр, что почти в шесть раз превышало площадь Ханьяна. Без такого количества людей строительство затянулось бы на десятилетия.
Из прибывших семей округа Люян осталось еще тысяча хозяйств. Ло Чун взял пятьсот из них и, добавив сто семей переселенцев из Ханьяна (всего около двух с половиной тысяч человек), отправил их под командованием Тань Цзяня и Ши Лю на равнину у подножия Хребта Завещания. Там они должны были основать поселение, организовать рынок и рынок труда, чтобы привлекать "дикарей" для строительства нового уездного города.
Этот новый уезд, расположенный под Хребтом Завещания, Ло Чун назвал "Даньшань". Поскольку это место находилось на самом западе владений Хань и местность там была открытой, закатное солнце часто окрашивало небо в ярко-алые тона, отчего и сам Хребет Завещания казался багряным. Поэтому округу дали имя Даньшань — Киноварная гора, а местный рынок прозвали Даньшаньцзи.
После всех распределений осталось еще пятьсот семей (более двух тысяч человек). Ло Чун решил разделить их пополам. Одну тысячу человек он направил на юго-запад от Ханьяна, в бывшие земли Племени Ткачей. Там по-прежнему росли тысячи му рами, которые ежегодно требовали сбора и обработки. Теперь, когда свободных рук стало больше, Ло Чун основал там новый уезд под названием Матянь — Поле рами.
Тысяча жителей для уезда — это немного, но Ло Чун не беспокоился. Максимум через месяц должны были прибыть два северных союза племен, насчитывающих более четырех тысяч человек. Оттуда можно будет перебросить еще две тысячи, и тогда население Матяня составит три тысячи душ, чего вполне достаточно для начала строительства.
Последние двести пятьдесят семей (около тысячи человек) Ло Чун переправил обратно на берег Хэдуна. Но он не вернул их в Люян, а поселил в двадцати километрах к северо-востоку от земель бывшего Племени Чёрной Крысы.
Это место не обладало особыми ресурсами, но имело колоссальное стратегическое значение. Три дня пути на восток — и ты в Люяне, три дня на запад — в Ханьяне. Три дня на юго-запад — и ты в Жуяне, а три дня на северо-восток приведут тебя через Чёрный лес прямо к рудникам Восьмисокровищной горы. Точка находилась ровно посередине между четырьмя важными узлами, и не построить здесь город было бы стратегической ошибкой.
Ло Чун уже бывал здесь, когда выбирал место для Люяна. Люян находился слишком далеко от Ханьяна — более ста километров, или шесть-семь дней пути. Даже для регулярной армии при быстром марше в сорок-пятьдесят километров в день переход занимал двое-трое суток, что крайне затрудняло связь. Тогда Ло Чун и задумал поставить на середине пути почтовую станцию, которая со временем должна была вырасти в нечто большее.
Он лично осмотрел территорию. На севере тянулся пологий склон, за которым начинался Чёрный лес. К югу от склона расстилалась равнина Люян: леса, луга и кустарники были в изобилии. У подножия склона местность становилась открытой. Там пролегала звериная тропа, которая после того, как по ней начали ходить лошади и повозки, превратилась в наезженную грунтовую дорогу — главную артерию, соединяющую Люян и Ханьян.
На вершине склона протекало несколько ручьев из Чёрного леса. Хоть они и не были полноводными, вода в них не иссякала круглый год. Об этих ручьях Ло Чуну когда-то рассказал Большое Дерево, чье племя раньше жило в тех лесах и знало окрестности как свои пять пальцев.
При строительстве крепости можно было прокопать каналы и подвести воду из ручьев. На склонах удобно было распахать поля: для риса почва не годилась, но кукуруза росла бы прекрасно. Близость к воде, главной дороге и лесу, обеспечивающему дрова, а также возможность разводить куриц и свиней делали это место идеальным для проживания нескольких тысяч человек. Здесь определенно стоило основать уезд.
Учитывая предназначение этого места, Ло Чун назвал новый уезд Сытун — "Четыре пути", подчеркивая его открытость всем направлениям. Город должен был давать отдых путникам и связывать воедино все земли. Первой тысяче строителей предстояло начать работу, а через месяц их должны были усилить еще двумя тысячами переселенцев с севера.
Однако новый уезд нельзя было оставлять без опытного руководства. Ло Чун направил Ху Маньцана и Чай Додо, находившихся в Ханьяне, возглавить Матянь и Сытун соответственно, поручив им управление как военными, так и гражданскими делами.
Что касается обороны самого Ханьяна, то в ней больше не было острой нужды — достаточно было оставить лишь небольшой гарнизон у ворот. С запада город прикрывал Даньшань, с юго-запада — Матянь, с севера — Застава Фума, с востока — Сытун, а на юге, всего в получасе пути по воде, располагался Жуян. Враг физически не мог подобраться к Ханьяну незамеченным.
Даже если бы противнику удалось проскользнуть сквозь бреши в обороне, Ханьяну достаточно было запереть ворота и отправить вестовых орлов в соседние уезды. Враг мгновенно оказался бы в окружении, зажатый между молотом и наковальней. Окружающие уезды — Даньшань, Матянь, Застава Фума и Сытун — стали четырьмя великими вратами столицы. А учитывая, что в отличие от других городов с земляными валами, стены Ханьяна были облицованы кирпичом, крепость превратилась в неприступную цитадель, равной которой в эту эпоху не существовало.
В течение всего второго месяца весны шли масштабные перемещения. Почти двадцать тысяч человек прошли через город Ханьян, получая строительные материалы, провизию и новые назначения, прежде чем отправиться к местам будущего жительства. К середине месяца все группы благополучно достигли намеченных точек.
Время для посевной еще не было упущено. Если поторопиться с распашкой земель, в этом году можно будет собрать как минимум два урожая, что обеспечит новым уездам автономию. Пока же продовольствие поставляли Ханьян и Люян, но уже через три-четыре месяца, к лету, люди должны были начать есть зерно, выращенное своими руками.
В конце второй луны, в эти полные напряженного труда, но мирные дни, наконец прибыли два союза северных племен. Огромная колонна из четырех тысяч человек с яками и дикими ослами показалась на горизонте. Но когда вожди предстали перед Ло Чуном, они принесли тревожные вести, и вид их соплеменников был жалок.
— Великий Сын Неба, когда весной мы начали движение на юг, мы снова столкнулись с отрядами людоедов. Их было более тысячи, и все — мужчины. Мы не могли принять бой и были вынуждены бежать на юг. К счастью, у нас много скота, а наши люди — отличные наездники, так что нам удалось оторваться.
Вожди союзов, заметно нервничая, продолжали свой рассказ:
— Мы не знаем, преследуют ли они нас до сих пор. Но, скорее всего, да — за такой массой людей и скота остается слишком заметный след. Тебе, Сын Неба, нужно подготовиться, иначе враг может внезапно оказаться у самых ворот.
Это известие удивило Ло Чуна. В прошлом году он посылал Ю Е на север в разведку, и тот докладывал, что не обнаружил ни логова гигантских обезьян, ни крупных отрядов людоедов. Разведчикам тогда просто повезло: они покрутились на окраине земель людоедов и вернулись невредимыми.
Теперь Ло Чун понял, что в прошлом году ситуация была странной: людоеды ни разу не появились вблизи земель Хань. Неужели после нескольких сокрушительных поражений и потери лучших бойцов они решили затаиться и копить силы, не решаясь на прямое столкновение?
Ло Чун все больше склонялся к этой мысли. Иначе почему людоеды, знающие о существовании Племени Хань и их грозном оружии, не шли на юг, а промышляли разбоем на севере, нападая на кочевников?
Из грозных завоевателей они, кажется, превратились в обычных разбойников с большой дороги.
Однако, как бы Ло Чун их ни презирал, меры предосторожности были необходимы. Первым делом он разослал послания с орлами во все округа и уезды, предупреждая о возможном набеге. Всем приказали привести крепости в состояние боевой готовности и организовать патрулирование окрестностей.
Но пассивной обороны было недостаточно. Ло Чун снова вызвал Ю Е. Выделив ему небольшой отряд кавалерии, он приказал разведчикам выйти за Заставу Фума и найти след людоедов.
Если представится случай, разведчики должны были уничтожить нескольких тотемных воинов людоедов, а затем, разъярив врага, заманить его к Заставе Фума.
Сам город у заставы еще не был достроен, но две независимые стены, возведенные зимой, уже стояли. Эти высокие стены в сочетании со скалистыми склонами ущелья образовали идеальный захаб, полностью готовый к бою.
Захаб не был предназначен для того, чтобы просто преграждать путь. Его суть, как и гласило название "цзюньжуюн" — "просить господина войти в кувшин", — заключалась в том, чтобы заманить врага внутрь, запереть ворота и методично уничтожить его.
Таков был план Ло Чуна. Но на этот раз его целью было не столько истребление врага, сколько захват пленных.
Людоеды были превосходной рабочей силой. Им нужно было лишь дважды в день давать еду и раз в год — одежду, не тратясь на жалованье. На них можно было взвалить самую грязную и тяжелую работу. Убить их было легко, но взять живыми — куда сложнее. Ло Чун надеялся, что на этот раз удастся захватить побольше рабов, ведь работы в Племени Хань становилось с каждым днем все больше.