Глава 84
Уровень вооружения дворянских ополченцев оказался на удивление посредственным. О полных латах не шло и речи – даже кольчуги были редкостью; большинство щеголяло в легких доспехах из толстой кожи. На самом деле, обеспечить отряд тяжелым снаряжением куда сложнее, чем кажется.
Представление о том, что любой аристократ баснословно богат – лишь предубеждение. В бытность рыцарем герцогства мне и самому доводилось подрабатывать на поручениях мелких чиновников, чтобы раздобыть лишнюю медную монету: вакантных мест при дворе на всех не хватало.
Костяк фракции принца Луиса составляли праздные дворяне, так и не сумевшие выхлопотать себе должность. Они сплотились вокруг него лишь в надежде, что если с Наследным принцем что-то случится, Луис взойдет на престол, и тогда-то они вдоволь натешатся властью.
За душой у них не было ничего, кроме титулов и родословных. Могли ли они вкладывать огромные средства в содержание личных армий? Разумеется, нет. Снаряжение солдат всегда служит точным мерилом достатка господина.
Сам я уделяю вооружению своих вассалов пристальное внимание. Если раньше они носили такие же легкие доспехи, то теперь их экипировка стоит около сорока серебряных монет – это лишь на ступень ниже лат. Да и оружие у них превосходное.
Будь против меня тяжеловооруженная пехота, я бы ни за что не полез на рожон. Это только в кино или комиксах латников рубят как солому; в реальности же меч их просто не берет.
И вы предлагаете мне бросаться на таких парней, сжимая в руке один лишь длинный меч?
Это не доблесть, а чистое самоубийство.
Если видишь тяжелую пехоту – правильнее всего дать деру.
Собственно, именно для борьбы с ними и придумали технику «полумеча», когда клинок перехватывают за середину и колотят противника гардой или навершием, как палицей. К счастью, сегодня использовать длинный меч в качестве дубины не пришлось.
Преданность солдат, готовых подставиться под удар ради спасения хозяина, заслуживала уважения.
Но им просто не повезло встретить меня.
Я отвел в сторону клинок первого бросившегося на меня бойца и подставил ему подножку. Потеряв равновесие из-за сместившегося центра тяжести, он рухнул на пол, и Антон тут же добил его точным уколом.
Рестлинг для рыцаря – это азы, фундамент мастерства.
Я привык использовать инерцию и массу противника против него самого.
Нет ничего проще, чем покончить с врагом, который уже валяется под ногами.
— Дзынь!
Следующий удар, нанесенный по диагонали, я встретил жестким блоком и перевел клинок вниз вправо. Противник, чей меч оказался прижат к земле, полностью открылся. Я тут же ударил его в лицо навершием.
— Хрясь!
— А-а-агх!
Связка из Крумпхау и удара навершием – мой излюбленный прием. Солдат рухнул, оглушенный мощным ударом в голову. Третий противник успел сократить дистанцию почти вплотную.
— Скрежет!
Мы вошли в байндинг – клинки сцепились. Солдат навалился всей массой, стараясь не дать мне пространства для маневра, но я воспользовался тем, что он слишком сильно подался вперед: рванул его на себя и подсек ногу.
— Господи, прими его душу без мучений!
— У-у-уа-а!
Антон закончил дело. В отличие от прошлых времен, теперь я по замаху и траектории вражеского клинка мгновенно понимал, как ответить эффективнее всего. Бесчисленные схватки отточили мое Фюлен – чувство меча.
— Дзинь!
— Клац!
На Антона тоже насел один из ополченцев. Впрочем, мой спутник, бывший гонец из Оэза, упорно тренировался в конном строю и по навыкам уже не уступал регулярным частям. Боевого опыта ему было не занимать, так что в схватке он не уступал.
Мне же пришлось разбираться с двоими сразу.
Главное правило фехтования:
Бей прежде, чем тебя окружат.
Когда один метит тебе в голову, а другой норовит проткнуть живот, концентрация важна как никогда.
Благодаря Фюлен я предугадал намерения врагов: принял на клинок диагональный удар первого, одновременно с этим неуловимым движением корпуса уходя от выпада второго.
Цверкхау – идеальный контраргумент против рубящих ударов сверху.
Сбив ополченцу стойку ударом обуха по плоскости клинка, я коротким выпадом уколол его в горло. Кончиком, не глубже – иначе лезвие застрянет в кости и его будет трудно вытащить.
И в то же мгновение обрушил меч на незащищенный затылок того, кто пытался достать мой живот.
— Вжик!
Шайтельхау не зря называют «ударом-вспышкой», – это молниеносная атака в голову. Словно две тропы, сходящиеся в одну: расправиться с двумя противниками можно почти одним движением.
— Кх-х… Не… не хочу умирать… кх-ха…
Раненный в горло солдат захлебывался кровью в агонии.
Я вогнал длинный меч ему в шею, обрывая мучения. Единственная милость, доступная на поле боя.
— …
Я видел такие полные отчаяния взгляды тысячи раз.
Но если не убьешь ты – убьют тебя. Не зря говорят: нет пощады большей, чем быстрая смерть.
Личная охрана виконта Дюмарка дрогнула, подавленная моим напором.
— Эй! Да что с вами такое?! Оплатите же своей службой мою доброту! Немедленно остановите его!
Дюмарк, подталкивая замерших в нерешительности солдат в спины, бросился бежать на второй этаж. Ополченцы, скрепя сердце, вновь кинулись на меня. Я понимал их положение, и оттого мне было почти жаль их.
Я принял летящий сверху меч на обух и тут же, используя вайндинг – круговое вращение клинком, – перехватил инициативу и рассек солдату висок. Второй попытался сделать выпад, но я отбил его оружие вниз и мгновенно полоснул снизу вверх.
Того, кто подобрался слишком близко, я оттолкнул в сторону техникой Крумпхау и, сделав шаг вперед, прошел мимо, перерезав ему горло. Последние из бойцов бросились на меня с криками, но их движения казались мне тягуче-медленными.
Немецкая школа фехтования нацелена на агрессию: переход от защиты к атаке происходит мгновенно. Приемы этих ополченцев были просты: удар сверху, выпад, диагональный срез.
Просто, быстро, эффективно – для обычного боя. Но против меня им хватило бы и одного взмаха.
— Гха-а!
Я пронзил горло последнего и отшвырнул обмякшее тело.
Почти все люди Дюмарка были выведены из строя. Некоторых я просто оглушил ударом навершия, так что убиты были не все.
— О-о боже! Это ловушка!
— Проклятый Дюмарк! Сбежал, бросил нас здесь!
Видя, с какой легкостью полегли их защитники, аристократы впали в панику. Трусость виконта, бросившего их на произвол судьбы, вызвала у них приступ ярости, смешанной с ужасом.
— С-сдаюсь! Я сдаюсь!
— Бросайте оружие! Кому говорю, сукины дети! Бросить мечи!
— Тех, кто не подчинится – рубите без раздумий!
— А-а-а-а!
Похоже, снаружи тоже всё заканчивалось. Судя по леденящим душу крикам и громогласному реву Виктора, дворяне, сглатывая слюну, начали опасливо коситься на меня. Защищать их было больше некому.
— Бросайте оружие, и я обещаю обойтись без грубостей.
— Ч-что?! Да как ты смеешь, ничтожный бастард!
— О, язык у тебя еще работает.
Я в один прыжок сократил дистанцию и впечатал навершие меча в лицо наглецу. Бил без тени жалости – судя по хрусту, кости носа просто вошли внутрь. Дворянин повалился на пол, заходясь в воплях.
Глядя на это, остальные поспешно побросали свои клинки.
— Мы… мы сдаемся!
— Только сейчас надумали?
Я хищно усмехнулся и сделал шаг к ним; они попятились, у них явно поджилки тряслись. Я перехватил длинный меч за лезвие. Увесистое навершие блеснуло в моих руках, превращая оружие в жутковатого вида палицу.
— Для начала примите-ка поздравления.
— Бам! Бом! Бах!
Я прошелся по ним навершием, словно устраивая обряд посвящения, а затем безжалостно приложил сапогом. Кое-кто до сих пор не мог поверить, что их, благородных господ, так беспардонно избивают. Еще бы, господа хорошие.
Только что вы хором проклинали бастарда, а теперь этот самый бастард охаживает вас мечом-дубиной. Впрочем, до смерти я их забивать не стал.
Они мне еще пригодятся.
А когда им предъявят обвинение в измене, князь сам решит их судьбу.
Их семьи не только лишатся титулов – все их привилегии лопнут как мыльный пузырь. Будучи придворной знатью, они даже сопротивляться не смогут. Были бы они местными феодалами, давно бы подняли мятеж.
Для принца Луиса это станет сокрушительным политическим ударом.
Главная проблема – слухи о Наследном принце. Надеюсь, это не обернется катастрофой.
— Командир, нам не нужно преследовать того сбежавшего дворянина?
— Я оставил метку. Можем не спешить.
У меня есть Скаут следопыта.
Наоборот, если этот тип поддастся инстинкту и рванет в свое тайное логово, мы накроем всю шайку разом. Побег виконта Дюмарка был для меня не более чем наживкой.
— Ба-бах!
Главные двери распахнулись с таким грохотом, будто их вынесли тараном, и внутрь ворвались мои люди.
Снаружи тоже кипела битва: пол был залит кровью, повсюду лежали тела. Виктор был перепачкан в красном не меньше моего – верный признак того, что он сражался в первых рядах.
— Сопротивление было сильнее, чем ожидалось. Пришлось немного повозиться.
— Хорошая работа. Каковы потери в ордене?
— Пятеро раненых и… один погиб.
Вот как. Как бы хотелось, чтобы враги гибли, а наши оставались целы. Но реальность далека от романтики. Я взглянул в сторону входа: Фиэль молился над телом павшего товарища.
— Погибший из отряда вице-командира Штайнхофа.
— Фиэль – парень чувствительный, будет винить себя в смерти подчиненного.
— Такова участь каждого, кто взял в руки меч. Смерть может настигнуть любого. Не берите в голову.
— …
По обычаю, снаряжение павшего воина переходит к ордену. Однако я изменил эти правила: теперь мы не трогаем вещи убитых, а отправляем их семьям вместе с пособием. Старые порядки казались мне варварством.
Благодаря этому преданность и боевой дух моих людей взлетели до небес. Виктор и Фиэль не раз твердили, что никогда не видели командира, который бы так заботился о своих солдатах. А я ведь просто делал то, что считал правильным.
— Хлоп! Хлоп! Хлоп!
Аристократке Мюхе, которая даже глазом не моргнула посреди этого кровавого хаоса, зрелище, похоже, пришлось по вкусу. Внимание моих бойцов тут же переключилось на нее.
— Блестящая работа, херр Штрайт.
— Что ты задумала? Разве ты не с ними заодно?
— Я лишь предоставила им свой салон, но в их делах не участвую.
Не с ними?
В другой ситуации я бы решил, что она лжет, но, к моему изумлению, это была правда. Она действительно не входила в их клику. Что же это значит? Заметив мой подозрительный взгляд, Мюхе прикрыла рот веером.
Она многозначительно улыбнулась и перевела взгляд на Бодо, который зашел следом за остальными. Стоило им встретиться глазами, как информатор так и подпрыгнул, пролепетав, что Черная вдова на него нацелилась, и поспешно спрятался за спину Антона.
Рыцари замерли в ожидании приказа, не зная, как поступить с дамой.
— Женщину не трогать. Сначала свяжите этих дворянчиков.
— Херр Штрайт так любезен с дамами. Это делает вас еще более желанным трофеем.
Я попытался прочесть ее мысли с помощью Скаута администратора, но она лишь с интересом наблюдала за мной, не выдавая истинных намерений. Я сел напротив нее.
Мюхе пила вино с изяществом хищника, одаряя меня завлекающими улыбками и кокетливыми взглядами. Но за этим фасадом скрывались острые шипы. Казалось, я смотрю на прекрасный, но смертоносный яд.
У этой женщины была худшая склонность: Похоть (Зло).
Не знаю, кто дал ей прозвище Черная вдова, но оно подходило ей идеально.
— Благородная госпожа Мюхе, не лучше ли вам вести себя осмотрительнее в моем присутствии?
— О, я заманила вас в свой салон, лишь подбросив наживку этому очаровательному мальчишке. Разве слуга с кучей карточных долгов – не идеальная приманка?
Значит, тот слуга всё-таки был подсадным. Разумеется, я проверил его через Скаут, прежде чем верить, но не нашел и тени лжи.
Это означало лишь одно: малый и сам не подозревал, что его используют. Теперь понятно, почему в доме не было видно другой прислуги.
Она предвидела всё, что здесь произойдет.
— Зачем было нас заманивать? Из-за того, что эти олухи порочили имя Наследного принца?
Я спросил прямо, хоть и завуалированно.
Похоже, саму Мюхе слухи о незаконнорожденности принца совершенно не трогали.
— Мне неважно, кто он по крови. Я сделала это лишь потому, что он меня попросил.
— Он? О ком ты говоришь?
— Приведите ко мне виконта Дюмарка. Тогда и поговорим, херр Штрайт.
Ума не приложу, как Пенслер, командир кавалерии, умудрился завести роман с такой женщиной.
Ему что, любая вдова по нраву? Даже если это Черная вдова?
Покачивая веером, Мюхе скрылась на втором этаже. Салон превратился в бойню, а она оставалась невозмутимой.
Поистине загадочная особа. Бодо, всё еще прятавшийся за Антоном, разразился ругательствами ей вслед.
— Старая потаскуха! Не в моем ты вкусе, поняла?!
— Что, расхрабрился, когда она ушла?
— Да у нее взгляд такой, что кровь стынет! В лицо я бы такое ни за что не вякнул.
Бодо передернуло; он сказал, что чувствовал себя так, словно его обвивает змея.
Я приказал Фиэлю закончить с уборкой внутри и временно занять салон, установив наблюдение. Сам же, взяв Виктора и его отряд, отправился в погоню за виконтом.
Его следы на крыше, куда он выпрыгнул через окно второго этажа, нашлись мгновенно. В этом главная сила Скаута следопыта – правда, он бесполезен, если преследуешь мертвеца или того, о ком нет никакой информации.
След Дюмарка привел к торговым рядам в переулках. Там я встретил торговцев, убиравших перевернутые телеги и рассыпанные овощи.
Они подтвердили: какой-то дворянин несся сломя голову, будто за ним черти гнались, сбивая всё на своем пути. Наконец, погоня привела меня к невзрачному домику простолюдина. На стук вышел изможденный мужчина.
— Ч-что вам угодно, господа?
— Сюда входил благородный господин?
— Н-не ведаю, господин рыцарь.
Даже Скаут не нужен, чтобы понять: он лжет. Я кивнул Виктору, тот отстранил мужика, и мои люди ворвались внутрь. Из дома донеслись женские крики.
— Командир! Сюда!
Я прошел вглубь жилища.
Это была спальня, и представшая картина была омерзительной.
Какая-то девушка, завернувшись в одеяло на кровати, дрожала и горько плакала. «Не ваших ли рук дело?», – мой яростный взгляд заставил бойцов замахать руками в знак отрицания.
— Командир, посмотрите на это платье. Похоже на дворянское.
— Неужели он решил удовлетворить похоть прямо во время побега?
— …Да быть не может. Чтобы сам виконт, и в такой момент…
— Хрусть!
Мы разнесли платяной шкаф и вытащили оттуда виконта Дюмарка.
Тот был совершенно голый и отчаянно брыкался.
— Сволочи! У вас нет права арестовывать меня, потомственного дворянина!
— Решил спрятаться в доме бедняка – так сидел бы тихо. Но тебе приспичило изнасиловать его дочь? И ты еще смеешь заикаться о дворянской чести?
— Наглец! Принц Луис этого так не оставит! Ты поплатишься!
Учитывая, что вся их затея провалилась, принц скорее первым открестится от таких союзников.
Будь я на месте Луиса, я бы из кожи вон лез, доказывая, что не имею к ним отношения.
Либо умасливать князя, либо бежать – третьего не дано.
Я хорошенько приложил вопившего виконта, чтобы замолчал, и велел тащить его в салон. Нагишом, на потеху всей округе.
В его положении обморок – это лучшее, что могло с ним случиться.
— Слухи не лгали, херр Штрайт, вы отменный ищейка.
Мюхе, казалось, была искренне впечатлена тем, как быстро я вернулся с добычей. На голого и жалкого Дюмарка она даже не взглянула.
— Я отведу вас к нему.
Мюхе провела меня в потайную комнату, скрытую за ее покоями. Помещение было весьма просторным. На диване в ожидании меня сидела женщина средних лет. Лицо незнакомое.
— Рада встрече, херр Штрайт. Меня зовут Клара.
— …Кто вы такая и что это за место?
Обстановка здесь явно была непростой.
Да и личность этой женщины оставалась для меня загадкой.
— Мой муж доставил вам немало хлопот.
— Муж? Позвольте узнать, чья вы супруга?
— Гюнтер фон Клюген. Я была его женой.
Меньше всего на свете я ожидал услышать здесь это имя.