Глава 81
Я и не подозревал, что за мной следят. И как давно это началось?
По словам Виктора, он почувствовал на себе липкие, неприятные взгляды ещё в королевском дворце. Сперва он списал это на обычное дворянское любопытство – мол, кто-то хочет поглазеть на знаменитого командира Рыцарей Шторма, – но ищейки следовали за ними по пятам, точно тени.
— Не знаю, виной ли тому годы затворничества, но я очень чутко реагирую на подобное внимание.
— Полезный навык. Сможешь их взять?
— Сложно сказать. Будет непросто, но я попробую.
Виктор, взяв с собой нескольких бойцов, скрылся в переплетении переулков. Я не понимал, зачем гвардии князя следить за мной, но в одном был уверен: целью был именно я. Ощущение чужого присутствия, незримое и навязчивое, никуда не исчезло.
Раз за дело взялась княжеская гвардия, значит, сам князь обратил на меня взор. Неужели мои последние шаги заставили его насторожиться? Одно осознание того, что я под колпаком, заставляло чувствовать угрозу.
Зачем князю следить за мной именно сейчас?
Впрочем, возможно, за мной приглядывали и раньше. То, что Виктор их заметил, скорее было ошибкой преследователей, благодаря которой я узнал о слежке. В груди вскипело раздражение.
Я надеялся, что Виктор со своими людьми сумеет устроить засаду, и я увижу эти наглые рожи воочию. Но, увы, затея провалилась. Стоило Виктору начать сближение, как взгляды исчезли.
Это значило лишь одно: где-то был ещё один наблюдатель. Должно быть, получив сигнал, они вовремя ускользнули из лабиринта подворотен, прежде чем бойцы успели замкнуть кольцо.
— Похоже, там был кто-то ещё. Сбежали в последний момент, словно крысы, — Виктор сплюнул.
Я не мог прямо сказать, что это люди князя. С точки зрения здравого смысла, я не должен был даже знать о слежке, не то что безошибочно определять их принадлежность. Но этот инцидент ясно дал понять: я под прицелом.
Поэтому я стянул в штаб ордена все доступные силы и усилил охрану периметра. В Брайсбурге у меня было законное право перемещаться с вооружённым отрядом везде, кроме площади перед королевским дворцом.
Я увеличил число дежурных рыцарей с тридцати трёх до пятидесяти пяти.
Остальные двадцать два человека оставались в Пойзене под началом Аугуста. Также я отправил в деревню гонца, чтобы тот привёз Бодо. Чтобы задействовать связи «дна», мне был необходим этот парень.
Фиэль, уезжавший в родовое поместье, вернулся на следующий день. Вид у него был измождённый, лицо осунулось, и я не удержался от вопроса. Фиэль, заметно смутившись, горько усмехнулся:
— Жена никак не хотела отпускать.
— Ох, ну тут уж ничего не поделаешь. Впредь будешь возвращаться домой каждый вечер.
— Она и так мне уже выговорила, мол, совсем о семье не думаю.
Виноват, не стоило задерживать семейного человека. Жена Фиэля, Элизабет, была подругой Хильды, и мы были знакомы. Как дочь виконта Лоэнверта, она отличалась весьма боевым характером.
— Господин Штейнхоф, будьте добры к супруге, — подал голос Виктор. — Когда человек, который всегда был рядом, внезапно исчезает, только тогда и понимаешь, насколько глубока эта зияющая рана.
— …Я запомню ваши слова. Но позвольте, а что же супруга вице-магистра?
— Умерла. Пока я был в походах, она скончалась от болезни.
Виктор с горечью приложился к кружке. С тех пор как Розенгартен стал временной казармой для рыцарей, потребление пива здесь выросло в разы. Сам Виктор предпочитал напитки с густым, горьким ароматом хмеля.
Возможно, этот вкус помогал ему заглушить ту горечь, что скопилась в душе.
Атмосфера стала тяжёлой, и Фиэль, желая сменить тему, тихо сообщил мне, что уже начал наводить справки о слухах, касающихся дома Штейнхофов.
Не знаю, насколько обширна осведомлённость дома мечников, но порой такой пронырливый друг может раздобыть информацию, о которой и не помышляешь. В полдень я отправился на проспект Байерн.
Как и говорил Айзенах, принц со свитой выбрался в город инкогнито. Чтобы не выделяться, я облачился в старую тунику и сюрко, которые носил прежде. Глядя на себя сейчас, я даже не понимал, как мог ходить в таком раньше.
— Часто вы так выбираетесь на прогулки? — Спросил я.
— Если не знать, чем дышит народ на самом дне, в итоге превратишься в птицу в золотой клетке.
— Что ж, похвально. Кажется, после войны вы изменились.
— Могу я считать это переменами к лучшему? — Принц Франц широко улыбнулся и протянул мне брецель, купленный у уличного торговца. Раз Вермеер уже вовсю жевал свой, за безопасность можно было не переживать. Хм, тот самый вкус – много соли, всё как раньше.
— По правде говоря, это действительно просто прогулка. Хотелось проветрить голову.
За то короткое время, что мы не виделись, принц будто стал другим. Поездку организовал Айзенах, и чтобы не мешать, я взял с собой только Фиэля. Однако взгляд Вермеера меня беспокоил.
— Как поживаете, сэр Вермеер?
— Хорошо. А как сестра? Как она устроилась?
— В Пойзене ей нравится. Она справляется с делами лучше меня, так что я со спокойной душой доверил ей управление.
— В ней я никогда не сомневался. Признаться, я по ней скучаю.
Что-то в его тоне казалось фальшивым.
Стоило мне проверить склонности Вермеера через систему, как причина перемены в его поведении стала ясна. Насколько я помнил, раньше его мировоззрение было «Верность (Добрый)». Теперь же значилось: «Верность (Нейтральный)».
На примере Винтера я знал, что характер может измениться под влиянием сильных потрясений, но что же повлияло на него? Ясно было одно: он сместился в сторону прагматизма, и это не сулило ничего хорошего.
Трудно было предугадать, к каким последствиям приведут эти метаморфозы.
— Фиэль, я слышал о твоих успехах на посту вице-магистра Рыцарей Шторма. Значит, ты отказал мне только ради того, чтобы пойти в услужение к господину Штрайту?
— Прошу прощения, Ваше Высочество.
— Дело прошлое, к чему извинения? Просто знай, что мне было немного обидно.
Принц Франц лукаво усмехнулся, заставив Фиэля окончательно занервничать.
К слову, как бы мне завести разговор о деле? Нужно было аккуратно перевести тему на королеву. Тем временем принц начал расспрашивать меня о всяких пустяках, которые его занимали.
— Каково это – быть лордом Пойзена?
— Сперва я был очень рад, что у меня есть своё поселение, но быстро осознал все ограничения.
— Ограничения маленькой деревни? Ну да, до статуса настоящего владетельного князя там далеко.
Называть себя «властителем Пойзена» было бы верхом самонадеянности – всё равно что величать себя королём сточной канавы. Безземельные дворяне, может, и лопнули бы от зависти, но в сравнении с крупными феодалами я был никем.
Принц спрашивал про жизнь в деревне, про Хильду и про то, как мне удалось вскрыть дело о растратах. Отвечая со всей искренностью, я наконец улучил момент для ответного вопроса:
— А как поживаете вы, Ваше Высочество?
— Знаешь, я и раньше это чувствовал, но сейчас вмешательство матушки в мои дела стало просто невыносимым.
— Франц, это весьма деликатная тема, — подал голос Вермеер.
— Да брось. Мы же не с кем-то чужим говорим, а с господином Штрайтом.
Вот оно. Нужная тема всплыла сама собой. Принц начал жаловаться на королеву: мол, она и прежде любила всё контролировать, но в последнее время её опека перешла все границы.
— Поэтому такие вылазки под предлогом прогулок стали моим единственным спасением.
— Я почти ничего не знаю о королеве, так что вряд ли смогу дать дельный совет.
— Ах да, ты ведь с ней толком и не встречался.
Я видел её лишь однажды – на церемонии награждения после войны. Тогда было не до неё, я толком и не разглядел её лица. Кто бы мог подумать, что ниточки потянутся именно к ней.
— Я встречался с принцем Луисом и принцессой Эванджелин, но с королевой – ни разу.
— Ты видел Луиса? Странно, он мне ничего не говорил.
— Мы мельком виделись с ним и Хильдой перед моим отъездом в Пойзен.
— Вот как. Впрочем, после того как здоровье его подвело, он стал буквально бредить рыцарством.
Было видно, что принц сочувствует брату. Однако мой скаутер показывал иное: Луис не питал к старшему брату никаких добрых чувств.
«Ложь становится истиной, а истина – ложью».
Это была одна из цитат Евангелия от Марка, которую Луис обронил при нашей встрече. Только сейчас я начал понимать, что он имел в виду.
— Матушка тоже давно хотела тебя видеть, но ваши графики никак не совпадали.
— Если это возможно, я бы и сам хотел представиться Её Величеству.
— Ты серьёзно? Боюсь, она может засыпать тебя весьма странными вопросами.
Вряд ли меня могло смутить что-то сильнее того, что я уже знал. Принц пообещал уточнить у матери и назначить встречу. Разговор шёл как по маслу, и я был доволен.
— Кстати, ты слышал, что Лео обручился?
— Сэр Вермеер? Нет, первый раз слышу.
— Франц! Мы же ещё не объявляли об этом официально… — Вермеер выглядел в крайности растерянным.
Принца же эта ситуация явно забавляла. С видом озорного мальчишки, выдающего великую тайну, он прошептал:
— Представь себе, его невеста – леди Майнхоф.
(Этот перевод распространяется бесплатно на LiNovel.ru. Поддержите переводчиков, читая оригинал там.)
Майнхоф? Тот самый придворный аристократ, которого убил Клуген?
Выбор был действительно неожиданным.
Насколько я помнил, эта леди когда-то сама вешалась на принца Франца, а тот использовал Хильду как живой щит, усаживая её рядом с собой. Хильда тогда страшно злилась, что её отрывают от меня ради таких глупостей.
И надо же – теперь она невеста Вермеера.
Пути любви неисповедимы.
— Она была единственной наследницей рода, так что ей во что бы то ни стало требовался муж, готовый принять фамилию её семьи.
— Могу представить, какая там выстроилась очередь. Или же ей угрожали?
— И то, и другое. В тот момент она нашла поддержку именно у Вермеера.
Зная характер Лео, он просто не смог пройти мимо дамы в беде, а там, видать, и чувства вспыхнули.
Вот только леди Майнхоф вряд ли питала ко мне симпатию. После смерти её отца род пришёл в упадок, а все сливки с этой ситуации снял не кто иной, как я – тот самый Рыцарь Шторма. Аристократическое общество соткано из зависти, и она вряд ли была исключением. Возможно, именно её влияние изменило мировоззрение Вермеера.
— А как же ваши помолвки, Ваше Высочество?
— Довольно, господин Штрайт. Это бестактный вопрос, — Вермеер резко оборвал меня.
Надо же, какая болезненная тема. Лицо принца Франца помрачнело.
— Продолжение рода – важнейший долг правящей династии.
— Франц, не стоит…
— Всё в порядке. Иногда хочется просто выговориться. Даже Лео женится, вслед за тобой, а мой брак всё ещё под вопросом. Не понимаю, что на уме у отца.
Принц вкратце перечислил мне сорвавшиеся союзы.
От Баварского герцогства до императорского дома Габсбургов – списку невест мог позаботиться любой, там были сплошь знатные фамилии. Берен был слишком лакомым куском, чтобы оставаться без кронпринцессы.
Хотя насчёт Габсбургов я бы поспорил. Насколько я помню, там сплошное генетическое вырождение и знаменитые челюсти.
Не знаю, почему князь тормозил женитьбу сына, но это наверняка связано с последними событиями. Сложно читать мысли тех, у кого в графе «склонность» значится «Заговор».
Прогулка закончилась спустя пару часов.
Принц не мог позволить себе гулять слишком долго – придворное духовенство, отвечавшее за его образование, не спускало с него глаз. Их влияние во дворце было огромным.
— Вермеер стал каким-то странным, — заметил Фиэль. — Раньше он не был таким резким.
— Согласен. Это не похоже на его обычную учтивость.
Люди меняются. Оставалось лишь надеяться, что перемены в Вермеере не ударят по принцу. Впрочем, главную цель я выполнил: через Франца я получил доступ к королеве.
Вернувшись в Розенгартен, я застал разъярённого Бодо и в край измотанного Антона. Я и не ожидал, что старик привезёт их обоих.
— Сначала бросаете меня следить за какими-то сырами, а потом средь бела дня похищаете?! Это как понимать?
— Он просто злится, что я вытащил его с мельницы, когда он ворковал с Норой, — невозмутимо пояснил Антон.
Ага, значит, с той настойчивой девчушкой у него всё слаживается. Бодо аж подпрыгнул на месте, когда Антон так беспардонно выдал его секрет. Старик довольно хмыкнул, и я тоже не сдержал улыбки.
— Прости, что прервал свидание. Как-нибудь познакомишь нас.
— Познакомить её с лордом, который рубит головы богатеям направо и налево?!
— …Пожалуй, она и впрямь может лишиться чувств.
Ничего, время лечит любые страхи.
— Послушай, малец, есть дело поважнее твоих амурных похождений. В трущобах обо мне ползут нехорошие слухи.
Бодо захлопал глазами. Процесс осознания пошёл. А следом пришла ярость – уже по другому поводу.
— Да какая сволочь посмела вякнуть против хозяина?!
Я осадил разбушевавшегося парня и объяснил ситуацию. Антон, услышав про версию с бастардом, пришёл в ужас.
— Это же гнусная, подлая клевета!
— Мне составить список всех этих вонючих Hurensohn, что распускают язык?
Список? Хм, а это мысль.
В будущем может пригодиться.
Глаза Бодо горели таким праведным гневом, что попадись ему кто из клеветников под руку – вмиг бы на фарш пустил. При всей своей дерзости, преданности Бодо было не занимать.
Я велел ему составить список, но предостерёг от необдуманных действий. Антона я приставил к нему в качестве охраны.
— Маркиз всё ещё не вернулся?
— Нет. Редко когда он уезжает так надолго.
— Ты совсем не волнуешься? Неужели за столько лет привык?
— И это тоже, но маркиз всегда присылает весточку, чтобы я не беспокоился.
Похоже, старик вовсю наслаждался возвращением к активным делам. Я подробно изложил всю добытую информацию в письме и отправил его Гёрингу.
Ральф и Стелла, устав сидеть без дела, вовсю помогали Гёрингу по дому. Обожаю людей со склонностью «Честность (Добрый)».
Они жаждали найти тех, кто погубил их родных, но понимали, что в одиночку им не справиться, а потому полностью доверились мне. Что ж, я как раз и занимался поиском истинного виновника.
— Господин, к вам прибыли из дворца.
— Из дворца? От кого именно?
— Это дворецкий Его Светлости князя.
Князь? Сейчас? И очень не вовремя.
После той слежки встречаться с ним было не слишком уютно, но отказать правителю невозможно. Я немедленно отправился во дворец.
Однако дворецкий повёл меня не в тронный зал, а к тренировочным полям на территории дворца. Резкий грохот выстрела заставил меня вздрогнуть. Что за чертовщина?
На стрельбище в окружении свиты стоял сам князь. В руках он держал огнестрельное оружие.
В воздухе висел едкий пороховой дым.
Я как-то запрашивал через верховного судью возможность внедрения огнестрела в армию, и, видимо, настал час получить ответ. Князь, судя по всему, всерьёз увлёкся новинкой и лично проверял её в деле.
Соблюдая этикет, я подошёл ближе.
— Я решил испытать оружие, которое вы просили. Что скажете?
— Не ожидал, Ваша Светлость, что вы лично займётесь этим вопросом.
Я-то думал, бюрократы из арсенала просто швырнут мне пару стволов.
Что ж, вот и новая точка соприкосновения с князем. Слухи о моём «незаконном происхождении» теперь точно вспыхнут с новой силой.
— Любопытная штуковина. С пятидесяти шагов она способна пробить даже тот доспех, которым вы так гордитесь.
Князь протянул мне оружие. В нос ударил резкий аммиачный запах. Так вот он какой, дымный порох. Прототип ружья, который я знал, но с характерным фитильным замком.
— Аркебуза (Arkebuse). Так её называют на севере.
— Значит, воспламенение происходит при контакте фитиля с полкой?
— Именно. Вижу, вы разбираетесь. Не желаете попробовать?
Оружейник подал мне уже заряженную аркебузу. Тлеющий фитиль был зажат в губках курка. Мне объяснили, что нужно просто прицелиться и нажать на спуск.
Хоть это и была фитильная аркебуза, опыт обращения с оружием у меня имелся. Я быстро принял стойку и поймал цель в прорезь прицела. Оружейник, увидев, как уверенно я держу ствол, явно удивился.
— Пш-шик!
Раздался хлопок, и пуля устремилась к цели. В тот же миг густое облако дыма с полки на мгновение ослепило меня.
В горле запершило от гари и вони аммиака. Ну и копоть!
— Кхе-кхе! — я зашелся в кашле.
— Ха-ха-ха! Видимо, даже для вас это оружие оказалось с характером.
— Попадание!
— …Что? Попадание?
Моя пуля угодила прямиком в центр мишени.
Лицо князя заметно вытянулось.