Глава 15. Сущность цивилизации
Ян Дун быстро собралась и с небольшим чемоданом спустилась вниз вместе с Е Вэньцзе. Цзян Юй тут же вызвался ей помочь. Оказалось, что место, где Е Вэньцзе предстояло выступать, было по пути к институту Ян Дун, и та решила поехать с ними.
Внизу их уже ждал микроавтобус.
Цзян Юй убрал чемодан в багажник и хотел сесть на переднее сиденье, но обнаружил, что оно уже занято стройной красивой девушкой. Она, не отрываясь, смотрела в свой телефон. Почувствовав взгляд Цзян Юя, она подняла голову и улыбнулась ему.
Улыбка была чарующей и яркой, но Цзян Юй почему-то почувствовал, как по спине пробежал холодок.
— Сяо Юй, садись назад! — позвала Е Вэньцзе.
Цзян Юй кивнул и сел на заднее сиденье.
Путь предстоял неблизкий, больше трёх часов. Троица на заднем сиденье завела неспешный разговор. Они говорили то об астрофизике, то об исследованиях, которыми занималась Ян Дун.
Она рассказала, что в последнее время все эксперименты на ускорителях частиц по неизвестной причине прекратились. Она очень надеялась, что Е Вэньцзе, пользуясь своими связями, сможет выяснить, в чём дело.
Е Вэньцзе на мгновение погрузилась в свои мысли, но на просьбу дочери не ответила. Эванс скрыл от неё истинное предназначение софонов, и даже у Е Вэньцзе было лишь самое общее представление о них. Но она догадывалась, что остановка экспериментов была как-то связана с трисолярианами.
Ян Дун не стала настаивать, но по её виду было ясно, что она продолжит свои поиски.
Е Вэньцзе, чтобы сменить тему, обратилась к Цзян Юю с вопросом из области социологии:
— Сяо Юй, после нашего разговора за ужином я всерьёз заинтересовалась социологией и в последнее время много читаю на эту тему. — Она посмотрела на него. — Как ты думаешь, что такое цивилизация?
Цзян Юй улыбнулся.
— Профессор Е, можно я изложу своё личное понимание?
— Конечно! — обрадовалась Е Вэньцзе. — Не цепляться за книжные догмы — это базовое качество настоящего учёного. Я рада видеть в тебе это качество.
— Вы мне льстите, профессор, — сказал Цзян Юй. — Я считаю, что цивилизация — это выживание.
В машине на пару секунд воцарилась тишина.
— Выживание? — переспросила Ян Дун, которую тоже заинтересовала эта тема.
— Да, выживание, — подтвердил Цзян Юй. — Все проявления цивилизации нацелены на выживание. Приведу пример. Почему в древности для заключения брака требовались „воля родителей и слово свахи“?
Он сам же и ответил на свой вопрос:
— Люди того времени путём долгих наблюдений поняли, что близкородственные браки часто приводят к наследственным заболеваниям. Чтобы избежать этого, нельзя было допускать браков по любви, потому что в те времена все с детства играли со своими братьями, сёстрами или близкими родственниками. Если бы семьи создавались по любви, это привело бы к массовым инцестам, и само выживание этноса оказалось бы под вопросом. Только родители и свахи знали, кто не является близкой роднёй, поэтому их слово в выборе пары было решающим.
— Не думала, что социология обсуждает такие интересные вопросы, — с улыбкой заметила Ян Дун.
Е Вэньцзе тоже с улыбкой кивнула, внимательно слушая объяснения Цзян Юя.
— У каждой науки есть своё очарование, — сказал он. — И только когда ты его находишь, можно считать, что ты начал что-то понимать. Древние обычаи имели под собой веские основания, просто сейчас они уже неактуальны. Сегодняшние горожане живут в отрыве от своих родов, поэтому можно смело вступать в брак по любви — вероятность случайно жениться на родственнице ничтожно мала.
Он продолжил:
— Но теперь перед свободной любовью встали новые преграды. Например, жильё. Почему все так зациклены на квартирах? И снова — ради выживания! Прийти в этот мир и не иметь даже клочка земли, где можно было бы приткнуться, — какое уж тут выживание. На психологическом уровне, только имея крышу над головой и средства к существованию, человек обретает иллюзию своего бытия в этом мире.
Цзян Юй почесал затылок.
— Дальнейшие рассуждения уведут нас в область философии, а это не слишком продуктивно. Главное — понимать, что в основе всех поступков современного человека лежит всё то же стремление к выживанию. Просто оно стало более абстрактным, и большинство людей этого уже не замечает.
— Твоя теория весьма убедительна, — кивнула Ян Дун. — По крайней мере, она объясняет большинство явлений.
— Она даже может объяснить некоторые вещи в астрофизике, — улыбнулась Е Вэньцзе. — В конце концов, Вселенная — это тоже огромное общество!
Сказав это, она вдруг замолчала, словно её осенила какая-то догадка.
— Вселенная… общество… выживание… — пробормотала она себе под нос.
У Цзян Юя душа ушла в пятки. «Неужели я только что… своими рассуждениями… заложил в её сознании основы теории „тёмного леса“?»
Это было вполне возможно. Е Вэньцзе не могла с нуля сформулировать для Ло Цзи базовые аксиомы «тёмного леса», не размышляя об этом раньше. А с социологией до знакомства с ним она не сталкивалась.
Впрочем, Цзян Юй тут же подумал, что он не «переписывает историю», а скорее, «возвращает её в правильное русло».
Разговор о социологии продолжался, и он отбросил эти мысли.
Спустя три с лишним часа они прибыли в университет соседней провинции — первое место выступления Е Вэньцзе. Водитель отвёз Ян Дун в расположенный неподалёку исследовательский институт, а Цзян Юй и та загадочная девушка, проводив Е Вэньцзе и перекинувшись парой слов с представителями университета, остались ждать, пока она начнёт свою лекцию.
Цзян Юй изобразил живейший интерес к выступлению. Каждый раз, когда Е Вэньцзе смотрела в его сторону, она видела, что он внимательно слушает. Старушка, хоть и не подавала виду, была в душе очень довольна.
После обеда, организованного принимающей стороной, начался научный семинар по физике, куда Цзян Юя и его спутницу, разумеется, не допустили. Они остались ждать Е Вэньцзе на скамейке в коридоре.
Девушка с чарующей улыбкой оказалась немногословной.
— Чу Сюй, — представилась она.
— С таким именем у вас, должно быть, все счета в швейцарских банках, — пошутил Цзян Юй.
Но девушка даже не улыбнулась.
— Цзян Юй, — неловко пробормотал он.
Чу Сюй достала пачку сигарет и предложила ему.
Он не отказался. Атмосфера и так была напряжённой, отказ сделал бы её ещё более невыносимой.
Чу Сюй закурила и посмотрела на него.
— Почему ты не сказал мне: «Девушкам лучше не курить»? — Обычно все мужчины, впервые видевшие её с сигаретой, говорили именно так.
Цзян Юй наслаждался давно забытым вкусом табака.
— Жизненный опыт научил меня: никогда не поучай других с высоты морали. Чем больше поучаешь, тем сильнее от тебя закрываются.
Во взгляде Чу Сюй внезапно промелькнула тень.
— Если бы моя мать не сбежала с другим мужчиной, она бы точно настояла, чтобы я продолжила учиться. Вот бы и мне, как тебе, так долго учиться и узнавать столько нового в университете.
Цзян Юй вдруг вспомнил: уж не та ли это девушка, что во время ареста Е Вэньцзе угрожала взорвать ядерную бомбу и утащить всех за собой в могилу?
... ... ...
Прим. пер.:
С таким именем у вас, должно быть, все счета в швейцарских банках...
Это игра слов. Иероглиф 絮 (xù, Сюй) созвучен иероглифу 蓄 (xù, Сюй), который является частью слова 储蓄 (chǔxù, Чу Сюй) — «сбережения», «накопления», «вклад».
Ловец Призраков
Пустошь: Начинаем с культивации
Бог Питомцев
Игроки не знают пощады
Необычайное путешествие