Глава 8
Восемь лет офисной службы приучили меня к дисциплине, но по сравнению с нынешней жизнью это были лишь цветочки. Подъем в шесть утра, легкая пробежка и тренировки для укрепления тела приносили колоссальное удовольствие. Раньше я не понимал, что такое спортивная зависимость, но, прочувствовав всё на собственной шкуре, наконец осознал.
К тому же с тех пор, как я нанял Сабине и Даниэля, мне больше не нужно было самому таскать воду для умывания.
Я не давал Сабине особых указаний, но она, заметив мою привычку часто мыться, стала сама приносить воду утром, днем и вечером, чтобы она всегда была наготове. Из неё вышла отличная горничная.
Видимо, годы, проведенные в доме тетки, где приходилось ловить каждый взгляд, научили её безупречной проницательности. Хоть воду таскает Даниэль, распоряжается всем именно Сабине. Уборка двора же полностью легла на плечи Ханса.
На завтрак у нас обычно немецкая кухня.
В душе я остаюсь верным корейским вкусам, но здесь я – немец.
По крайней мере, я старался подавить в себе неприязнь к местной еде.
Да и готовила Сабине весьма недурно.
Белые колбаски, вайсвурсты, пришедшие из Баварии и ставшие повсеместно популярными, – идеальное южнонемецкое блюдо для завтрака. Сабине научилась их готовить у повара, которого нанимал её дядя, торговец тканями. Ели мы их с брецелями, купленными в пекарне.
Разумеется, большую часть рациона я пополнял за счет очков Системы, поэтому редко трапезничал вместе с вассалами. Стряпню Сабине я приспособился сочетать с корейскими блюдами. К примеру, добавлял колбаски в кимчи тиге, превращая его в некое подобие армейского супа – пудэ тиге.
В распорядке дня появилось и время для молитвы.
Ханс и Сабине оказались ревностными верующими, отдающими церкви последние гроши.
Особенно Ханс – тот вечно бубнил под нос, что нужно помолиться. Даниэль тоже был набожен, но до Ханса ему далеко.
Поэтому к зрелищу вассалов, замирающих в молитве при каждом колокольном звоне, я привыкал долго.
Средневековье – это эпоха договоров, завязанных на аристократии, и расцвет догматизма. Влияние церкви на простых людей было абсолютным. К счастью, сейчас силы церкви и дворянства находились в равновесии, и ни одна из сторон не имела решающего перевеса.
Что будет, если церковь прознает про мои системные способности?
Иногда я прокручивал такой сценарий в голове, и в девяти случаях из десяти всё заканчивалось тем, что меня объявляли еретиком и сжигали на костре. Вот почему я храню тайну, даже если преданность моих вассалов равна ста процентам.
Даже для уборки комнат было строго определенное время. Я намертво вбил им в головы: заходить ко мне без разрешения категорически запрещено. Они, должно быть, недоумевали, но приказу господина подчинялись беспрекословно. В общем, живу я, соблюдая предельную осторожность.
Правда, насчет некоторых вещей пришлось сочинять оправдания.
Сабине была крайне любопытна.
В моем доме полно инструментов и вещей, которых не встретишь в этих краях, так что она постоянно обо всем расспрашивала и пробовала в деле. Особенно её интересовали ткани. И взгляд её пал на моё нижнее белье. Если для верхней одежды хватало туники и сюрко, то с исподним всё обстояло иначе – пришлось купить в лавке целый комплект.
— Из чего сделана эта ткань? — Спросила она однажды. — Я никогда не видела ничего настолько мягкого и при этом прочного.
— Это дорогой материал. Говорят, прямиком с Востока. Будь с ним осторожнее.
Порой было неловко видеть, как Сабине вертит в руках мои трусы, но я просто отмахивался, мол, вещь заморская и дорогая. До её появления я стирал всё сам, так что её помощь стала настоящим спасением.
Обычно здесь стирали в горячей воде, растворяя в ней низкосортное мыло из животного жира и щелока. Я же вместо этого суррогата выдал ей нормальное хозяйственное мыло.
Стиральный порошок в здешние реалии никак не вписывался, а вот «особое высококачественное мыло» не вызвало у Сабине подозрений. Роскошное мыло, достойное господина рыцаря – как-то так. Ханс был того же мнения. Аромат приятный, грязь отходит легко – Сабине даже колотила по вещам вальком как-то особенно весело.
Служба в дворянском доме, где не жалеют таких дорогих средств (по моей легенде), давала им уверенность в завтрашнем дне. К тому же я – тот самый храбрый господин, что с мечом в руках защитил Сабине.
В общем, Сабине возомнила себя великим мастером стирки.
Хотя, увидев в прошлый раз мою одежду, залитую кровью, она едва не лишилась чувств.
— Чирк.
— Спички нужно использовать вот так, — наставлял я её.
— Ого! Неужели так легко зажечь огонь? А где их можно купить?
— На улице их не продают. Они есть только у меня, так что, как закончатся – скажи.
— Это тоже с Востока? Чудеса.
— Ну… да.
Люди Средневековья мало что знали о Востоке, так что это была идеальная отговорка. Мне стало жаль Сабине, которая мучилась с огнивом, и я показал ей спички. Но из-за моих вечных ссылок на восточное происхождение вещей у неё развилась настоящая тяга к тем краям.
Место, где создают такие удобные инструменты…
Прости, Восток, но мне нужно на кого-то валить.
Хорошо, что кругозор Сабине ограничен.
Я строго наказал ей: эти вещи используются только в нашем доме, и если о них узнают другие, будут проблемы. Сабине и Ханс, для которых слово господина – закон, приняли это без лишних сомнений. Сабине хоть и была младшей, но уже вполне справлялась с ролью домоправительницы.
— Брат, ты закончил уборку?
— Да, только что.
— Тогда быстро руби дрова. К вечеру может не хватить.
— Ох, неужели уже всё вышло? Ладно, сейчас.
— Нель, любовь моя, а мне что делать? — Подал голос Даниэль.
— Иди и сними белье, оно уже просохло.
Сабине умело помыкала и Хансом, и Даниэлем. Те подчинялись безропотно. Иногда, когда Даниэль отпускал свои слащавые комплименты, они весело перехихикивались, но дело своё знали туго. Было приятно наблюдать за этими маленькими переменами в буднях.
Кажется, я и сам уже вполне освоился в роли господина.
Сейчас я стараюсь довести до совершенства второй этап владения Мастерским ударом. Текущий уровень – 80. После недавней стычки с фальшивой стражей навык подрос совсем немного. Я чувствовал, что уперся в потолок. Может, нужны какие-то особые условия?
— Послушайте, Вольфганг!
— Что случилось?
Пока я размышлял о фехтовании, ко мне подбежал хозяин дома. В это время он обычно на службе. Судя по тому, как он запыхался, дело было серьезное. Едва переводя дух, с лицом красным как свекла, он почти прокричал:
— Его светлость министр финансов лично приказал мне привести вас!
— О чем вы? Успокойтесь для начала, отдышитесь.
— Как тут успокоиться?! Сам министр требует вас к себе!
Глава финансового ведомства… С чего бы ему искать меня? Для хозяина дома это был гром среди ясного неба. Для чиновного дворянина встреча с верхушкой – это и честь, и непомерное бремя. Словно рядового менеджера корпорации внезапно вызвал к себе председатель правления.
Хм, от одной мысли поджилки трясутся.
Я и сам в прошлом офисный клерк, так что прекрасно его понимаю.
(Внимание: свежие главы и клуб читателей — LiNovel.ru)
— Как бы там ни было, вы обязаны пойти со мной в финансовую резиденцию! Сейчас же!
Дворянину такого ранга не нужны причины, чтобы вызывать кого-то к себе. Формально, кроме князя, мне никто не может приказывать, но таков уж этот мир. Отказать министру, стоящему у кормила власти, для рядового рыцаря – нечто немыслимое.
В итоге хозяин дома буквально потащил меня за собой. С собой я взял Ханса, который был ошарашен не меньше моего.
Всё-таки я рыцарь, и являться в чужой дом без сопровождения – позор. Конечно, Ханс, выходец из трущоб, тушевался перед масштабами резиденции и лоском людей из графского дома, но я старался не подавать виду. Мужчина держится на дерзости, а рыцарь – тем более.
Он не мой прямой сюзерен, так что и бояться нечего.
— Смотрите, не оплошайте перед его светлостью! Поняли?
— А вы разве не пойдете со мной?
— Упаси Боже! Я лишь посыльный!
С этими словами хозяин дома позорно ретировался.
Тоже мне, «друг отца». Сбежал и бросил меня одного.
Я попытался воскресить в памяти сведения о министре финансов.
Если не ошибаюсь, это пфальцграф Хайнц фон Райнфельд.
Когда я играл в Medieval Knight, я пару раз брал у него квесты. Помнится, его прозвали Министром-лисом. Он был мастером слова, способным вытянуть из собеседника нужный ответ. В общем, для меня нынешнего это крайне опасный противник.
— Рад встрече, сэр Штрайт. Присаживайтесь.
Он выглядел в точности как в игре – обходительный пожилой джентльмен. Но внешность обманчива. В игре за его вкрадчивыми речами скрывались ловушки, заставлявшие долго ломать голову над ответом. Столкнувшись с ним вживую, я не мог не нервничать.
— Для меня честь видеть вас, ваша светлость.
— Вежливый молодой рыцарь, — заключил он.
Первое впечатление положительное? Я постарался соблюсти все приличия, и, кажется, министр остался доволен.
— Вполне естественно проявлять интерес к молодому рыцарю с такими заслугами. Тем более что вы, сэр Штрайт, уже снискали среди чиновников славу человека весьма неординарного, но крайне эффективного.
Неужели я так прославился? Разумеется, я и понятия не имел о своей репутации в министерских кругах.
— Я не обладаю особыми талантами, — ответил я, — просто старался, чтобы мои вассалы не голодали.
— Рыцарей герцогства, чьи вассалы прозябают в нищете, пруд пруди. В этом смысле вы достойны высокой оценки. К тому же я получил доклад, что вы оказали услугу одному из наших чиновников.
Речь о хозяине дома. Что же он там такого понаписал, что сам министр финансов обратил на меня внимание? На ум приходили только дела со скупщиком краденого и лжестражниками. Но вряд ли такие мелочи могли заинтересовать столь высокую персону. У него полно забот и поважнее.
— Вы мне льстите. Я лишь исполнял свой долг.
Скромно, но без подобострастия. Я продолжал диалог в том же духе. Со стороны это могло показаться милой светской беседой, но на деле это была пустая игра словами. Когда никто не спешит раскрывать карты, разговор лишь скользит по поверхности.
Подобные беседы выматывают.
— Вы скромны, сэр. Пылкая молодежь обычно кичится своими успехами, но вы – иного склада. У вас есть все данные, чтобы возвыситься.
— Я всего лишь рядовой рыцарь герцогства, еще даже не прошедший церемонию посвящения.
— Ваш отец отличился в войне с Францией и имел немалые заслуги. Если бы вы подали прошение сейчас, акколада не заставила бы себя ждать. Почему же вы медлите?
— Я чувствую нехватку опыта и стараюсь восполнить её делом.
— Хм, вот как. Значит, решили сначала познать службу на местах и добиться успеха, прежде чем принять титул? Вы мне нравитесь всё больше. Хотел бы я, чтобы мой сын обладал подобным здравомыслием.
Пост министра здесь не просто назначается королем, а передается по наследству. Если семья не совершала роковых ошибок, она могла удерживать кресло поколениями. Наверняка за эти места велась ожесточенная грызня с другими знатными родами, полная интриг и заговоров.
— Сэр Штрайт, — продолжил он, — как вы и сказали, ваш род сейчас в самом низу. В обычных обстоятельствах наша встреча была бы невозможна. Мои подчиненные были против, считая, что это не по чину, но я нарушил протокол и позвал вас, потому что вижу в вас способного человека, которого ценят в министерстве. Большинство младших чиновников – простолюдины, и они редко хвалят дворян.
— Вот как? Благодарю за столь высокую оценку.
Я ответил спокойно, без особого восторга, и это, кажется, еще больше расположило министра ко мне. Его симпатия была на руку, но неведение относительно его истинных мотивов пугало. Приходилось прикладывать немало усилий, чтобы скрыть тревогу за маской невозмутимости.
— Вы и впрямь занятный молодой человек. Услышав похвалу своей доблести, вы даже бровью не повели. Хорошо, что я нашел вас раньше, иначе министерство внутренних дел прибрало бы вас к рукам. Мне повезло.
Неужели он хочет завербовать меня в финансовое ведомство? Под покровительством такого влиятельного лица карьера пойдет в гору. Рационально рассуждая, от такого предложения не отказываются.
Судя по всему, министр видел во мне перспективного новичка. Лестно, конечно, но и чертовски обременительно. Осваиваясь в аристократическом обществе, я усвоил один важный урок.
Бесплатного сыра не бывает.
Это правило здесь возведено в абсолют.
Наверняка министру что-то от меня нужно.
— Вы слышали о роде Эльсхаймер?
— Знаю, что это дворянский род, возглавляющий сборщиков налогов.
— Верно. Они веками занимались этим неблагодарным делом. Самоотверженная семья, не боявшаяся черной работы, и я долгое время поддерживал с ними связь. Формально они – мои подчиненные, но их влияние нельзя сбрасывать со счетов. Вы и сами работали с налоговыми инспекторами, так что знаете, какой это тяжкий труд. За такую работу тебя все ненавидят, даже если ты действуешь по закону.
— Я видел это своими глазами, так что понимаю.
Я слышал об Эльсхаймерах от хозяина дома, но не ожидал, что министр заговорит о них. К чему он клонит? В игре всегда были варианты ответа и время на раздумья.
Там можно было легко вычислить лучший вариант, но здесь и сейчас это невозможно.
— Виконт дворца Эльсхаймер обладал редкой широтой души и харизмой, он железной рукой вел за собой сборщиков налогов. Благодаря ему казна пополнялась без перебоев. Но, к сожалению, у него был один большой изъян.
Он любил захаживать в квартал красных фонарей? Хозяин дома упоминал слухи, что он умер от какой-то дурной болезни, подхваченной там. Но это лишь догадки, правды я не знал.
— Он увлекся женщиной низкого звания и в итоге навлек на себя гнев Господень. Печально. Из наследников у него остались лишь две дочери, и влияние рода Эльсхаймер начало стремительно таять.
В герцогстве Берен действует салический закон Империи, запрещающий женщинам наследовать престол и земли. Однако было исключение: для придворного или титулованного дворянства без собственных земель допускалось наследование титула женщиной.
— Раз они придворные дворяне, разве нельзя найти достойного зятя, который вошел бы в семью?
— Я и сам так думаю, — министр внимательно посмотрел на меня. — А вы что скажете, сэр?
— …О чем вы, ваша светлость?
Его пристальный взгляд становился невыносимым.
Неужели этот зять – я? Он хочет, чтобы я вошел в семью Эльсхаймер?
В дворянском мире брак – самое мощное средство укрепления союзов. Я и сам думал, как использовать этот инструмент, но не ожидал, что предложение поступит так скоро. Это был верный способ обрести союзников. Но стать зятем-примаком? Обрубить собственную родословную?
Если я войду в их семью, мои дети будут носить фамилию Эльсхаймер.
Обычно на такое идут вторые сыновья или те, кому нечего терять. Но я – глава дома Штрайт.
Моя цель – стать лордом на собственных землях, а не жить примаком, ловя косые взгляды в чужом доме.
Это было предложение, принять которое я не мог ни при каких обстоятельствах.