Глава 198 — Мир смертных (часть 1)
Пережевывая вкусное жареное медвежье мясо, Ван Чэнь мельком взглянул на двух вошедших.
У входа в храм стоял бородатый здоровяк, статный и крепкий, одетый в серо-голубой облегающий костюм.
Облик его был суров, но лицо бледнело, а от правого уголка глаза до самого подбородка тянулся сочащийся кровью шрам — вывернутая наружу плоть выглядела довольно жутко.
Виски этого бородатого крепыша сильно выпирали, что выдавало в нем мастера, достигшего больших успехов в искусстве внутренней силы.
Человеком же, которого он защищал, был юноша лет двенадцати-тринадцати в богатых одеждах.
Юноша робко высунул голову из-за спины здоровяка; на его красивом, утонченном лице промелькнуло любопытство. Стоило ему встретиться взглядом с Ван Чэнем, как он тут же спрятался обратно.
Бородатый здоровяк, разглядев облик Ван Чэня, тут же разжал руку, сжимавшую короткий меч, сложил ладони в приветственном жесте и гулким голосом произнес:
— Почтенный даос, мы с молодым господином проходили мимо и ищем укрытия от дождя, просим проявить снисхождение.
Хотя Ван Чэнь выглядел очень молодым и был совсем один, умудренный опытом скитаний по миру боевых искусств здоровяк ни капли его не недооценивал и вел себя крайне вежливо.
Ван Чэнь усмехнулся:
— Я тоже здесь прячусь от дождя, так что располагайтесь как знаете.
— Благодарю, даос.
Бородач закрыл двери храма и, взяв юношу за руку, уселся в углу главного зала, держась от Ван Чэня на некотором расстоянии.
Одежда обоих насквозь промокла, и юноша, едва присев, начал мелко дрожать.
Здоровяк развязал свой дорожный узел и достал огниво. Он обошел вокруг статуи божества и, к своему удивлению, вынес охапку сухих дров.
Эти дрова оставили путники или охотники, ночевавшие здесь раньше, чтобы помочь тем, кто придет после них. Помогать другим — значит помогать себе; это считалось добрым обычаем в мире боевых искусств.
Бородач умело развел из этих дров костер, и в храме стало светлее и теплее.
— У-у-у…
В животе у греющегося у огня юноши внезапно раздался странный звук. Лицо его тут же залилось краской.
— Молодой господин, потерпите немного.
Здоровяк поспешно вытащил из мешка две лепешки и положил их греться у огня.
Такие лепешки были сухими и черствыми, и без разогрева их было почти невозможно есть. Юноша сглотнул слюну и украдкой посмотрел в сторону Ван Чэня — его взгляд приковало к исходящему паром котелку, а в глазах читалось явное ожидание.
Заметив это, бородач лишь горько усмехнулся про себя. Его молодой господин был хорош всем, вот только никогда не знал тягот мирской жизни. Оказавшись в беде, он все еще заглядывался на чужие яства.
Справедливости ради, неизвестно, что именно готовил Ван Чэнь, но аромат стоял невероятно соблазнительный. Даже у такого старого волка, как он, едва слюнки не потекли, что уж говорить о растущем организме подростка.
Бум!
Пока здоровяк колебался, стоит ли спросить Ван Чэня, не согласится ли тот продать им немного еды, двери храма с силой распахнулись.
В зал, толкаясь, ввалилась целая толпа, и атмосфера в храме мгновенно наполнилась шумом и гамом.
— Твою ж налево, ну и ливень!
— У меня штаны насквозь промокли, мать его!
— Быстрее закрывайте дверь!
Все они были крепкими и свирепыми на вид бродячими воинами. Многие несли за спинами огромные тюки; они ворчали и ругались, попутно вытирая воду с лиц.
Заметив сидящего перед статуей Ван Чэня и пару господина со слугой в углу, незваные гости притихли и в замешательстве переглянулись.
Мужчина, который, судя по всему, был их предводителем, подал знак, и воины слаженно расселись в зале, заняв значительную часть пространства.
Двое из них сразу направились за статую божества, но вернулись с пустыми руками. Один выругался:
— Черт, какой сукин сын заграбастал все дрова? Ни щепки не осталось!
Он выпалил это в сердцах, и несколько воинов невольно посмотрели в сторону Ван Чэня и бородатого здоровяка. У тех вовсю полыхали два костра.
Предводитель нахмурился и сурово приказал:
— Четвертый, замолкни!
Скитаясь по миру, больше всего следовало опасаться ссор по пустякам с людьми, чье прошлое и силы тебе неизвестны. Этот бородач с первого взгляда не казался легкой добычей, а то, что он сопровождал юношу, похожего на отпрыска богатой семьи, означало, что они, скорее всего, скрываются от беды — а это сулило сплошные неприятности.
Что же касается Ван Чэня, занявшего лучшее место в зале, то его предводитель и вовсе не мог прочесть. Однако опыт подсказывал: одинокие монахи, осмеливающиеся путешествовать в одиночку, чаще всего оказываются мастерами, скрывающими свои таланты. Облик Ван Чэня был заурядным, но облачение в даосскую рясу и его спокойная, глубокая аура внушали трепет.
Они бороздили просторы страны ради куска хлеба, и собственные жизни были им дороже всего — к чему из-за нескольких поленьев наживать себе таких врагов?
Получив нагоняй от главаря, Четвертый обиженно замолк. Он не был новичком, просто вымок под ливнем, продрог и проголодался. Вид Ван Чэня, который грелся у костра, варил кашу и жарил мясо, вызывал у него жгучее недовольство.
Его ругань была своего рода проверкой: если бы те оказались слабаками, разве не было бы в радость их приструнить? Но слово старшего — закон, поэтому ему пришлось с недовольной миной вернуться к товарищам. Все принялись доставать сухой паек и жевать.
Бах!
Не успели они сделать и пары укусов, как двери храма в очередной раз с грохотом распахнулись от мощного удара ноги!
Сидящий перед статуей Ван Чэнь просто лишился слов. Они тут что, ярмарку устроили?
На этот раз вошли пятеро: четверо мужчин и одна женщина. Вид у них был, мягко говоря, причудливый: один лысый, другой без ушей, третий одноглазый, четвертый безрукий, а пятый и вовсе лишился ноги и передвигался, опираясь на костыль.
Всех пятерых объединяло одно — они были уродливы, причем каждый на свой лад. Даже одноглазая женщина была неописуемо страшна!
Однако при виде этой пятерки бородатый здоровяк и дюжина воинов разом изменились в лице. Острый на язык Четвертый невольно воскликнул:
— Пять Отшельников Небесного Увечья и Земного Недостатка!
Эти Пять Отшельников были широко известны в мире боевых искусств; поговаривали, что они вышли из одной школы и были близки как братья и сестры. Каждый из них обладал выдающимся мастерством и владел тайными техниками; на их счету даже значилась победа над мастером стадии Врожденного.
Из-за их приметной внешности узнать их не составило труда. Стоило Четвертому умолкнуть, как на него уставился ядовитый, змеиный взгляд:
— Кхе-кхе-кхе, не думал я, что спустя столько лет в тени нас, пятерых братьев и сестер, кто-то еще помнит.
«Да как вас, уродов, забудешь!» — мысленно выругались воины, одновременно хватаясь за оружие.
Пять Отшельников Небесного Увечья и Земного Недостатка отличались крайне скверным и непредсказуемым нравом; они убивали не моргнув глазом, и взывать к их разуму было бесполезно. Раз уж им не повезло столкнуться, воины, несмотря на отсутствие вражды, приготовились к смертельной схватке.
Однако в следующий миг взгляды Пяти Отшельников обратились на бородатого здоровяка. Одноногий мрачно прошипел:
— Юйчи Чжун, мы уважаем тебя как храбреца. Если покорно выдашь нам мальчишку, мы сохраним тебе жизнь!
Юйчи Чжун глубоко вдохнул и шагнул вперед, крепко сжимая короткий меч. Пока в нем разгоралась жажда битвы, он бросил быстрый взгляд на сидящего неподалеку Ван Чэня.
Этот взгляд тут же привлек внимание Пяти Отшельников. Одноногий прищурился:
— Позвольте узнать, как величать почтенного даоса?
Ван Чэнь в одно мгновение оказался в центре всеобщего внимания!
П.П. Если вам понравился перевод, то поставьте лайк, киньте спасибо на главу и посмотрите мои другие переводы. Там много интересного)