Глава 96
Наблюдать за тем, как в моих объятиях мирно посапывает очаровательная жена, стало моим тайным хобби. Хильда всегда была статной и гордой женщиной, но сейчас, во сне, её беззащитное лицо кажется мне невероятно милым.
Пока я исполнял приказы князя, нам пришлось провести какое-то время в разлуке, и тогда я даже не осознавал, насколько огромна кровать, если спать в ней одному. Не представляю, как я жил один до свадьбы. Всё-таки чувствовать чужое тепло куда приятнее.
У моей жены чудесная кожа. Честно говоря, я думал, что в эту эпоху за ней особо не следят, но, к моему удивлению, натуральные увлажняющие средства и кремы оказались в порядке вещей.
Хильда равнодушна к драгоценностям и платьям, но вот за собой ухаживает очень тщательно – всё из-за её любви к прогулкам на свежем воздухе. Похоже, именно поэтому её кожа сохраняет такую упругость.
Здесь делают кремы на основе крахмала и жира, используют кедровую смолу для увлажнения и даже мастерят помаду из охры и бараньего жира. Встречается даже лак для ногтей, добытый из роз.
Даже церковь, порицающая само понятие макияжа, в итоге опустила руки перед женским стремлением к красоте. Развитие косметики было неизбежно.
Говорят, эти методы ухода дошли до нас ещё со времён Римской империи, и для женщин они стали едва ли не важнее Библии. Я слышал, что искусство макияжа зародилось в Египте. Кажется, это называли секретами Клеопатры?
Когда я спросил, пользуются ли они отбеливающими средствами на основе свинца, Хильда ответила, что их наносят только для торжественных выходов. В остальное же время она использует лишь увлажняющие и защитные кремы. Я вздохнул с облегчением.
Я строго-настрого запретил женщинам в моём доме использовать косметику со свинцом. К счастью, они редко пользуются белилами, так что запрет приняли легко. Кажется, они просто списали это на мои личные пристрастия.
В итоге по всему Пойзену пополз слух, будто наш господин не жалует белолицых дам.
Хм. Вообще-то я люблю светлую кожу, откуда такие сплетни?
Как выяснилось, женское представление о «белой коже» сильно отличается от моего. Мне нравится естественная бледность, а не наслоения белил, превращающие лицо в фарфоровую маску.
Опровергать слухи я не стал.
Некоторые дамы, желая угодить мне, начали избегать вредных белил. Что ж, если такие нелепые слухи помогают сохранить их здоровье – пусть себе болтают.
Объяснять вред свинцового порошка людям средневековья, которые не имеют понятия даже о дезинфекции, – дело гиблое. Если уж церковь сдалась, то мне и подавно не стоит пытаться.
Как бы то ни было, мне безумно нравится касаться нежной, бархатистой кожи моей жены. Хильда, заметив это, стала уделять уходу ещё больше внимания и теперь старается избегать прямых солнечных лучей.
— Снова вы трогаете моё лицо? — Пробормотала она.
Милая улыбка жены даже во сне вызывает у меня умиление.
Убрав прядь её винных волос, я заглянул в её синие глаза. Они полны тайн и сияют, словно блики на озерной глади.
Теперь я понимаю, почему эти итальянцы вечно подкатывают к красавицам, причитая, чтобы те не роняли драгоценные жемчужины своих слёз на дорогу. Очень точное сравнение. Я как-то раз выдал нечто подобное Хильде, но она лишь звонко рассмеялась.
Немцы всегда были и остаются суровыми и серьезными людьми. Однако, по её словам, я совсем не похож на черствого тевтонца и больше напоминаю итальянца – и это кажется ей ужасно забавным и милым.
Это сейчас было оскорбление или комплимент?
Если вдуматься, я вообще помесь немца и корейца.
— Неужели вы снова пойдёте на тренировку? — Спросила Хильда. — Бросите жену в одиночестве?
Она обвила руками мою шею, крепко удерживая и не давая сбежать. До чего же она очаровательна. О, как бы мне хотелось весь день провести так, уткнувшись в её плечо и вдыхая аромат её кожи. Хильда озорно улыбнулась и потянулась за поцелуем.
Но внезапно её руки расслабились и соскользнули. Она снова уснула.
В последнее время Хильда стала очень сонной, и ранние подъёмы даются ей с трудом.
Я легонько коснулся губами её щеки.
Нельзя же бездельничать целыми сутками. Совладав с собой, я тихо выбрался из постели, стараясь не разбудить её. Хильда недовольно заворочалась, почувствовав, как исчезает тепло, но ничего не поделаешь.
Утро рыцаря-феодала всегда наполнено заботами.
Стоит хоть раз дать себе слабину в тренировках, и ты неизбежно потеряешь форму. Поэтому я истязаю себя упражнениями постоянно и, как бы ни был занят, никогда не пропускаю занятия.
В мире, где всё решает смертельная схватка, задрожавшие от усталости ноги могут стоить жизни. А для такого лорда, как я, привыкшего сражаться на передовой, любая оплошность фатальна.
Когда я был простым рыцарем герцогства, мне было нечего терять, и я мог рисковать. Но сейчас у меня слишком много ценного. К тому же я человек амбициозный и не собираюсь довольствоваться малым.
У землевладельцев тоже есть своя иерархия, и раз уж я взялся за это дело, стоит добраться до самой вершины. Стать такой же неприкосновенной фигурой в герцогстве Берен, как маркиз Оффенбург со своими тремя наделами.
Эти цели и жажда роста заставляют меня двигаться вперед.
— Ханс, всё готово?
— Так точно! Все в сборе!
— Хорошо. Побежали.
Бег – один из самых дешевых и эффективных способов укрепления выносливости. Мы бегаем каждое утро: десять солдат регулярной армии, Фиэль, Виктор и полсотни бойцов из Ордена Рыцарей Шторма.
Остальные в это время отдыхают в штабе ордена.
Мы работаем по ротации. Отдых необходим так же, как и нагрузка.
Это зрелище уже стало местной достопримечательностью.
Трудно не заметить толпу крепких мужчин, которые с громогласными криками бегут строем по деревне.
— Мы зовём себя! «Мчащийся волк»!
— Война приносит лишь боль! Любовь дарит нам радость!
— О-о! Ветер с севера поёт! Мы – мчащиеся волки!
— Ждёт красавица, нежная, как цветок! Мчись на далёкий север!
— О-о! Ветер с севера поёт! Мы – мчащиеся волки!
— Любовь благородного волка! Наполнит меня восторгом!
— О-о! Ветер с севера поёт! Мы – мчащиеся волки!
Я немного переделал песню, которую посвятили мне музыканты, превратив её в маршевую, и ритм подошел идеально. Завершив пробежку, мы перешли к гимнастике ПТ.
Всё-таки упражнения с собственным весом – это лучшее.
И совершенно бесплатно.
— Какое впечатляющее зрелище с самого утра. Вы тренируетесь так каждый день?
— Для Пойзена это обычное дело, — ответил я.
Наследный принц, судя по всему, остался под глубоким впечатлением от солдат, бегущих с песней.
В этих краях так тренироваться не принято. Вообще-то я хотел заставить их бегать с голым торсом, но решил, что это будет слишком сильным культурным шоком. Не хватало ещё породить грязные слухи о мужеложестве.
— Куда удивительнее видеть ваше высочество за завтраком.
— Обычно я не завтракаю, но, раз уж я в твоих владениях, стоит следовать местным обычаям.
Церковь считает завтрак грехом, называя его нечестивым актом прерывания ночного поста. Мол, двух приёмов пищи в день более чем достаточно, а всё остальное – чревоугодие и пьянство.
Разумеется, я, всегда придававший завтраку большое значение, игнорировал эти бредни ещё со времён службы рыцарем герцогства. Прямого запрета не было, к тому же во Франции завтраки сейчас входят в моду.
Хильда поначалу тоже сомневалась, но теперь с удовольствием ест по утрам вместе со мной. Как и мои вассалы. На самом деле неприязнь знати к завтракам имела не только религиозные причины.
Утренняя трапеза была жизненно необходима пахарям и крестьянам, которым предстояло вкалывать весь день. А значит, аристократу не подобает есть тогда же, когда ест чернь.
— Значит, этот сыр – местный деликатес?
— Его настоящий вкус можно познать только здесь, в Пойзене.
Во время войны с Эпианом принц ночевал в Пойзене, но так и не попробовал наш сыр, поэтому сейчас с любопытством изучал угощение. Выражение его лица стало озадаченным.
— …Вкусно.
— Хотя этот сорт и считается дешевым.
Конечно, изысканному вкусу принца такой продукт мог и не подойти. Тем не менее, из уважения ко мне, он прилежно съел всё, что было подано. Молодчина, ешь на здоровье.
— Каждый раз, когда вижу сыр, вспоминаю того безумного мастера.
— Безумного мастера? Должно быть, незаурядная личность.
— Отец как-то решил вложиться в сыроварение в Берене. Пригласили мастера из Швейцарии, но тот вместо того, чтобы варить швейцарский сыр, делал какую-то невообразимую чепуху.
Принц брезгливо поморщился, вспоминая того одержимого ферментацией сыровара. Мне стало интересно, что это был за человек, раз он так напугал наследника.
Оказалось, он был из швейцарской гильдии сыроделов, но его выгнали, заклеймив еретиком. К сожалению, о его (Этот перевод распространяется бесплатно на LiNovel.ru. Поддержите переводчиков, читая оригинал там.) судьбе после изгнания из дворца ничего не было известно. Принц перевёл взгляд на Лилли.
Лилли с блаженным видом наслаждалась вином.
Заметив это, принц невольно улыбнулся – настолько очаровательно она выглядела.
— Мне очень нравится это вино! — Воскликнула она.
Похоже, вино из Розенхайма пришлось ей по душе. В Берене есть три основных бренда, но за пределами герцогства их все называют просто швабскими винами. В названиях копаются только истинные ценители.
Вина Розенхайма славятся низким содержанием спирта и очень сладким ароматом. Кроме них у нас делают крепкий шнапс, вишневое бренди и яблочный сидр.
— Кажется, ты обещал сегодня показать стрельбы?
— Я получил пятьдесят ружей и три бочонка пороха. Держать их без дела – просто расточительство.
— Ты, кажется, первый рыцарь, решивший всерьёз заняться огнестрелом.
Больше всех пороховому оружию не доверяли именно рыцари. Виктор и Фиэль не протестовали, но и восторга не выказывали. Запах пороха им претил, и держаться от него они старались подальше.
Аугуст разделял их чувства, но, поскольку забот об обороне земель у него прибавилось, он сосредоточился на изучении плюсов и минусов нового оружия. Достойный подход для военного советника.
Рыцари Шторма – кавалерия, так что ружья не для них, но у меня есть амбиции превратить большинство ополченцев рода Штрайт в стрелков.
Пикинёров для их прикрытия я планирую набрать в армии герцогства.
Михаэль уже обещал посодействовать.
Связи с зятем военного министра приносят свои плоды.
Наступает эра огнестрельного оружия, и глупо до бесконечности полагаться лишь на натиск тяжелой конницы. По крайней мере здесь, в Пойзене, моя воля – закон.
После завтрака я занялся проверкой отчётов о производстве, которые подготовили Хильда и Аугуст. С тех пор как активировался мой пассивный навык «Индустрия – прирост производства на 10%», пришло время оценить реальный результат.
В ратуше висит герб со щитом Штрайтов, благодаря чему бонус возрастает до 20%. Дали ли эти цифры реальный выхлоп? Если кратко – да.
Моя дорогая жена, превратившаяся в умелого управленца, пересмотрела организацию труда женщин в ратуше и обнаружила массу впустую растраченного времени.
Стоило устранить эти простои, как показатели поползли вверх. Теперь среди жен простых горожан за Хильдой закрепилась слава крайне строгого и дотошного руководителя.
Во главе женской иерархии стоят Сабине и Присцилла, а под их началом работают четыре фрейлины:
Бейли, сестра старосты Вентнера и жена Аугуста;
Нерия, супруга командира регулярных войск Оскара;
Натали, невестка вице-магистра Виктора;
и Стелла, жена оружейника Ральфа.
Все они попали сюда через тесно переплетённые родственные связи, и только Бейли была чистокровной жительницей наших земель. Управлять этим «штабом», – задача супруги лорда.
Думаю, мою суженую они боятся даже больше, чем меня.
Надзор за крепостными тоже полностью на ней. Те, кто в одночасье превратился из богатых фермеров в слуг, теперь трудятся на виноградниках, в садах и конюшнях господского дома. Даже удобрениями занимаются.
Есть и другие слуги: трое из местных и пятеро толковых парней из тех рабочих, что прибыли из Брайсбурга. Всеми ими командует Даниэль.
— Ну как, Вольф? Хороший результат, не правда ли?
Моя невеста смотрела на меня глазами, сияющими ярче звезд, явно ожидая похвалы. Хильда блестяще проявила себя как хозяйка поместья. Я нежно погладил её по щеке.
— Это не просто хороший результат. Это великолепно.
Искренняя похвала наполнила её гордостью. Хильда лучезарно улыбнулась и прильнула ко мне. Я кожей чувствовал её тепло и мягкость. В последнее время она стала удивительно ласковой.
— Я просто очень хотела быть тебе полезной.
— То, что ты рядом со мной, уже само по себе огромная помощь.
— Правда? В отличие от рыцарей, я не могу помочь тебе на поле боя, но я хочу быть женой, на которую ты всегда сможешь положиться здесь, в тылу. Тебя не тяготит моя настойчивость?
Я всегда хочу твоего признания. Глядя в её влажные, полные чувств глаза, я не выдержал и обнял её. Её губы на вкус были сладкими и нежными, как вино. Горячее дыхание коснулось моего уха.
— Кхм-кхм. Господин, сейчас рабочее время.
Даниэль, до этого стоявший молча, нарочито громко кашлянул.
Пришлось получить замечание от собственного слуги.
Когда Хильда, смущенно улыбаясь, отстранилась, я недовольно проворчал:
— Посмотрел бы я на тебя, когда ты женишься на Сабине.
— На меня? Уверен, у нас всё будет так же, но я умею разделять личное и служебное.
— Меня так учил мастер Гёринг, — добавил он с самым невозмутимым видом. Парень заметно вырос в должности дворецкого. Сначала я в нём сомневался, но теперь он даже не боится высказывать мне всё прямо в лицо.
Ладно, твоя правда.
Работу и чувства нужно разделять.
Так или иначе, я убедился, что всё производство в поместье выросло более чем на 10%. Благодаря стараниям Хильды результат превзошёл ожидания, и как правитель я был более чем доволен.
Строительство конного завода под руководством Винтера подходило к концу, обстановка вокруг земель стабилизировалась – мы вышли на этап прогнозирования того, как изменятся расклады после неизбежного объявления войны.
Хм. В этих краях главной угрозой является не Ладенсдорф, а Базель. Если Базель примет сторону Востока и примкнет к мятежникам, столкновение с Югом станет неизбежным.
Мои земли в Розенхайме как раз граничат с Базелем. А значит, первоочередной задачей будет зачистка Юга, а не атака на центр восстания.
Именно поэтому я сейчас нахожусь на плацу.
Принц, Айзенах и гвардейцы – все собрались здесь, чтобы увидеть демонстрацию огнестрельного оружия. Зрелище редкое, любопытство их вполне понятно. Заодно и мои рыцари подтянулись.
— П-п-продемонстрируем работу ру-ружей! — Заикаясь, начал Ральф.
Под прицелом десятков солдатских глаз парень так разволновался, что у него затряслись руки. Я уж испугался, не выронит ли он фитиль. С трудом, но он всё же взял себя в руки.
— Бах!
— Пффф!
Из дула аркебузы вырвалось пламя.
Густой пороховой дым поплыл над плацем.
Грохот был такой силы, что солдаты ополчения, державшие ружья, вздрогнули и едва их не выронили. К счастью, мой строгий запрет и предупреждение о суровом наказании сработали – оружие осталось в руках.
Зрители зашушукались.
— Почему так громко?
— Неужели это тот самый дьявольский дым, о котором болтают?
После нескольких попыток в старой стальной кирасе, установленной в пятидесяти метрах от нас, появилась дыра. Когда я показал её солдатам, ропот мгновенно стих.
— Впечатляющая мощь, верно? С такой дистанции эта пуля убьёт любого рыцаря, даже в самых лучших доспехах. И сделать это можете вы – тем самым оружием, что сейчас у вас в руках.
Этим ружьем можно убить рыцаря в броне?
Для простолюдинов рыцарь – это воплощение ужаса и объект поклонения одновременно.
Моя цель – изменить их мировоззрение.
— Крестьянин? Пастух? Охотник? Неважно. Если вы научитесь владеть этим оружием, рыцари будут падать от вашей руки. Так что учитесь, не щадя сил. И я сделаю из вас тех, кто заставит мир содрогнуться.
Слова были дерзкими, и над плацем повисла тишина.
Но в глазах обычных ополченцев вспыхнул азарт.
Жажда стать главными героями на поле боя.
И тут Система подала голос:
[Сформирован новый тип войск: стрелки Штрайта]
[F-ранг: стрелки Штрайта – Дисциплина +10%, Мощь +10%, Точность +10%]
Главной силой рода Штрайт станет не кавалерия.
Настоящую новую эру откроют мои стрелки.