Глава 78
Винтенхайм – самая северная деревня, расположенная у границы Розенхайма и Эссенбаха. Она примыкала к реке Майн, поэтому здесь процветали и земледелие, и рыбный промысел, а славилось это место богатыми уловами угря.
В аристократическом обществе угорь считался изысканным деликатесом. Как-то раз я пробовал его вместе с Хильдой – это было рагу из угря, в которое зачем-то накрошили уйму конских бобов. Моему вкусу такое блюдо совсем не отвечало.
Будь он зажарен на открытом огне, я бы съел его с удовольствием, но так готовили только простолюдины, а благородные к подобному не прикасались. Ну, погодите у меня – со временем я введу это в моду. Собственно, это и была одна из причин моего визита в Винтенхайм.
— Я временно исполняющий обязанности управляющего, направленный министерством внутренних дел, — поприветствовал меня чиновник. — Для нас большая честь принимать лорда в наших краях.
— Благодарю за радушный прием. Но я прибыл сюда не как лорд Пойзена, а как командир ордена Рыцарей Шторма.
— Ах! Прошу прощения, господин командир.
Поскольку титулов у меня накопилось немало, я решил внести ясность: если дело касается управления землями – звать меня лордом, если рыцарских дел – командиром. Вассалы же называли меня просто господином. Так что в данный момент я был командиром.
Тот факт, что здесь заправлял временный чиновник, а не постоянный управляющий поместьем, означал лишь одно: здесь тоже воровали налоги. Временный управляющий явно нервничал – приветствуя меня, он буквально обливался потом.
— Твоего предшественника отозвали в Брайсбург? — Спросил я.
— Инспекторы из министерства юстиции обнаружили признаки хищения налогов и под конвоем отправили его в столицу.
Сейчас министерство юстиции обладало огромной властью. Министерство внутренних дел должно было ответить за халатность управляющего, а министерство финансов уже прибрал к рукам Адельберт. Политический расклад в центре становился всё любопытнее.
— Осмелюсь спросить, господин командир, что привело вас в Винтенхайм без предупреждения?
— Пользуясь судебными полномочиями, я прибыл, чтобы поймать опасного преступника, чье местонахождение неизвестно.
Я приехал в деревню по просьбе верховного судьи. Ориентировок было много, и я долго гадал, за кого взяться первым, пока Хильда, изучавшая списки вместе со мной, не указала на Винтенхайм.
Убийца из этой деревни вызвал у неё куда больший гнев, чем другие преступники.
И, надо признать, он действительно совершил нечто чудовищное, раз довёл её до такого исступления.
— Ах, вы по поводу того происшествия!
Дело должен был закрыть прежний управляющий, но раз его уволокли в Брайсбург, ответственность легла на плечи этого бедолаги. Месяц назад Винтенхайм потрясло кровавое убийство.
— Это отродье Сатаны, что жестоко пытал и убил собственную семью, должно быть поймано. Мой предшественник не провел должного расследования, поэтому я возобновил поиски, но убийца словно сквозь землю провалился.
Этот управляющий, чья склонность была отмечена как «Стремление к успеху (Добро)», не скрывал своей ярости. То, что он затеял повторное расследование, уже выделяло его на фоне вороватого предшественника.
Хотя, по идее, такая реакция должна быть нормой.
— Я здесь как раз за ним. Для начала покажи мне место преступления. Где это случилось?
— В доме лесничих в западном лесу. Я дам вам проводника.
Управляющий приставил ко мне местного жителя, который был дружен с семьей лесничих. Зная, что я арестовал банду «Шварц Вольф», он выказывал мне безграничное доверие.
Он даже пообещал оказывать любую поддержку по первому моему слову.
Всё-таки репутация – великая вещь. Именно благодаря ей управляющий так охотно шел на контакт.
Мои подчиненные даже немного растерялись: они впервые видели чиновника, который не пытался ставить палки в колеса.
Видимо, привыкли к постоянному саботажу.
— Командир, а того парня из Айстена тоже увезли под стражей? — Спросил Виктор.
— Думаю, не только его. Скорее всего, всех управляющих, замешанных в делах, вымели подчистую.
Виктор, чья семья едва не погибла от рук «Шварц Вольф» из-за преступного попустительства властей, питал к управляющему Айстена лютую ненависть. И наверняка был прав – тот наверняка погорел на коррупционном скандале.
Прибытие рыцарского ордена взбудоражило деревню.
Было заметно, как мужчины поспешно прячут женщин. Одна из жительниц реагировала особенно остро – скаутер показал, что она пребывает в состоянии крайнего беспокойства. Да не съем я тебя.
Впрочем, в любом месте приходу вооруженного отряда не рады.
Я бы и сам не хотел видеть чужих солдат в своих владениях.
С другой стороны, «Шварц Вольф» тоже были чужаками, но жители Пойзена их не боялись. Своих рыцарей они уважали и доверяли им, зная, что те подчиняются лично лорду и не творят бесчинств.
— Вот здесь, — произнес проводник.
Он указал на три деревянных дома в самой чаще леса. Место было неплохое: рядом протекал ручей, сквозь кроны деревьев пробивалось солнце. Но когда мы подошли ближе, проводник отстал и замер в отдалении.
— Ты чего? — Окликнул я его.
— Это… это проклятое место.
В церкви часто называли отцеубийц «отродьями Сатаны», и эти речи настолько впечатлили простых людей, что округу наводнили слухи о проклятии. Вечно они со своим проклятием, тьфу!
— Значит, ты боишься проклясться, а мне, по-твоему, всё равно? — Усмехнулся я.
— П-п-простите, господин!
— Подойди и открой дверь. Живо.
Я мог бы сделать это сам, но таким типам полезно лично «вкусить» проклятия. Проводник, только что визжавший от ужаса, под тяжелым взглядом вооруженных всадников внезапно явил чудо и переборол свой страх.
— Скрип…
— Меня теперь собственный сын убьет! О-о-о!
— Хватит нести чушь, — оборвал я его. — Лучше излагай суть дела.
Тела давно убрали, но повсюду чернели пятна засохшей крови. В доме, лишенном человеческого тепла, воцарилась гнетущая, леденящая кровь атмосфера. Снаружи всё казалось мирным, но внутри картина была жуткой.
— Род Винтенвальд жил здесь испокон веков. Раз в два дня они приходили в деревню за припасами. Я дружил с Ральфом, — начал объяснять проводник, пугливо озираясь.
Пока он говорил, я активировал «Скаут следопыта», пытаясь отыскать секретное пространство. Фамилия Винтенвальд была образована из названия деревни и профессии.
У простолюдинов не было родовых имен, поэтому они часто соединяли место жительства и род занятий. В Пойзене, например, лесничие звались Пойзенвальдами.
В массовой культуре была популярна фамилия Шмидт – «кузнец». Может, из-за звучности?
— Мы с ним часто выпивали в таверне и играли в карты, — продолжал проводник. — А потом он вдруг пропал. Первым неладное заподозрил воскобойник, у которого было дело к лесничим.
Тогдашний управляющий собрал ополчение и оцепил дом. Проводник вспомнил, как впервые увидел тела – всех замучили до смерти. Он содрогнулся от этих воспоминаний.
Единственным подозреваемым стал Ральф – единственный выживший, который бесследно исчез. Церковь объявила его чудовищным убийцей, но с тех пор не удалось найти ни одного его следа.
В нижней части дверного проема я обнаружил небольшую нишу.
Подходящий размер, чтобы спрятать что-то ценное.
— И как по-твоему, — спросил я, — этот Ральф похож на убийцу?
— Ну… — Проводник замялся и нерешительно добавил:
— Он был парнем тихим. Не из тех, кто способен на такую жестокость.
— Значит, есть вероятность, что это не он.
— Это был демон в его обличье! — Выпалил вдруг мужик. — Нечестивое отродье Сатаны захватило его плоть и сотворило это злодейство, не иначе!
А, ну конечно.
Я велел вывести проводника вон.
За его бесконечное поминание Сатаны пара моих рыцарей «помогла» ему внимательнее изучить дно ближайшего ручья.
Я запустил руку в тайник и нащупал маленькую шкатулку. Похожая была у топазовой броши, которую я подарил Хильде. Внутри оказалось изящное головное украшение с мелкими камнями.
Что это? Одной вещицы мало, чтобы понять смысл.
Возможно, это была дорогая сердцу реликвия хозяйки дома.
Разумеется, я забрал её себе. Сойдет за заколку для Марии.
Больше ничего ценного не нашлось.
Жаль, что «Скаут следопыта» не умеет восстанавливать цепочки старых следов.
— В этом лесу ведь живут и охотники? — Спросил я позже.
— А, да. Семья Хайнъегер.
Пришедший в себя после холодного купания проводник стал на редкость услужливым.
«Егер» означало «охотник», а «хайн» было созвучно с «хайм», – домом. Так и получилась фамилия. Проводник повел нас к их хижине, которая оказалась довольно далеко.
Глядя на неё, я невольно вспомнил резню, которую устроили в лесу наемники из «Шварц Вольф». К этому моменту их самих наверняка уже вдоволь попытали в министерстве юстиции, выбили сведения о заказчике и обезглавили.
— Мы сочувствуем трагедии лесничих, но нам ничего не известно, — заявил глава охотников.
— Неужели? Я не только командир ордена, но и лорд Пойзена. Я знаю быт лесничих и охотников. Живя бок о бок в лесу, вы не могли не общаться.
— Простите, но наш род с лесничими не ладил.
— Это правда, — вставил проводник. — Потому они и живут так далеко друг от друга.
Я продолжал давить на охотников, но те стояли на своем. Скаутер подтверждал: они говорят правду.
Я уже собирался уходить ни с чем, как вдруг заметил дочь охотника.
Хм. Кажется, я видел её в деревне.
Она запомнилась мне своей чрезмерной тревогой. Глянув через скаутер, я увидел, что её буквально парализует страх.
— Ты. Видела Ральфа? — В лоб спросил я.
— …Н-нет, — выдохнула она.
Ложь.
Бинго! Не знаю, почему она его покрывает, но теперь она на крючке.
А уж давить на таких лгунишек – мой конек.
— Ты сейчас мне лжешь. Я чту рыцарский кодекс и не горю желанием пытать беззащитную женщину. Говори честно. Не заставляй меня отдавать приказ.
— Господин командир! Моя дочь ничего не знает! — Охотник бросился защищать девушку.
Я кивнул Виктору. Тот неохотно, но приказал своим людям скрутить охотников. Те даже не успели оказать сопротивление.
Атмосфера мгновенно накалилась. Девушка дрожала так, будто у неё вот-вот остановится сердце. Бледная кожа и холодный пот говорили о её отчаянии, но она упорно молчала.
— Не хочешь говорить? Что ж, ладно.
Не хотелось до этого доводить.
Я обнажил кавалерийский меч и приставил его к горлу охотника.
Холодный блеск острого лезвия обещал быструю расправу. Ханс постарался на славу, когда затачивал его.
— Формально я не имею права убивать подданных королевского домена, — холодно произнес я, — но раз вы покрываете убийцу, я могу казнить вас на месте своей властью. Неужели этот парень тебе дороже семьи?
— Я… я всё скажу! Пожалуйста, отпустите отца!
С этого и надо было начинать.
По моему знаку Виктор и рыцари отпустили охотников. Проводник, увидев мою суровость, окончательно оцепенел.
Но охотники, кажется, были больше потрясены не угрозой казни, а тем, что их дочь что-то скрывала. Они же ведь не ладили с лесничими.
— Ах ты дрянь! Всё-таки с ним сталась?! Жить надоело?!
— Он никогда не убивал своих родных! Поверь мне, отец! — Кричала девушка.
— Глупая девка, ты погубишь весь наш род!
Охотник в ярости едва не набросился на дочь, но рыцари и остальные домочадцы удержали его.
— Господин! Умоляю, пощадите Ральфа! Он не совершал этого! В ту жуткую ночь он был со мной! — Она зашлась в рыданиях.
— Ах ты… Я же велел тебе не видеться с ним!
— Хрясь!
Я понимал гнев родителя, но он слишком мешался, так что я приложил его по затылку навершием меча. Оставив обмякшего охотника на попечение семьи, я вывел девушку из хижины.
Я поступил так, потому что скаутер подтвердил: она говорит правду. А значит, Ральф не убийца. Похоже, я вляпался в какую-то мутную историю.
— Если он действительно невиновен, как ты говоришь, я помогу. Веди нас к нему и не бойся.
— Докажите, что он не виноват! Прошу вас, господин! Я… я жизнь за него отдам, если надо!
Ну и речи пошли.
Видимо, она и впрямь сильно любит этого парня.
Иронично: две враждующие семьи, чьи первенцы полюбили друг друга. На фоне резни и пепелища романтики было маловато, но мне всё равно вспомнились Ромео и Джульетта.
Девушка привела нас к пещере.
Узкий вход вел в довольно просторный грот. Спрячься тут – вовек не найдут. Правда, шансы быть съеденным медведем или волками здесь тоже весьма велики.
— Ох?!
Юноша, колотивший дрова снаружи, при виде нас едва не лишился чувств.
Он начал затравленно озираться, присматривая путь к отступлению.
— Неужели бросишь свою женщину и сбежишь? — Громко спросил я.
Парень замер как вкопанный. А его возлюбленная бросилась к нему с объяснениями:
— Ральф! Не беги! Этот господин поможет доказать твою невиновность!
Услышав её голос, Ральф робко шагнул навстречу. Рыцари тут же взяли его в кольцо. Глядя на этого парня, я и сам засомневался, что он мог сотворить такое.
Его склонность была «Честность (Добро)».
Этой черте я доверял больше всего – у большинства моих вассалов была такая же.
— Клянусь Богом, я не убивал своих! — В отчаянии воскликнул Ральф.
Он горячо доказывал свою непричастность: мол, в тот вечер был с любимой, а когда вернулся домой – там уже всё было кончено. Напротив, он мечтал найти того, кто расправился с его семьей.
Я попытался сопоставить факты.
Странно было то, что жертв перед смертью долго и мучительно пытали.
Это наводило на мысли. Пытки, если только их не проводит конченый садист, обычно применяются, чтобы что-то выведать. Но что можно было выпытывать у простых лесничих?
— П-перед смертью бабушка наказывала мне найти какую-то реликвию! — Вспомнил вдруг парень.
— И ты её нашел?
— Н-нет! У меня всё в голове помутилось…
Ему было не до реликвий – от страха он бросился к невесте и с тех пор прятался в пещере. Какой из него убийца? С его-то «честной» натурой он и мухи не обидит.
Тут я вспомнил про заколку, найденную в хижине.
— Это не её ты искал? — Я достал вещицу.
— П-похоже на то! Но откуда она у вас?
— Провел несанкционированный обыск в твоем доме. Уж извини.
Стоп, тут еще что-то есть.
Доставая заколку, я не заметил, что на дне шкатулки лежит лоскут ткани. Это оказался платок с вышитой надписью.
«Рудольф Риттер фон Карлштадт – Лидии»?
Романтичный подарок, явно предназначенный возлюбленной. Но я никогда не слышал фамилии Карлштадт. Судя по титулу Риттер, этот человек явно был рыцарем герцогства.
Однако Фиэль, похоже, узнал это имя.
— Командир, там действительно так написано? — Переспросил он.
— Сам посмотри. Вышито черным по белому. Знаешь этого рыцаря?
— Странно всё это. Насколько мне известно, Карлштадт – это род Хранителей врат дворца. Что же их вещи делают здесь?
— Что? Хранители врат? — Я опешил.