Глава 21. Ослепление
Ян Дун, шатаясь, ввалилась в квартиру. Она была в таком оцепенении, что даже не заметила вошедшего следом Цзян Юя.
Она безвольно опустилась на стул у письменного стола и застыла, уставившись в пустоту, словно из неё вынули душу.
Цзян Юй тут же набрал номер Ши Цяна.
— Да Ши, среди людей, что присматривают за Ян Дун, есть психолог?
— Ян Дун и впрямь собирается покончить с собой? — вопросом на вопрос ответил тот.
Цзян Юй бросил взгляд за окно.
— Ты снаружи?
— Нет. Но последние пару дней мои коллеги докладывали, что Ян Дун получает одну удручающую новость за другой. А раз ты так внезапно спрашиваешь, я догадываюсь, что у неё появились суицидальные наклонности.
Ши Цян тяжело вздохнул.
— И до чего же вы, люди культуры, слабы духом! Подумаешь, несколько неудачных экспериментов. Зачем сразу в петлю лезть?
Цзян Юй снова посмотрел на Ян Дун, всё ещё застывшую в неподвижности, и спросил:
— Да Ши, представь, что однажды ты выяснишь: все преступники, которых ты поймал, были осуждены несправедливо. Что ты почувствуешь?
— Какое к чёрту «почувствуешь»! Брошусь их освобождать, вот что!
— Я… — Цзян Юй усмехнулся. — Зря я вообще завёл с тобой этот разговор. Просто пришли кого-нибудь, чтобы вправили ей мозги.
На том конце провода на несколько секунд воцарилась тишина.
— Парень, Ян Дун сейчас крайне нестабильна. Появление незнакомца в доме лишь подтолкнёт её к краю. К тому же, у нас есть сведения, что Е Вэньцзе скоро вернётся в страну. Она может заехать домой в любой момент. Увидит полицию — и мы спугнём дичь!
— Я скажу, что это я вызвал полицию, — с тревогой в голосе произнёс Цзян Юй.
— Если кто-то собирается прыгать с крыши, звонят пожарным.
— Тогда я сейчас же им позвоню! — нетерпеливо бросил Цзян Юй.
— Парень, не торопись! — быстро остановил его Ши Цян. — Когда кто-то стоит на карнизе, у пожарных есть свои методы. Но в случае с Ян Дун, у которой лишь намёки на суицид, они тоже посоветуют обратиться к психологу или поручить родным глаз с неё не спускать.
— И что тогда делать? — спросил Цзян Юй, меряя шагами комнату.
— А ты на что? Она к тебе привыкла, твои слова ей будет легче услышать, — в трубке раздался щелчок зажигалки — видимо, он закурил. — Лучше всего будет так: я помогу тебе разобраться в её психологии, а ты уже сам убедишь её отказаться от этой затеи.
Цзян Юй вновь взглянул на Ян Дун. Всё та же пустота во взгляде.
Он призадумался. В словах Ши Цяна и впрямь был резон.
— Хорошо, что мне делать сейчас?
— Поговори с ней! — наставлял Ши Цян. — Но не пытайся напрямую отговаривать. Сейчас любые увещевания дадут обратный эффект. Просто болтай о пустяках. Если она захочет выговориться, выплеснуть всё, что накопилось, — значит, ещё не всё потеряно. Потом, отталкиваясь от её слов, сможешь её переубедить. Только помни: она не должна почувствовать, что ты её уговариваешь. Подбирай слова аккуратно, действуй тоньше, без грубого нажима. Если не будешь знать, что сказать, — расскажи историю. По ходу дела мысль сама придёт.
Цзян Юй внимательно всё запомнил, повесил трубку и вошёл в комнату Ян Дун.
Здесь витал густой аромат леса. Стены были покрыты полосами тёмно-коричневой древесной коры, три табурета (Этот перевод распространяется бесплатно на LiNovel.ru. Поддержите переводчиков, читая оригинал там.) напоминали грубо отёсанные пни, а письменный стол был собран из трёх пней покрупнее.
Цзян Юй присел на один из них и тихо спросил:
— Ты ужинала?
Ян Дун не ответила.
— Давай я закажу еду, — не сдавался он. — Что будешь?
— Не голодна, — безжизненным голосом отозвалась она.
Этот короткий ответ обнадёжил Цзян Юя. Главное, что она готова к диалогу. Он поспешил найти новую тему:
— Когда ты в прошлый раз сделала мне подарок, учитель Дин И, кажется, приревновал. Может, стоит ему всё объяснить?
— Я знаю, — её лицо оставалось бесстрастным. — Объяснять ничего не нужно.
Внезапно она словно очнулась, вспомнив что-то важное. Её глаза загорелись лихорадочным блеском, и она вцепилась в руку Цзян Юя.
— Дин И сказал, что ты обладаешь восточной мудростью. Можешь ли ты, опираясь на свои знания, ответить на мои вопросы? Поведение фундаментальных физических частиц… оказалось случайным. Как тогда сформировалась Вселенная? Почему мы существуем? Что мы олицетворяем — порядок или хаос? Неужели все наши определения и теории — лишь плод нашего воображения? Всё, что мы знали о мире, — ложь? Как нам теперь изучать Вселенную? Дело, которому… которому я хотела посвятить всю свою жизнь, оказалось лишь несбыточной мечтой. Физики никогда не существовало. И никогда не будет! Что… что мне делать?
Говоря это, она зарыдала, как потерявшийся ребёнок. Цзян Юй протянул ей салфетку, и она, всхлипывая, приняла её, захлёбываясь слезами.
Немного успокоившись, она подняла на Цзян Юя покрасневшие, опухшие глаза, ожидая ответа.
Цзян Юй мысленно выдохнул. Как и говорил Да Ши, раз она готова выговориться, значит, ещё есть надежда.
Но как ответить на эти вопросы? Собравшись с мыслями, Цзян Юй начал издалека:
— Я расскажу тебе одну историю. Это реальный случай, я наткнулся на него, когда готовил курсовую. В шестидесятых годах прошлого века, когда наша страна решила развивать ядерное оружие, был брошен клич: «Продадим последние штаны, но создадим атомную бомбу». Однако великий мастер уся, господин Цзинь, высказал иное мнение. Он считал такие действия милитаризмом и пренебрежением к нуждам народа.
Ян Дун не понимала, к чему он клонит, но слушала внимательно, будто надеясь найти в его словах ответ.
— Как показала история, — продолжал Цзян Юй, — именно атомная бомба позволила нам выжить, зажатым между двумя сверхдержавами, и сохранить суверенитет. Более того, успешные испытания атомной и водородной бомб не только дали нам технологии ядерного распада и синтеза, но и привели к появлению бесчисленных побочных продуктов в сельском хозяйстве, медицине, материаловедении. Именно из-за широчайшего применения атомной энергии ту эпоху и назвали атомным веком. Но разве господин Цзинь был неправ? По крайней мере, его намерения были благими. Просто его выдающиеся достижения в литературе ослепили его. И он, будучи гуманитарием, позволил себе вынести непрофессиональное суждение в области физики и стратегического планирования.
Кажется, Ян Дун начала улавливать его мысль.
— Мы все склонны к самообману, — пояснил Цзян Юй. — Особенно когда добиваемся успеха в какой-то области. Тогда ослепить себя становится ещё проще. С тобой сейчас происходит то же самое. Ты сама себя ослепила!
На её лице промелькнуло понимание.
Цзян Юй вздохнул.
— Ты спрашиваешь, есть ли у меня решение? Увы, нет. Физика — это порождение западной культуры. Восточные представления о науке прекрасны, но в современном мире они неприменимы. Я могу лишь сказать тебе одно: физика существует. Просто сейчас ты ослеплена и потому ошибочно считаешь, что её нет.
Взгляд Ян Дун наконец перестал быть таким мёртвым.
— Я поняла.
Цзян Юй ободряюще улыбнулся. Судя по всему, на время от мыслей о самоубийстве она отказалась.
«Но неважно, покончит она с собой или нет, — подумал он, — это означает, что канонические события вот-вот начнутся».
Постойте-ка! Цзян Юя вдруг пронзила мысль. Если Ян Дун не умрёт, то не будет и могилы. Великий Ло Цзи не придёт навестить её и не встретит у надгробия Е Вэньцзе. А значит, он не услышит от неё основы «космической социологии»!
Сердце Цзян Юя ухнуло в пятки. «Кажется, я натворил что-то ужасное».