Глава 93
Михаэль был в ярости из-за того, что упустил гвардейский рыцарский орден. Поймать конницу, которая задалась целью сбежать, – задача почти невыполнимая. Утешало лишь то, что большая часть участвовавших в бою драгун сдалась в плен.
Сдаваться при малейшей опасности – дурная привычка наемников, но продолжать сопротивление под яростным натиском армии герцогства, когда исход предрешен, было бы совсем не в их духе.
К тому же, своей сдачей они потянули время, позволив гвардейцам уйти, а значит, выполнили долг перед нанимателем. Михаэль готов был перерезать их всех от злости, но понимал, что это невозможно.
Стоит казнить сдавшихся, и ни один наемник в Европе больше не подпишет контракт с Береном. Напротив, нанявшись к врагам, они будут с особым рвением грабить и жечь земли города.
Такова цена нарушения негласных правил.
Наемники тоже старались не усердствовать с грабежами на землях противника. В условиях Европы, где войны вспыхивали повсеместно, сегодняшний враг завтра мог стать клиентом.
Никто не хотел наживать врагов среди потенциальных заказчиков.
В отличие от бандитских шаек прошлого, нынешние отряды наемников превратились в своего рода бизнес-структуры.
— Эти ребята оказались венграми, — заметил Михаэль.
— Из Венгрии? — Удивился я. — Неужели они добрались до наших краев?
— Раз уж здесь бродят шотландские наемники, в этом нет ничего странного. Проблема в другом: эти парни прибыли сюда не просто в поисках удачи.
Михаэль добавил, что важно не столько их происхождение, сколько информация, которой они поделились. Нанял их граф Лоентринген, один из восточных феодалов.
— Ты ведь слышал о венгерском выскочке, который взошел на трон только потому, что был сыном великого полководца?
— Припоминаю, Матиаш Корвин.
— Это имя на латыни. А по-венгерски его зовут Матьяш Хуньяди.
Честно говоря, я знал о нем немного. Слышал только, что после пресечения венгерской королевской династии он занял престол при поддержке знати и народа. Совсем молодой парень, лет двадцати.
Но какое отношение молодой король Венгрии имеет к нам?
— Это наемники, которых прислал сам венгерский юнец.
— Король Венгрии отправил людей восточным феодалам? — Переспросил я.
Мало мне было головной боли от междоусобицы, так теперь еще и внешние силы лезут. Венгрия находится довольно далеко, зачем им вмешиваться в дела Берена?
— И не только эти. Другие венгерские отряды заключили контракты с герцогом Ладенсдорфом.
— Но ведь венгры славятся своей легкой кавалерией.
— Именно. Так что тебе, зять, придется иметь дело в основном с ними.
Если венгры массово вступят в игру, всё сведется к маневренной войне – а в этом я был уверен в себе как никто другой. Герцог, опасаясь прямого столкновения с князем, явно решил сделать ставку на партизанские наскоки.
И это звучало весьма правдоподобно.
Самая мощная сила в Берене – армия герцогства, расквартированная в Брайсбурге. Именно ее существование удерживало феодалов от открытого мятежа против князя.
В мирное время она насчитывает около тысячи человек, но при полной мобилизации число бойцов достигает двух с половиной тысяч. Любой феодал, рискнувший выступить в одиночку, был бы мгновенно раздавлен.
Потому герцог и объединил восточные земли, чтобы нарастить мощь.
Ладенсдорф – владение обширное, но по весу оно не идет ни в какое сравнение со столицей.
К тому же население Брайсбурга составляет около тридцати тысяч человек.
Треть из них – нищие и обитатели трущоб.
В таких условиях превращение улиц в выгребную яму – лишь вопрос времени.
Говорят, до чумы здесь жило больше сорока тысяч.
— Само присутствие венгров доказывает, что они не собираются лезть на рожон, — подытожил Михаэль.
— Значит, нам нужно значительно увеличить долю легкой кавалерии в армии герцогства.
— Это верно, но не забывай: у нас есть Орден Рыцарей Шторма под предводительством самого Рыцаря Шторма.
Михаэль ставил меня выше венгерских наемников.
Что ж, в маневренной войне я и правда не знал себе равных.
Благодаря скаутеру я стал настоящим специалистом в этом деле.
Однако меня больше беспокоил юг, а не восток. Тем более что князь скептически относился к лояльности южных лордов. Если южане примкнут к востоку, моим противником станут именно они.
Юг не только граничит с моими землями, но и географически столкновение запада с югом неизбежно. Михаэль признал мои опасения резонными и после недолгих раздумий решил перекупить пленных венгров.
Наемникам всё равно: кто платит, тот и хозяин.
Практика найма вчерашних врагов, захваченных в плен, была обычным делом. Сегодняшний союзник завтра легко мог оказаться врагом. Наемники без колебаний сражались даже против соплеменников.
В этой гражданской войне обе стороны будут вливать огромные деньги в наемные отряды, и победа во многом будет зависеть от того, чей кошелек окажется толще.
Князь уже поручил Адельберту из министерства финансов подсчитать военные расходы. Будет чудом, если у бедняги не остановится сердце от астрономических цифр. А тут еще и Михаэль добавил жару.
Похоже, он решил не только нанять венгров, но и серьезно перестроить кавалерию.
Раньше армия герцогства полагалась на тяжелых всадников, но, понаблюдав за моими успехами, Михаэль оценил важность мобильных групп. Он явно вошел во вкус маневренной войны.
И теперь он, видимо, надеется, что я выкраду герцога Ладенсдорфа так же, как захватил графа Эпиана. Мечтать не вредно. Будто это так просто.
С Эпианом мне сказочно повезло.
Его личная охрана так удачно отлучилась, чтобы перехватить преследователей, что граф остался без прикрытия. Иначе я сам мог бы попасться. Тогда я просто ничего не видел вокруг, кроме возможности отличиться.
Оставив армейские дела на Михаэля, я наконец-то смог вернуться домой. В Розенгартене меня заждалась одна особа, из-за которой я в последнее время чертовски уставал.
— Ораверни! На этот раз я подобрала еще более изысканные выражения!
— Опять читать? Тебе не надоело?
Хоть она и будущая кронпринцесса, но после того, как мы вместе прошли через огонь и воду, Лилли внезапно начала называть меня «ораверни». Трудно поверить, но мы с ней ровесники. Серьезно.
Оказалось, она чувствует во мне старшего брата из-за большой разницы в жизненном опыте. Хильда тоже как-то призналась, что влюбилась в меня, потому что я, хоть и младше, обладаю шармом зрелого мужчины.
Ну еще бы.
Внутри-то я тертый жизнью мужик.
Я уже смирился и веду себя с ней просто.
Проблема была в другом: в отличие от прочих аристократов, я не ругал ее за писательство, и теперь Лилли требовала от меня отзывов. Несмотря на весь мой читательский багаж, это была сущая пытка.
Любовные романы читать было невыносимо тошно. Но чем больше я ворчал и критиковал ее тексты, тем больше ей это нравилось. Чувствую себя редактором по неволе.
Лилли постоянно носит те три платья, что я ей купил. Они были выбраны на вкус Хильды – ничего лишнего, никакой кричащей роскоши, но Лилли они так полюбились, что она меняет их каждый день.
— Еще пара штрихов, и всё будет готово! Спасибо, ораверни!
— Я понимаю, что ты хочешь издать книгу, но скажи честно: кто ее здесь купит?
— Обязательно купят! Это же куда интереснее, чем заумная Библия!
К слову, книжный рынок сейчас захвачен Писанием и греческими гуманистами. Не знаю, как в других странах, но в наших краях всё настолько сурово, что успех любовного романа под большим вопросом.
К тому же Лилли хотела печатное издание, которое по карману простым горожанам, но качество печати сейчас настолько скверное, что ученые мужи признают настоящими книгами только рукописи.
Рукописная книга стоит от пятидесяти серебряных монет.
Печатная – около пятнадцати.
Честно говоря, пятнадцать серебряных за такое качество – грабеж. Я бы и даром не взял, но для жаждущих знаний горожан это как глоток воды в пустыне. Так что спрос есть.
Хм. А не податься ли и мне в печатный бизнес?
На моих землях можно было бы заметно улучшить качество.
Кстати, Библия в основном на латыни, немецкого перевода не существует. Теологи считают латынь «языком Бога» и ревностно оберегают ее священный статус.
Но если перевести ее на немецкий и выпустить в массы, на этом можно прилично заработать.
Может, пригласить печатника и основать в Пойзене издательство?
— Бодо! Читай внимательно! Не смей убегать!
— Помогите! Уж лучше я буду зубрить латинскую Библию, чем читать эти сопли!
Похоже, новой жертвой пал Бодо.
Для циничного Бодо это настоящий удар, но пусть уж он отдувается за меня.
Как бы то ни было, я готовился к отъезду в Пойзен. До официального объявления войны время еще было, и я решил навестить любимую Хильду. Проверка земель была лишь предлогом.
Перед отъездом я пытался встретиться с наследным принцем, но получил отказ.
Франц сейчас не желал видеть никого.
Я понимал его душевную рану, но начинал всерьез беспокоиться. Если он не переборет это, весь план князя пойдет прахом. Слабая воля наследника становилась проблемой.
— Не думал, что мы встретимся при таких обстоятельствах.
А вот Лео фон Вермеер аудиенцию разрешил.
Он лишь молча смотрел на меня, плотно сжав губы, будто на них висел замок. Я не собирался устраивать допрос. Ответит – хорошо, нет – так нет.
— Помнишь тот день, когда мы тренировались с гвардейцами принца?
При первой встрече он казался мягким и весьма любезным. Редкие рыжие волосы, лицо настоящего красавчика – один из тех немногих мужчин, чью привлекательность признавал даже я.
— Вспоминаю и бал у Майнхофов, где была Хильда. Тогда я пришел за ней…
— Я собирался сделать леди Хильде предложение, — перебил он.
— …
Да ты издеваешься.
Кто же так в лоб атакует, без предупреждения?
Осади коней.
Что принц, что Вермеер.
Не знал, что Хильда пользуется таким бешеным успехом.
— Вы совсем не удивлены, — заметил он.
— Если уж сам принц был в нее влюблен, чему тут удивляться.
— Я всё время ненавидел вас.
Знал бы я об этом раньше, проверил бы его состояние скаутером более тщательно.
Сейчас я набил руку, но тогда еще путался в деталях и многое упускал.
— Прости, но я и сам не ожидал, что мы будем вместе. В то время я знал свое место. Но скажи, мог ли я оттолкнуть Хильду, когда она сама сделала шаг навстречу?
Такую очаровательную и прекрасную женщину?
Лицо Вермеера исказилось от неприязни.
Любил он ее или нет, теперь она моя женщина.
Моя жена. И никто не смеет на нее претендовать.
Если кто-то потянет к ней руки, мой длинный меч опишет серебряную дугу и снесет наглецу голову. Теперь это моя единственная «ахиллесова пята». Я осознал это еще тогда, когда тот гвардеец пытался строить ей глазки.
— Говорят, ты обручен с леди Майнхоф? Будь верен невесте. Нечего по сторонам оглядываться.
Тяжелое молчание повисло в камере. Я подал знак стражнику, и тот, хоть и с неохотой, удалился. Сообразительный малый.
— Пытаясь убить принца Луиса, ты ведь действовал ради Франца?
— Всё, что я делал, было только ради господина Франца.
Я почувствовал знакомый холодок безумия.
В этом замке что, у всех пассивная черта «помешательство»? В одном я убедился точно: в королевском дворце живут два типа людей – сумасшедшие и те, кто вот-вот сойдет с ума. Вермеер относился ко вторым.
Хорошо хоть наследный принц в такой обстановке еще держится.
— Говорят, Королева попала в ловушку во многом благодаря твоим признаниям.
— Вы совсем ничего не понимаете, — глухо отозвался он.
Не понимаю?
— Целью убийцы, подосланного вторым принцем, была вовсе не Королева.
— …Неужели?
— Наемник должен был убрать Франца.
Меня будто током ударило. Это совсем не то, что я слышал раньше. Скаутер подтвердил – он говорит правду. Целью был наследный принц. Чтобы расчистить путь к трону одним ударом?
Вот оно что.
План Луиса заключался в том, чтобы, сотрудничая с герцогом Ладенсдорфом, быстро устранить принца, который служил для феодалов оправданием мятежа, и самому занять место наследника. Да, это был сильный ход.
Оставить герцога ни с чем.
А Королева была лишь прикрытием.
Князь знал об этом, но промолчал.
В итоге началась гражданская война, чего князь и добивался, так что он просто не стал посвящать меня в детали. Если бы он действительно хотел это скрыть, он бы не пустил меня к Вермееру.
Чертов интриган, чтоб тебе пусто было.
Никому нельзя верить.
План Луиса пошел прахом только из-за вмешательства Вермеера. Попытка отравления провалилась, но заставила всех поверить, что целью была Королева.
Наверняка Хенир выходил на Вермеера. Но, судя по всему, тот даже не подозревал о существовании этой организации. Значит, остается только один человек, на которого падает подозрение.
Леди Майнхоф.
Невеста Вермеера.
— Значит, это леди Майнхоф подсказала тебе, как действовать.
— …
Лицо Вермеера оставалось непроницаемым.
Но скаутер не упустил истину, спрятанную глубоко в душе.
Его психологическое состояние дало мне ответ лучше любых слов.
Поскольку Вермеер во всем сознался и фактически спас жизнь наследнику, князь ограничился лишь тюремным заключением. Это значило, что казнить его не собираются.
Неужели князь не знал о связи леди Майнхоф и Вермеера?
Имея под рукой Хенир, он не мог не знать. Тем более о людях из окружения принца. Я и раньше опасался леди Майнхоф. Ее отец погиб в схватке с Клугеном, за которой я наблюдал.
— Леди Майнхоф – выдающаяся личность, герр Штрайт.
В камеру вошла Клара, глава Хенира.
Почему сейчас? Увидев мой недоуменный взгляд, Клара лукаво улыбнулась.
— И она затаила на вас обиду.
— …Оно и понятно. В итоге выгоду извлек я.
— Обаятельные мужчины всегда популярны, не так ли?
Мне бы хотелось быть обаятельным только для Хильды.
Вермеер с подозрением уставился на Клару.
— «Вольфганг Риттер фон Штрайт – бастард князя». Знаете, кто пустил этот слух?
— Разве это не дело рук принца Луиса, чтобы очернить его светлость?
— Вовсе нет. Напротив, из-за этого слуха их планы едва не сорвались.
Едва не сорвались?
— Сплетни о рыцаре, который делает головокружительную карьеру, — лакомый кусочек для любого жителя Брайсбурга. Когда слух о вас пополз по городу, принц Луис почувствовал угрозу.
Угрозу того, что его собственные интриги останутся незамеченными.
Поэтому он решил связать ваше имя со своими планами.
Губы Клары соблазнительно изогнулись.
За ширмой событий скрывалось совсем не то, что я себе представлял. Настоящий змеиный клубок. Стоит расслабиться, и голова слетит с плеч в мгновение ока.
Я спокойно спросил:
— Так кто же пустил этот слух?
— Он прямо перед вами. Герр Вермеер.
Воздух в камере стал тяжелым.
Когда я обернулся к Вермееру, он до крови закусил губу. Темная капля сорвалась вниз. Когда тайна, которую он так тщательно оберегал, сорвалась с губ Клары, в его глазах вспыхнула жажда убийства. Это был не тот Вермеер, которого я знал.
— …Ты еще кто такая?
— Рада знакомству, герр Вермеер.
Меня зовут Клара.
И я – еще один враг вашей леди Майнхоф.