Глава 77
Верховный судья явно растерялся: он ожидал, что я попрошу для Пойзена чего-то более приземлённого, а я внезапно заговорил об огнестрельном оружии. Впрочем, это была не прихоть, а ставка на будущее.
Пытаться создать мощную армию с нынешним уровнем технологий – пустая затея. Меня интересовали не столько характеристики этих примитивных мушкетов, сколько методы их использования. Ресурсы достать легко, а вот оружие – куда сложнее.
Пока ещё длится эпоха рыцарей, верных идеалам благородного натиска, но скоро поле боя будет принадлежать пороху. Именно поэтому я развиваю лёгкую кавалерию, а не цепляюсь за тяжеловесных латников.
— При покойном короле уже пытались внедрить огнестрел, — заговорил верховный судья, — но военное министерство и министерство финансов встали в позу, и затея провалилась.
— Слишком сложно в эксплуатации?
— У самих ружей было полно изъянов, а порох, помнится, стоил баснословных денег. Твой тесть тогда заявил, что это неэффективно, а финансисты просто не захотели раздувать смету.
Надо же, редкое единодушие военного и финансового ведомств.
К тому же церковь прокляла эти «громовые палки» как дьявольское изобретение. Говорят, на первых испытаниях дворяне из Берена были в ужасе: грохот и густой дым напоминали им о Чистилище.
— Хоть твоя просьба и необычна, думаю, Ваше Высочество её одобрит.
Забрать старьё, пылящееся в королевском арсенале, – дело нехитрое. Корона всё равно не знала, что с ним делать, а я смогу на практике проверить свои тактические задумки.
— Теперь личная просьба? Для лорда Пойзена я готов сделать исключение, но надеюсь, она будет благоразумной.
— Разумеется. Я понимаю, что это тоже своего рода сделка.
— Хо-хо, а ты знаешь толк в делах. Ну, выкладывай.
Я вкратце обрисовал ситуацию со Штоками – четой палачей. Едва услышав об их ремесле, судья брезгливо поморщился, но гнев на меня изливать не стал.
— Будь ты в ссоре с юстицией, я бы сейчас рвал и метал.
— Понимаю. Мало кто просит подделать документы для палачей.
— Да не «мало кто», а вообще никто на моей памяти! — Судья усмехнулся. — Это событие войдёт в анналы судебной истории.
«Ого, неужели всё настолько серьёзно?»
Верховный судья задумался, взвешивая выгоды. В итоге наши добрые отношения перевесили: он согласился помочь.
— Моя неприязнь – это лишь личное, не бери в голову. Я выполню твою просьбу.
Сама подмена личности – задача плевая. Я обратился именно к юстиции, потому что помнил рассказы тестя и Михаэля о теневой стороне этого ведомства.
Обычно аристократы приходят сюда с такими деликатными просьбами, когда нужно пристроить бастарда. В благородном обществе незаконнорожденный ребёнок порой приравнивается к клеймёному преступнику. Это позор, который нужно спрятать.
Те, в ком осталась капля отцовских чувств, просят ведомство сменить чаду имя и отправить подальше. Те, кто пожёстче, избавляются от проблемы радикально.
Министерство могло бы использовать этот компромат для шантажа, но тогда всё дворянство столицы поднялось бы на дыбы. Это своего рода негласный договор: перейдёшь черту – и юстиция окажется в кольце врагов.
Нужно быть безумцем, чтобы так рисковать.
— Жаль, что после поимки «Шварц Вольф» громких дел у нас не было. Не засиживайся в Пойзене, пользуйся своими судебными полномочиями. Считай, это будет платой за услугу.
— По рукам. Скоро вышлю вам парочку отъявленных мерзавцев.
Пока я обустраивался в Пойзене, всё недосуг было заняться охотой на бандитов. А ведь за это полагались Квесты. Раз уж очки стали на вес золота, пора поднять тяжёлую задницу и начать действовать.
Узников, что чахли в моей тюрьме, я передал судье. Контракты с палачами были расторгнуты. Хоть я и имел право сделать это в одностороннем порядке, всё же выплатил им достойную компенсацию.
Со Штоками мы расстались тепло, пообещав друг другу встретиться в будущем.
Кажется, они уже признали во мне господина: уходить им явно не хотелось. Но раз верховный судья взял дело на контроль, скоро будут хорошие новости. Нужно будет придумать им достойные фамилию и имена.
[Генератор очков устанавливается в родовом поместье дома Штрайт. Текущий центр владений: Пойзен. Установить Генератор очков 1-го уровня (20 очков)?]
Эта штука пассивно приносит доход без всяких заданий. Максимальный, пятый уровень даёт 100 очков в сутки, а первый – 20.
Стоимость апгрейда удваивается с каждым шагом. То есть, чтобы выйти на сотню в день, придётся ввалить в это дело в общей сложности 62 000 очков.
С другой стороны, инвестиция оправданная. На пятом уровне за год набежит 36 500 очков. К тому же этот бонус распространяется на все земли во владении.
Больше земель – больше множитель. Так что цена не такая уж заоблачная, просто сейчас мой бюджет трещит по швам. Пока ограничимся скромным первым уровнем.
[Генератор очков 1-го уровня (20 очков) установлен в резиденции лорда.]
[Списано 2 000 очков.]
[Приобретён Щит дома Штрайт (1 шт.).]
[Списано 1 000 очков.]
В кошельке осталось всего 155 очков. Слава богу, я не забрасывал ежедневные тренировки, что принесло мне лишнюю тысячу. Для рыцаря дисциплина – это всё.
Щит дома Штрайт – предмет декоративный. Он даёт пассивный бонус в 10% только строению, на котором висит. Складывать их нельзя: хоть десятью обвешай одну ратушу, эффект останется прежним.
Зато один щит может влиять на целую группу связанных помещений. С ростом земель спрос на такие артефакты будет только расти. Для земельных угодий, кстати, есть аналогичные знамёна.
Я даже подумывал впихнуть в одно здание и мастерские, и склады сырья для эффективности. Эдакий прообраз фабрики, но в нынешнем Пойзене это не провернуть – масштаб не тот.
С населением тоже произошли изменения.
После приезда семьи пасечников (10 человек) нас стало 288, но когда тринадцать смутьянов отправились в Лилль, число упало до 275. Это без учёта меня и моих вассалов – только чистокровные общинники.
До статуса «большого поселения» в 500 душ ещё топать и топать.
Может, поискать в Брайсбурге беженцев из Пойзена и, проверив их склонности, вернуть домой?
Искусственно раздувать население – дело тонкое. Нужно учитывать местечковый патриотизм, национальные тёрки и закрытость деревни. Насильственное смешение – путь в никуда.
Даже в моем мире этнические конфликты не утихают столетиями. Если принимать всех бродяг без разбору, рано или поздно умоешься кровью.
Быть лордом – та ещё головная боль.
Кстати, после покупки щита он не материализовался у меня в руках. Вместо этого Система выдала чертеж на дорогом пергаменте. Мол, делай сам.
Сколотить основу смогут и наши плотники, а вот с росписью беда.
— Сможете повторить это один в один? — Спросил я мастера.
— Да, ваша светлость! Смастерить-то смастерим, но вот узоры… я в красках не силён.
— А, ну да. Нужно найти художника.
И тут я вспомнил об одном человеке.
В деревне всё ещё жил тот живописец из Брабанта, которого подлечил Шток. Он обитал при церкви. Правая рука у него не действовала, но левой он увлеченно восстанавливал фрески на стенах.
Андреас был так тронут его рвением, что кормил и поил его за счёт прихода. Мне же лучше – никакой лишней нагрузки на казну.
— Такой рисунок я и левой рукой осилю, — заверил меня художник.
— Вот и отлично. Как только щит будет готов, берись за кисть.
— Как раз искал, чем занять себя. Благодарю.
Боль в руке у него поутихла, и он стал куда спокойнее. Раньше он походил на человека, у которого вылетел важный винтик, но за работой выглядел вполне солидно.
Разобравшись с художником, я отправился к Винтеру проверить, как дела на стройке конюшен. Каркас уже стоял, границы участка были размечены. Я велел оставить место под возможное расширение.
— Места хватит на сотню голов. До королевских заводов далеко, зато пастбища здесь знатные. Я сделал ставку не на количество, а на условия. Монблан и Тень будут довольны.
— Хорошая работа. Когда закончите?
— Месяца через два.
Наконец-то прекратятся жалобы Монблана и Тени на то, что им приходится стоять в одном хлеву с коровами. В планах было и расширение общих коровников – пора приучать людей к гигиене.
Многие пойзенцы до сих пор живут под одной крышей со скотиной. Древний германский уклад: в одной комнате люди, в другой – козы. Отсюда и вечные вши.
Я решил собрать всю деревенскую скотину в одном большом комплексе.
Понимаю их страх потерять кормильцев, но паразитов надо выводить. Смена образа жизни – дело болезненное, но необходимое.
Тем временем Аугуст подкинул мне новых забот.
Даже чай из роз, принесённый Даниэлем, не помог расслабиться.
— Ваша светлость, доклад от охотников и лесников.
— Ну что там ещё? Опять стадо туров пришло из Оэза и они просят дозволения на охоту?
Охотники берегли мой лес от браконьеров, а лесники следили, чтобы народ не вырубал всё подряд на дрова. Теперь же они официально запрашивали разрешение на отстрел диких быков.
Туры… Что-то знакомое.
Точно, видел документалку на Ютубе.
Огромные дикие быки, предки домашних коров. В Европе они вымерли: в позднем Средневековье их популяцию пытались спасти польские короли, но последний тур пал в начале XVII века. Я не эко-активист, но как-то обидно стало.
— С этого момента охота на туров запрещена.
— Что? Но почему, ваша светлость?
Я попытался объяснить, что их и так мало и вид на грани исчезновения, но Аугуст лишь хлопал глазами. Понятие «краснокнижный вид» для него пустой звук.
В общем, когда аргументы кончились, я просто придавил авторитетом.
Теперь охотники и лесники – официальные опекуны туров. Те, кто раньше их гнал, теперь будут охранять. Велел регулярно пересчитывать поголовье.
Работы прибавилось, но я назначил им жалованье за это.
Будет прирост стада – выпишу премию.
По крайней мере, на моей земле эти быки теперь в безопасности. Не знаю, спасёт ли это вид в целом, но я сделал что мог.
— Как тебе новый дом? — Сменил я тему.
— Весьма недурно. Только боюсь, как бы скверна изменников на меня не перекинулась.
— Если так судить, мне в Розенгартене вообще жить нельзя.
Дурная слава моего поместья понемногу угасала. Да, два рода, владевших им, пресеклись, но с тех пор как я въехал в него, мои дела только шли в гору.
Аугуст решил для себя, что моя аура и достоинство барона выжгли весь негатив. Что ж, истинно верующий всегда найдёт удобное объяснение. Я отдал Аугусту дом одного из раскулаченных богатеев, чтобы укрепить статус верного рыцаря.
Жить в приживалах у старосты Вентнера ему было уже не по чину.
Оставалось ещё четыре крепких дома. Один я отдал Михаэлю и жене шурина под дачу.
Разумеется, перед этим я лично проверил все тайники и выгреб заначки на чёрный день. Люблю это занятие. Итого, помимо скотины, с зажиточных крестьян удалось стрясти 12 золотых монет.
На стройку пастбища и коровников ушло 8, так что я ещё и в плюсе остался на 4 золотых. Чистая прибыль на пустом месте. Решил пустить эти деньги обратно в развитие деревни.
Оставшиеся три дома я поручил приглядывать Даниэлю.
Тот так и подскочил от навалившейся работы, но это ему в наказание.
Я застукал его в углу, когда он вовсю лобызался с Сабине, сестрой Ханса, которая забежала в ратушу по делам. Из-за них мне пришлось самому заваривать чай. Редкая гадость получилась.
— Сёрб.
Ответа на письмо из Эзнерка всё нет. Судя по тому, что поток купцов с севера иссякает, там что-то затевается.
— Сёрб.
Старик Бертхайм тоже молчит. Он там вовсю копает под королевские интриги, а я сижу в неведении. Виктор тоже как-то подозрительно на меня косится.
Кстати, Симон после выписки из госпиталя решил осесть в Пойзене вместе с Натали. Оставлять её одну в штабе рыцарей было боязно.
Парни там, конечно, славные, но если вдруг кто-то на неё положит глаз, нам с Виктором будет очень неловко. До поножовщины может дойти.
Натали я пристрою в горничные к Хильде. Бейли – сестра Вентнера – и жена Оскара уже стонали от нехватки рук. Хильда в вопросах хозяйства была сущим спартанцем.
Благодаря десятипроцентному пассивному бонусу на производство показатели в отчётах поползли вверх. Хильда пару дней понаблюдала за этим и… просто удвоила норму выработки.
А всё потому, что стоило людям выполнить план, как они тут же начинали бить баклуши. С бонусом это стало слишком заметно.
Она выстроила целую систему надзора с помощью служанок. Теперь до самой вечерней мессы никто не смел отлынивать. Удивительно, но они всё равно успевали всё в срок.
Вот откуда взялся излишек продукции.
«Хм, сюда-то я щит и повешу».
У Хильды обнаружился недюжинный талант к управлению.
Бодо ещё не прислал отчёт из сыроварни.
Там тоже надо будет переходить с палочной системы на почасовую, как только объёмы вырастут.
Половину всего произведённого за день забираю я. Больше продукции – больше мой куш, но и доля крестьян растёт пропорционально. Опять же, вопрос эффективности.
Нужно будет проверить мушкеты, когда прибудут, и решить вопрос с пошлинами между Брайсбургом и Розенхаймом. Они сейчас просто грабительские.
Если я снижу, а сосед – нет, толку будет ноль. Лорды к торговле относятся настороженно, там такой клубок интересов, что без пол-литру не разберёшься.
Обидно. Рядом крупнейший рынок Берена, и если бы караваны ходили свободно и без пошлин, цены бы упали, а мы бы на поставках озолотились.
От этих дум я даже за ужином сидел смурнее тучи. Хильда, не выдержав, прижала мою голову к своей груди и заговорила, как с капризным ребёнком:
— Вольф, не спеши. Я понимаю, планов у тебя громадьё, но за один день мир не перевернёшь. Поверь в завтрашний день, у нас впереди вся молодость.
— Неужели со стороны кажется, что я так тороплюсь?
— Ты похож на мальчишку, который хочет переделать все дела сразу и никак не может остановиться.
Эти слова подействовали на меня как ушат холодной воды.
И правда, я всё меньше времени провожу с ней в тишине. Дел невпроворот, а я пложу новые.
Нужно управлять делами, а не позволять делам управлять мной.
— Спасибо. Кажется, я едва не стал трудоголиком.
— Трудолюбие – это добродетель, но в избытке оно превращается в яд.
Когда между нами заискрило, Присцилла, стоявшая рядом, деликатно кашлянула. Испортила момент. Обычно после ужина я уже планировал следующий день, но сегодня решил просто отдохнуть.
— Вот теперь ты снова похож на прежнего Вольфа, — улыбнулась Хильда. — Я боялась, что ты рассердишься на мои советы.
— Глупости. Чьи угодно советы могу пропустить мимо ушей, но твои – никогда.
— Так сильно мне веришь? А вдруг я ошибаюсь?
«Ну, это я уж как-нибудь отфильтрую».
Мы сели за партию в шахматы по-итальянски – подарок старика Бертхайма. Хильда как-то обмолвилась, что игры разума с женщинами часто ведут к ссорам: мужчины не любят проигрывать дамам. Но это не про меня. Она учила меня верховой езде и бою в седле, так что пара проигрышей на доске самолюбие не заденет.
— Ой, Вольф, твой драгоценный король только что пал от руки моей королевы.
— Эх, опять всухую. Откуда у тебя такие таланты?
— Может, королева сильнее короля не только на доске?
Время было позднее, и Хильда многозначительно поглядывала на кровать. Что ж, на доске я, может, и слабоват, но в спальне реванш будет за мной! Покажу ей, что такое «днём уступил – ночью победил»!
Применив весь арсенал «техник», почерпнутых когда-то из интернета, я одержал безоговорочную победу. Глядя на спящую жену, я всё же вернулся мыслями к государственным делам. Лорд во мне никогда не засыпает до конца.
Хватит тащить всё на себе. Нужно растить толковых чиновников. Со своим Сканнером я лучше справлюсь с расстановкой кадров, чем с личным надзором за каждой стройкой.
В герцогстве есть четыре ведомства – сделаю так же. Создам в Пойзене четыре ключевых отдела: административный, финансовый, судебный и военный. Обкатаю схему здесь.
Я насмотрелся, как они грызутся наверху, но грамотная бюрократия освободит мне кучу времени. Если не пускать всё на самотёк, как князь, а использовать Сканнер для контроля, система будет работать как часы.
Да, Хильда права. Тише едешь – дальше будешь.
Хочу жить в своё удовольствие, миловаться с женой и не превращаться в раба бумажек.
Работа работой, но жизнь важнее.