Глава 75
От графа Оэза я знал, что после недавней войны на границе Оэза и Бургундии рыщут недобитки бургундских войск. Те, кто не смог вернуться домой, сбились в банды и терроризировали округу.
Если память мне не изменяла, в основном это были выходцы из Голландии и Фландрии.
Но почему они до сих пор околачиваются здесь, а не убрались восвояси?
Хильда, немало наслушавшаяся от тестя и Михаэля, развеяла мои сомнения.
— Они не вернулись из-за долгов, — уверенно сказала она.
— Долгов? Неужели наемники лезут в пекло взаймы?
— Чтобы добраться до театра военных действий, нужны деньги. Откуда они у наемников, которые привыкли проматывать всё до последнего гроша? Большинство берет ссуды у ростовщиков на дорожные расходы.
— Значит, рассчитывают разбогатеть на грабежах и расплатиться по возвращении. А если наемник погибнет?
— Ростовщики не дураки, чтобы сорить деньгами. Наверняка они берут залог.
И то верно. Ростовщики, которых церковь, порицающая алчность, считает первейшими грешниками, вряд ли стали бы давать в долг тем, кто с высокой вероятностью может сложить голову в бою.
В итоге прошлая война закончилась слишком быстро.
Несмотря на малые масштабы, все ожидали, что кампания продлится хотя бы месяц, но стремительная развязка спасла экономику Оэза от разорения. Именно поэтому дом Эзнерк сейчас так благоволит мне.
Стоило мне пленить графа Эпиана, как бургундские силы рассыпались, даже не успев толком пограбить. Отягощенные долгами наемники оказались в ловушке: вернуться не на что, податься некуда, вот они и рыщут вдоль границ, точно волки, промышляя разбоем.
Что ж, у них были свои причины.
Но терпеть это отребье на своей земле я не намерен. Мало того что стали бандитами, так еще и обнаглели настолько, что вторглись в мои владения. Зима на пороге, и они в отчаянии будут искать провизию.
Нужно разбить их прежде, чем они доберутся до Пойзена.
Заодно это был отличный шанс проверить боеспособность моих ополченцев. Я приказал бить в набат, и Аугуст спешно собрал всех мужчин, способных держать оружие.
— Ополчение Пойзена в составе восьмидесяти восьми человек собрано! — Отрапортовал он.
Семьдесят пять пехотинцев и тринадцать лучников – итого восемьдесят восемь бойцов собрались всего за полдня. На северо-западе, среди густых лесов и гор, раскинулась деревня охотников. Она входила в юрисдикцию Пойзена, и ее жители составляли часть нашего населения в двести семьдесят восемь душ.
В герцогстве Берен хватает лесных заимок и хижин егерей. И охотники в таких краях считались элитными бойцами, которых призывали в первую очередь.
Один из складов при поместье служил оружейной. Там хранились мечи и доспехи для ополчения, но состояние снаряжения оставляло желать лучшего. Без лорда за арсеналом никто толком не присматривал.
«Вот чем нужно заняться в первую очередь», – отметил я про себя.
Жить у границы и не иметь сильной армии – непозволительная роскошь.
Впрочем, именно в такие моменты и вскрываются все недочеты.
Бардак, конечно, но хотя бы стало ясно, над чем работать.
Кольчуги были только у старосты Вентнера и нескольких свободных людей. Эти свободные крестьяне имели опыт Большой войны пятилетней давности, хотя сейчас в основном пасли скот.
Остальные натянули выданные из арсенала толстые кожаные коблеты. Вооружились деревянными щитами, топорами и обычными армейскими мечами. На вид они казались еще слабее, чем солдаты Розенхайма, которых я видел раньше.
Радовало лишь наличие тринадцати лучников – редкий и ценный ресурс. Специфика Пойзена, зажатого между горами и лесами на границе с Оэзом, давала о себе знать.
В самом Оэзе тоже было много стрелков.
Я помню сражения, где мы прикрывали их, отбивая атаки вражеских передовых отрядов.
— Сэр Айнбельк, поручаю вам оборону Пойзена.
— Будьте спокойны, милорд. Я исполню ваш долг и не допущу промаха.
— Хорошо. Остальные – выступаем! За рыцарями, марш!
Я не мог оставить деревню совсем без защиты, поэтому тридцать человек остались в гарнизоне. С оставшимися пятьюдесятью восемью ополченцами и тридцатью пятью всадниками ордена я выдвинулся на северо-запад под началом Антона. На случай столкновения с конницей мы прихватили запасные кавалерийские пики.
Лица ополченцев уже застыли от напряжения.
Я собрал почти всех мужчин Пойзена. Любые серьезные потери поставят под удар само существование деревни. Аугуст опасался этого, но я считал вылазку необходимой.
Я вел их не на убой, а на боевое крещение. Основной удар нанесем мы с Орденом Рыцарей Шторма. Впрочем, и ополченцам придется понюхать пороху.
Командование пехотой я поручил Оскару.
Его успехи с солдатами Розенхайма доказали, что у него есть талант лидера. Тед стал его помощником, а Вентнер служил связующим звеном между ополченцами и капитаном Оскаром.
Я думал, банда дезертиров попытается скрыться, едва завидев нас, но они, похоже, решили принять бой. Фиэль, следивший за ними, вернулся с докладом.
— Какова обстановка?
— Они закрепились в лесу. Пока активных действий не предпринимают.
— Ушли в заросли, чтобы спастись от конницы? — Хмыкнул я. — Действуют грамотнее, чем я ожидал.
— Хоть они и беглецы, но все же солдаты. Дисциплина у них в крови.
Простую шайку разбойников мы бы раздавили вмиг, но эти ребята обучены и знают, как противостоять кавалерии. В лесу лошадям не разгуляться.
Я активировал Скаут командира, чтобы оценить противника.
Боевая мощь – 54, боевой дух отмечен желтым. У моих людей мощь была 75, а дух зашкаливал. Объективно мы сильнее, но лес давал им преимущество в обороне.
Тем временем пойзенцы под началом Оскара неумело пытались выстроиться в ряд. Оскару приходилось лично поправлять бойцов. К счастью, ветераны ополчения пришли ему на помощь.
Старые вояки хотя бы помнили, как держать строй.
Во время прошлой обороны Пойзена под началом Аугуста они отчаянно отбивались от разбойников, и я на них рассчитывал. Но, похоже, к сражениям в чистом поле они были совсем не привычны.
— Обученность оставляет желать лучшего, — заметил я.
— Сам вижу. Разберемся позже, а пока – высылай разведчиков.
Вице-командир повел отряд на сближение. Противник не атаковал. Осмотрев их лагерь, он вернулся ко мне.
— Докладываю! Среди врагов много раненых, снаряжение скудное. Однако они выставили частокол из заточенных кольев, так что лобовая атака будет затруднительна.
— Хм, сообразительные малые.
— И еще… кажется, у них есть пленные.
— Пленные?
Видимо, успели прихватить кого-то во время налетов. Но зачем таскать их с собой? Если за них нельзя получить выкуп, это лишь лишняя обуза.
Я на мгновение задумался о спасении людей, но рисковать своими бойцами ради призрачной надежды не мог. Жизни пленных отошли на второй план.
Если выживут – отправим домой.
— У врага есть стрелки?
— Похоже, что нет.
— Прекрасно. Настал черед охотников Пойзена.
Распределив отряды Виктора и Фиэля по флангам, я приказал пехоте наступать, а лучникам – открыть огонь. Охотники, привыкшие бить зверя в лесной чаще, клали стрелы на удивление точно.
— Закрывайся!
— А-а-а!
Они пытались прикрыться щитами, но под градом стрел ряды редели. Желтый маркер боевого духа сменился тревожным красным. По лагерю дезертиров поползла паника.
Самое время пустить в ход кавалерию.
Я приказал лучникам прекратить обстрел и, обнажив кавалерийский меч, прокричал:
— Орден Рыцарей Шторма, в атаку!
Антон яростно взмахнул знаменем. Четыре отряда под командованием Фиэля и Виктора, сотрясая землю, лавиной ворвались в лес. Сломленные дезертиры окончательно потеряли голову.
— Тр-р-рух! Тр-р-рух!
— Ура-а-а!
Ополченцы Пойзена завороженно смотрели, как сорок всадников буквально втаптывают врага в грязь. Фиэль, несясь в авангарде под стягом с гербом Штрайтов, в мгновение ока смял правый фланг противника, который еще пытался огрызаться жалкими копьями.
Мой лучший передовой командир.
В прорывной силе он не уступит опытному командиру кавалерии.
— Хрусть! Крак!
— А-а-агх!
Классика военного искусства: обстрелять деморализованного врага, а затем добить конницей, когда строй окончательно развалится. Немногие уцелевшие дезертиры бросились прямиком на нашу пехоту.
— Спокойно! Принять на щит! Контратакуем! — Гремел голос Оскара.
Пехотинцы сдержали удар и начали методично вырезать врагов. На лицах ополченцев, впервые лишивших кого-то жизни, застыл ужас. К счастью, ветераны были рядом и приводили их в чувство. Да, бросать таких в бой без подготовки – верная гибель.
«Нужна серьезная программа обучения», – подумал я.
Вместо того чтобы позволять молодежи бездельничать, лучше нанять их на постоянную службу. Создать регулярный отряд, обучить их так же, как тренируют армию герцогства.
Глядя на нынешнее ополчение, я понимал: в серьезной битве толку от них будет мало. Придется просить Михаэля прислать опытных инструкторов.
Впрочем, о регулярной армии я подумаю позже.
Когда сеча начала стихать, ко мне подбежал один из рыцарей.
— Милорд! Вице-командир Фалькенхайм спас троих пленников!
— Вот как? Везунчики, раз уцелели под таким обстрелом.
Пока Фиэль и Оскар зачищали поле боя, я направился к Виктору и спасенным. Выглядели они паршиво: изнуренные холодом и голодом, в лохмотьях.
Оказалось, это иностранцы, не знающие нашего языка.
— Разведите костер. Они же сейчас от обморожения кончатся.
— Генерал, вы говорите по-французски?
Двое пленников с жадностью придвинулись к огню, но один мужчина с удивительно живым, пронзительным взглядом даже не посмотрел на пламя. Он во все глаза разглядывал меня. От него исходила странная аура.
— Говорю. Откуда вы?
— Мы из Брабанта. Я и эти двое со мной.
— Погоди, из Брабанта?
Насколько я знал, Брабант – это герцогство во Фландрии. К югу от нынешних Нидерландов. Но была одна загвоздка: эта территория принадлежала Бургундии, извечному врагу Берена.
— Где мы находимся? — Спросил он.
— Это Пойзен. Мои земли.
— Пойзен… Значит, вы лорд. Прошу простить мою дерзость.
Он явно не слышал о таком месте. Впрочем, неудивительно: с чего бы ему знать глухую деревню в чужой стране.
— Мы в герцогстве Берен. Понимаешь, что это значит?
— Неужели мы забрели так далеко в тыл врага? Не стоило нам ехать через земли Эпиана.
— Как брабантцев занесло в такую глушь?
Он рассказал, что родом из семьи художников. Его дядя служил придворным живописцем в Бургундии, и они держали путь в Дижон. Под Эпианом их перехватила эта банда дезертиров. Их едва не убили, но главарь банды оказался земляком, поэтому их оставили в живых как рабов для черной работы.
Бедолаги. Натерпелись же они на чужбине, даже не зная, где находятся.
На всякий случай я проверил их через Скаут администратора – вдруг шпионы? Но нет, передо мной были обычные гражданские, жертвы войны. Они не лгали.
— Вы бежали от карательных отрядов?
— До встречи с вами мы не видели ни одного солдата.
— Тогда зачем вы спустились к Пойзену?
— Стало холодать, вот и шли на юг, куда глаза глядят. Потом в банде случился раскол, и другая часть шайки ушла на восток.
Значит, они разделились?
Теперь понятно, почему система не засчитала выполнение квеста. Придется выследить и остальных.
— Путешествуя с ними, я воочию убедился, насколько низко может пасть человек, — заговорил художник.
Он описывал пережитое так ярко, будто писал картину словами. Его кривая ухмылка и лихорадочный блеск глаз внушали беспокойство.
— Я видел, как они резали молящих о пощаде. Как насиловали женщин и детей, распевая песни под их крики. Это было истинное Чистилище на земле.
— Сочувствую. Но, к несчастью, на войне такое случается повсеместно.
— Именно потому человек так склонен к пороку. Но если бы люди вняли учению Господа, если бы чувствовали на себе великий и священный взор Божий, разве стали бы они творить подобные безумства?
Надо же, не просто художник, а истовый верующий. Его характеристика в скауте была необычной: «Пессимизм (Добро)».
Впервые вижу такой характер.
Видимо, зверства дезертиров нанесли ему тяжелую душевную травму. Мирный живописец из тихой деревушки столкнулся с изнанкой мира. Подобно Винтеру, чья «Покорность» сменилась «Верностью», этот человек под влиянием шока стал мизантропом. Судя по его речам, он окончательно разочаровался в человеческой природе.
Этот странный мужчина, произносивший пылкие тирады на французском, внезапно замолчал и мешком рухнул на землю. Силы покинули его.
Виктор склонился над ним.
— В обмороке.
— Чудной малый.
— Милорд, что прикажете делать с ними?
— Заберите в Пойзен. Не бросать же их здесь.
Хоть они и бургундцы, но люди мирные. Я распорядился доставить их в деревню, а сам отправился в погоню за остатками банды. В выслеживании дичи кавалерии нет равных.
— Тр-р-рух! Тр-р-рух!
Я внимательно следил за местностью через Скаут командира. Пять тысяч очков на дороге не валяются.
— А-а-а!
— Горите в аду, выродки!
Вторая группа дезертиров как раз напала на каких-то путников. Судя по всему, это были свободные люди – в отличие от крепостных, они имели право переезжать с разрешения лорда.
Надо же было им сорваться с места в такое время и угодить в лапы к бандитам.
К их счастью, мы подоспели вовремя. Орден Рыцарей Шторма на полном скаку врезался в мародеров. Против конницы пеший сброд – не более чем мишень.
Пика первого всадника прошила сразу двоих насквозь. Я выхватил меч и начал разить опешивших наемников, разрубая лица и вонзая сталь в глотки.
Доспехи и клинок быстро окрасились алым.
Всплыло системное сообщение.
«Квест „Защитник Пойзена I“ выполнен».
«Получено: 5 000 очков, 1 золотая монета».
«Известность семьи +20 (Итого: 2 150)».
Вот это я понимаю – заработок.
«Учебник верховой езды, этап 2 пройден».
«Получено: 1 000 очков, 1 серебряная монета».
«Начат квест на тренировку 3-го этапа».
«Учебник конного боя, этап 2 пройден».
«Получено: 1 000 очков, 1 серебряная монета».
«Начат квест на тренировку 3-го этапа».
Наконец-то оба навыка перешли на третий этап.
За одну зачистку я поднял семь тысяч очков. Ради такого и стоит выполнять квесты. Вернусь домой – загляну в магазин.
Пока Антон собирал людей, ко мне подошел старик, возглавлявший спасенных. Оказалось, это семья пасечников из деревни Мурбах, что в землях Оэза.
— Как вас занесло из Мурбаха в Пойзен?
— Мы пробирались в Брайсбург к родне, хотели уйти подальше от Оэза, — ответил старик. — Кто ж знал, что здесь эти тати… Невестку и младшего сына загубили, но такова, видать, судьба.
Он со скорбью посмотрел на остывающие тела родных. Увы, спасти всех не удалось. Оставалось лишь молиться об их упокоении.
Я спросил, почему они решили бежать именно сейчас.
Ответ старика заставил меня насторожиться.
— Лорд Мурбаха поднял налог до восьмидесяти процентов?
— Да, милорд. Еще и военный сбор платить заставили. Невмоготу стало. Мы люди вольные, хотели честь по чести переселиться, но лорд Мурбах и слушать не желал.
Они дождались, когда стража ослабит бдительность, и бежали под покровом ночи. Сначала им не повезло встретить банду, а потом – чудо, что мы оказались рядом.
— Военный сбор… Неужели в Оэзе снова пахнет войной?
— Не ведаю точно, милорд, но в воздухе так и веет бедой.
Граф Оэз как-то просил меня о помощи, если у него возникнут проблемы. Похоже, этот день настанет быстрее, чем я думал.
— Не хотите остаться в Пойзене?
— В Пойзене?
— Что пасечнику делать в Брайсбурге? А у нас как раз не хватает мастеров вашего дела. Если осядете здесь, я обеспечу вам достойные условия.
Старик недолго колебался. Выбор был очевиден: пойти под руку сильного лорда, который только что спас им жизни и готов защищать своих людей, или скитаться дальше. Для меня же это была редкая удача.
Если я смогу и дальше привлекать в свои земли таких мастеров, Пойзен расцветет.
Но тревога за северные рубежи не покидала меня.
За границами Пойзена назревало нечто серьезное.