Глава 88
Сад королевского дворца, над которым неустанно трудятся десятки садовников, среди аристократов слывет «Эдемским садом». Здесь и впрямь царит какая-то мистическая атмосфера. Мне довелось побывать тут лишь однажды.
Говорят, королева обожает это место и проводит здесь уйму времени. Должно быть, именно по её воле сад выбрали для нашей встречи. Сопровождал меня сам дворцовый дворецкий.
— Для меня большая честь принимать вашу светлость, — проговорил он.
Этот человек служил правящей династии ещё со времен покойного короля. Хоть он и принадлежал к низшему дворянству, его влиянием не рискнули бы пренебречь даже титулованные особы. Типичный пример «власти порога».
Его склонность, как и у министра внутренних дел, – Лояльность (Нейтралитет). Говорили, что он долгие годы заботился о доме Альтлинген и был в тесных кругах маркиза Бертхайма. Значит, дворецкий тоже сотрудничает с Хениром.
В самом центре сада стоял фонтан, украшенный искусными статуями, – именно там была назначена аудиенция. Что бросилось в глаза, так это присутствие музыкантов и художников в безупречных нарядах.
Сразу видно: люди искусства, которым покровительствует лично королева. А слуги, расставленные на равном расстоянии вокруг фонтана, стояли столь неподвижно, что вызывали невольное восхищение.
Все они не простые простолюдины, а представители мелкого дворянства.
Служение королевской семье считается для них величайшей честью. Когда я ещё был рыцарем герцогства, мы формально считались равными по рангу. Теперь же всё кардинально изменилось.
Были здесь и шпионы Хенира.
Под видом слуг в окружении королевы затаились «тайные уши» службы информации. Они уже раскрыли мне свои личности и выразили готовность помочь, но эта организация всё ещё вызывала у меня массу вопросов.
Я помалкивал, чтобы невзначай не выдать их своим вниманием.
Окружающий пейзаж заставлял невольно оглядываться по сторонам. Если розовый сад в Розенгартене поражал пышной красотой, то здесь всё было величественным, упорядоченным и исполненным почти религиозного благообразия.
Вскоре появилась королева с застывшим, бесстрастным лицом под руку с сопровождавшим её наследным принцем. Я поднялся и первым делом поприветствовал Франца, соблюдая этикет.
Дворецкий, заметив, что я не допустил оплошности, едва заметно улыбнулся.
Обычно люди склонны ставить королеву сразу после князя, но в королевской иерархии наследный принц стоит выше матери. Многие аристократы этого не знают, однако меня дворцовому этикету обучала сама Хильда.
— Мне крайне неловко, что вам пришлось сдержать обещание в столь трудное время, — произнес я.
— Это был уговор между нами, и я не мог его откладывать, — ответил Франц.
Несмотря на изможденный и усталый вид, наследный принц одарил меня улыбкой. Он был по-настоящему добрым человеком. Именно поэтому я мог ему доверять. Бастард он или нет, в этом одном я был уверен твердо.
— Я всегда буду поддерживать ваше высочество.
— Странные слова. Разве когда-то было иначе?
— Я поддерживал вас всегда. И сейчас ничего не изменилось.
С мягкой улыбкой принц представил мне королеву. Я опустился на одно колено, выражая почтение. Поза предполагала поцелуй руки, но это манеры этих французских выскочек.
— Вблизи ты и впрямь кажешься тем самым доблестным рыцарем, что прославил Берен, — сказала она.
— Вы слишком добры, ваше величество. Для меня честь видеть вас.
Вопреки словам, от лица королевы веяло холодом. Не знаю, такая ли она от природы или просто не могла скрыть раздражения при виде человека, который раз за разом рушил её планы.
Впрочем, раз наследный принц промолчал, значит, для неё это в порядке вещей. Помнится, на награждении по заслугам она даже улыбалась. Всё-таки человека нужно узнавать лично.
Она была бесспорно красива – та самая женщина, что когда-то пленила барона Констанца. Но её злобность напоминала дикую кошку, выпустившую когти. Женщина, обладавшая и бароном, и князем.
Правда, отраженная в Скаутере, никогда не лжет.
Я внутренне подобрался.
Одержимость (Зло).
Когда к фанатичной преданности чему-либо добавляется склонность ко злу, это значит, что человек не остановится ни перед чем. Именно она была первопричиной разорения барона Констанца и несчастий множества людей.
— Если бы не герр Штрайт, наследный принц мог оказаться в крайне затруднительном положении. Хоть и с опозданием, я хотела лично поблагодарить тебя за это.
— Я лишь исполнял свой долг. Сожалею, что не распознал угрозу раньше.
— Скромный мужчина. Это твоя заслуга, так что можешь смело гордиться ею передо мной.
В её взгляде читались острая настороженность и жажда крови. Понятно: дела, которые она пыталась скрыть, одно за другим всплывали на поверхность. Ей было от чего нервничать.
Воздух в саду словно наэлектризовался.
Франц, похоже, не уловил этого тайного напряжения между нами.
— Жаль, что Хильды нет здесь с нами, — вздохнул он.
— В Пойзене она вовсю осваивает роль супруги лорда, — ответил я.
— Я прочила её в кронпринцессы, — вдруг подала голос королева, — и была весьма огорчена, когда она вышла за герра Штрайта. Наш Франц ведь очень любил Хильду.
Она невозмутимо выложила правду о прошлых чувствах моей жены и принца прямо мне в лицо. Очевидная попытка уколоть. Вот только я уже всё знал.
Не от Хильды – от Михаэля. Министры, опасаясь чрезмерного усиления дома военного министра, выступили против этого союза.
Хильда сама отклонила настойчивые ухаживания наследного принца.
Сказала, что бремя кронпринцессы ей не по силам.
Женщина, выбравшая долю жены рыцаря герцогства вместо блеска столичной Вены, казалась мне еще более достойной восхищения. Вот почему она никогда не заговаривала со мной о принце.
Любой жене было бы неловко, знай муж о её первой любви в лице наследника престола. Но благодаря длинному языку Михаэля я был в курсе. Просто притворялся, что не знаю.
В итоге выходка королевы задела не меня, а её сына. Франц, всегда дороживший отношениями, всполошился, точно ребенок, чей опасный секрет внезапно раскрыли.
— Матушка, зачем вы говорите об этом сейчас?!
— Просто немного повредничала. Уж очень жаль, что мы упустили Хильду.
— Фу-ух… — принц выдохнул. — Герр Штрайт, матушка порой бывает такой озорной. Прости, что поставил тебя в неловкое положение.
Похоже, во всей этой сцене тяжелее всего пришлось именно принцу, зажатому между мной и королевой. Я поспешил его успокоить: дело прошлое, Хильда теперь моя жена, и мне нет до этого дела.
— Герр Штрайт, а что ты думаешь о Луисе? — Вдруг спросила королева.
Хм, сразу к делу?
— Я не слишком хорошо его знаю, но мне показалось, что он многое скрывает в своей душе.
— Ты верно подметил. Хоть он и мой сын, но до жути похож на своего отца.
— Матушка! — Попытался остановить её шокированный Франц.
Но королева и ухом не повела. Напротив, она обрушилась на него с упреками, точно стегая плетью.
— Ты до сих пор не понял? Луис тебе больше не брат. Он твой политический враг.
— Луис – мой брат, он не способен на такой заговор!
— Открой глаза. Долго ты еще будешь верить в детские сказки?
От этих холодных слов Франц поник, явно уязвленный. Видя, как атмосфера внезапно накалилась, дворецкий сделал знак, и все слуги поблизости тут же удалились.
— Что было бы, если бы герр Штрайт не раскрыл источник тех слухов?
— Но разве это не виконт Дюмарк распустил ложь, пытаясь использовать Луиса? — Возразил принц.
— Ты так отчаянно хочешь в него верить?
Для благородного Франца реальность была слишком жестокой. Он мучился под градом материнских обвинений. Но он умен и наверняка понимал: тот Луис, которого он знал, остался в прошлом.
— Франц. Отрицай сколько хочешь, но борьба за власть уже началась. Думаешь, даже сейчас, под домашним арестом, за Луисом стоит один только глупец Дюмарк?
— Вы считаете, что за ним стоит дядя?
Герцог Ладенсдорф. Прямых улик еще нет, но в нынешних обстоятельствах эта связь более чем подозрительна. Луис вряд ли решился бы действовать без серьезной поддержки.
— Хоть наши отношения и сложны, герр Штрайт, мы едины в поддержке наследного принца. Именно поэтому я согласилась на встречу.
Королева приняла меня только потому, что осознала: бастард я или нет, я на стороне её сына. Зная больше всех секретов, я всё же сохранял преданность Францу.
Это её успокоило.
Тот, кто мог стать злейшим врагом, оказался союзником наследника.
А упоминание Хильды было лишь мелкой уколом, не более.
Королева намеренно назвала наши отношения «сложными». Это был сигнал, своего рода предложение.
Временное перемирие, чтобы вместе выступить против Ладенсдорфа.
Пока неясно, решится ли герцог на мятеж, но королева опасалась его и Луиса до крайности. Для неё не существовало уз крови – только борьба за власть.
Разумеется, я ни на грош не доверял женщине, которая убила столько людей ради своих тайн. Особенно за то, что она натравила «Шварц Вольф» на Виктора!
Всё указывало на неё, но улик не было, а личность заказчика осталась скрытой. Пришлось ограничиться лишь рассылкой примет.
При моем нынешнем положении атаковать королеву открыто было бы слишком рискованно. Францу будет тяжело это принять. Могу предположить, что проблему решит сам князь.
Он не позволит такой опасной матери оставаться рядом с наследником.
Трудно было подобрать более точное описание для нашей ситуации, чем «сон в одной постели, но с разными мечтами».
Принц вздохнул и произнес:
— На самом деле, матушка велела мне переманить тебя на свою сторону, пока ты не переметнулся к Луису.
— Вам претила сама мысль о том, что нужно делиться на лагеря, не так ли?
— Я надеялся, что между мной и Луисом никогда не будет места для вражды.
В его голосе звучала горечь, но он, кажется, начал принимать действительность. Нельзя вечно всё отрицать, это не подобает правителю. В этом плане Франц был еще незрел.
Королева сурово наставляла его, заставляя смотреть правде в глаза. Однако я чувствовал, что делает она это не ради сына, а ради самой себя.
— Позвольте задать один вопрос.
— Если он не слишком неудобный, то спрашивай.
— Лидия мертва. Вы знали об этом?
— …
Бабушка Ральфа, женщина, которую когда-то любил Хранитель врата дворца Карлштадт.
И доверенная камеристка барона Констанца.
Я должен был это выяснить. Ведь именно с этого всё и началось.
— Герр Штрайт, кто такая Лидия? — Спросил Франц.
— Бывшая старшая горничная барона Констанца.
— И что, она умерла?
— Её зверски пытали, а затем убили.
— Пытали… — эхом отозвался принц.
Смерть камеристки барона, чье имя так часто слетало с губ князя, была в высшей степени странной. Я хотел, чтобы Франц осознал всю тяжесть этого события.
— Я знала о её кончине, но о пытках слышу впервые, — заметила королева.
— Неужели? Хранитель врат был глубоко потрясен случившимся.
— Так вот почему он вел себя со мной так вызывающе.
Видимо, Карлштадт не скрывал своего отношения.
В итоге выходило, что убила не королева – Скаутер подтверждал правдивость её слов. Значит, подозреваемым становился Луис. Но зачем ему было пытать Лидию перед смертью?
— Прискорбно, но это не моё дело. А вот для Луиса, боюсь, всё иначе.
В слабой улыбке королевы читалось лишь желание использовать меня.
Что ж, пусть. Но и я использую тебя.
Покидая это тягостное собрание, я почувствовал за спиной слежку. Мои люди еще ничего не заметили, но я на мгновение отделился от группы. Кровь в жилах застыла, когда кто-то приблизился.
— Я из Хенира.
— Тот самый слуга из сада, — констатировал я.
— …Вы запомнили моё лицо?
Агент Хенира был явно озадачен.
Я-то опознал его по Скаутеру еще там.
Я лишь многозначительно улыбнулся в ответ.
Эта улыбка должна была дать им понять: со мной шутки плохи. Хенир, как и королева, видел во мне лишь инструмент.
— Если ваша светлость отправится на север, королева непременно начнет действовать.
— Значит, для вас это шанс?
— Часть гвардии уже пришла в движение.
Должно быть, действуют втайне от князя. Кастен, командир гвардии, был прихвостнем королевы.
С этими словами агент Хенира исчез.
Как и подобает тем, кого любит тень, двигались они на редкость скрытно. Вернувшись домой, я начал подготовку к отъезду на север. Верительные грамоты были у меня, как и заверение, что их не вскроют без меня.
Да уж, доверие королевских особ утомляет. Чем ближе к власти, тем выше риск, но тем проще за неё ухватиться. Главное – соблюдать баланс.
— Ральф, я пока не нашел тех, кто убил твою семью.
Я извинился перед Ральфом и Стеллой за то, что дело не движется. Они успокоили меня, сказав, что ни один аристократ прежде так не заботился о них, и они будут покорно ждать.
После чего я велел всем собирать вещи.
Супруги Арцт – бывший Шток с женой – успели подружиться с Ральфом и Стеллой. Не обошлось и без Бодо: этого парня ничуть не смущало, что его новые знакомые – палач или обвиненный в убийстве родных.
Он и сам был сыном проститутки из «Френзона». Что ж, кажется, я собрал вокруг себя таланты с самого дна общества.
Это стало возможным лишь потому, что я – редкий тип дворянина, лишенный сословных предрассудков.
Я поручил Бодо помочь супругам Арцт освоиться. Антон, узнав их, помрачнел, но старался не приближаться и не позволять себе оскорблений.
Я взял эту чету под свою личную защиту.
И если кто-то в Пойзене посмеет их притеснять, он первым познает на себе гнев лорда. Думаю, этого будет достаточно, чтобы их не трогали.
— Ваша светлость, к вам тайный гость, — доложил Гёринг.
Тайный гость?
Дворецкий сообщил об этом с большой осторожностью. К моему удивлению, это был вице-командир гвардейских рыцарей. После того как я разгромил командира и его верхушку на турнире, он временно исполнял обязанности главы ордена.
Тогда он принес мне извинения и выплатил награду от лица гвардии, а я принял их, чтобы укрепить его позиции. Он представлял умеренное крыло гвардейцев и был одним из немногих, кто относился ко мне с симпатией.
— Давно не виделись. Что привело тебя сюда?
— Я счел своим долгом предупредить вашу светлость, поэтому пришел, рискуя собой.
Сведения, которые он принес, были тревожными: командир гвардии переметнулся к Луису. И их целью был я. Похоже, мой отъезд на север они сочли идеальным моментом для удара.
Сначала капитан гвардии князя, теперь орден гвардейских рыцарей.
Повсюду расставлены петли.
Но в конечном счете они лишь затянутся на их собственных шеях.