Глава 72
Гюнтер фон Клюген, называвший себя Призраком Розы, некогда пробрался на бал пфальцграфа Майнхофа, чтобы убить наследного принца. Там мы и сошлись с ним в смертельной схватке.
Признаться честно, на тот момент моего мастерства едва хватало, чтобы просто продержаться. Клюген вымотался, отражая атаки обезумевших от гибели господина солдат Майнхофа, и только благодаря этому мне удалось его одолеть.
Хм, даже сейчас я не уверен, что превзошел бы его. Он был гордостью Розенхайма, рыцарем, носившим почетное имя Рыцарь Роз. Виктор и Аугуст безмерно уважали его.
Глядя, как сильно они тоскуют по нему, я понял: скрывать правду – плохая затея. Аугуст стал моим вассалом, Виктор – верным подчиненным, и я был обязан открыть им истину.
Оба собирались предаться воспоминаниям за выпивкой, но когда я пригласил их в гостиную, атмосфера мгновенно посерьезнела. О таком не говорят мимоходом. Смерть Призрака имела слишком большой вес.
— Каким рыцарем был Гюнтер фон Клюген? — Спросил я.
— Справедливым, храбрым и романтичным. Он любил Розенхайм больше жизни, — ответил Аугуст.
На его лице отразилось благоговение перед кумиром прошлых лет. В его памяти Клюген остался сияющим идеалом, «рыцарем среди рыцарей», но тот Клюген, которого знал я, был острым и колючим, словно почерневшая роза.
— Но он совсем не берег себя, — добавил Аугуст, — постоянно ходил в ранах. И мне, и лорду приходилось следить, чтобы он не перенапрягался. Впрочем, всё изменилось, когда к нам присоединился Асельдорф.
— В каком смысле?
— Асельдорф был рыцарем герцогства, и наш лорд очень хотел заполучить его к себе. Клюген, представьте себе, вел себя как ребенок: он жутко ревновал, когда Асельдорфу уделяли больше внимания. Ха-ха-ха!
— Я тоже это видел! — Подхватил Виктор. — Они вечно спорили об этом с господином Фалькенхаймом.
Для них это были светлые, теплые воспоминания.
Я чувствовал, с какой нежностью Виктор и Аугуст дорожат тем временем. И до чего же жестока судьба… Связь Клюгена с моим отцом, его ненависть к короне, толкнувшая его на покушение против будущего всей династии – наследного принца.
И то, что он погиб именно от моей руки.
Череда поистине невероятных совпадений.
— Вы ведь знаете, из-за чего меня прозвали Рыцарем Шторма? — Прервал я их.
— В Берене трудно найти человека, который этого не знает, — ответил Аугуст.
— Весь мир считает это героической сагой о том, как я спас Его Высочество от подлого французского убийцы. Но реальность совсем иная. Так что… приготовьтесь слушать.
Недоумение на их лицах нарастало с каждой секундой. Просто бросить фразу «Я его убил» было нельзя – реакция была бы слишком непредсказуемой. Поэтому я во всех подробностях изложил события того дня. Историю, известную как дело Призрака Розы.
— Вот так Рыцарь Роз, Гюнтер фон Клюген, и встретил смерть от моего меча.
— …
В глазах обоих бушевал вихрь из ужаса и неверия. Тяжелое молчание в комнате резко контрастировало с веселым гулом праздника, доносившимся с улицы. Со вздохом я пригубил вино, смачивая горло.
Виктор выглядел совершенно опустошенным, словно этот безумный узел судьбы вытянул из него все силы. Аугуст застыл, опустив голову, не в силах пошевелиться.
Для них это стало сокрушительным ударом.
Узнать, что их старый боевой товарищ погиб от руки их нового господина…
Темно-красное вино в бокале казалось гуще и мрачнее обычного. Некоторое время они молчали, не в силах оправиться от шока. Первым заговорил Виктор.
— …Даже не знаю, что сказать.
— Я понимаю. Но знайте: в тот момент у меня не было выбора.
— Это тяжело принять, господин… но я сочувствую вашему положению.
Как человек мудрый, Виктор не стал винить меня. Никто не мог предугадать, насколько причудливо переплетутся причины и следствия. Тогда я просто делал то, что должен: я не мог не обнажить меч, защищая Хильду и принца.
— Что Клюген сказал перед смертью? — Тихо спросил Аугуст.
Воспоминание вспыхнуло перед глазами.
— …Сын… Штрайта… не верь… королевскому роду…
— Сын Штрайта, не доверяй монархам, — повторил я вслух.
— …
— Он был убежден, что корона причастна к гибели барона Констанца.
— Значит, и он догадывался… Geh zum Teufel! Алтлингены! — Прорычал Виктор.
Похоже, его неприязнь к королевской семье только окрепла.
Однако, прокручивая те события в голове и сравнивая их с нынешней ситуацией, я чувствовал, что концы с концами не сходятся. Зачем Клюгену понадобился принц? Чтобы пресечь род Алтлингенов?
Но ведь живы принцесса Эванджелин и принц Луис, есть и боковая ветвь в лице герцога Ладенсдорфа. Зачем метить в наследника, который, насколько мне известно, не имел отношения к смерти лорда Розенхайма?
Отомстить князю, убив его любимого сына?
Слишком мелко для него.
Князь Карлус, на удивление, благоволил Клюгену. Вернее, это была дань уважения покойному барону Констанцу. Иначе зачем ему было покрывать убийцу собственного сына, выставляя его французским шпионом ради спасения чести рыцаря? На его месте я бы выставил предателя на всеобщее обозрение и заклеймил позором. Но на совете троих правду решили похоронить.
По инициативе старика Бертхайма я получил славу Рыцаря Шторма, и внимание толпы переключилось на меня. Мои «подвиги» до сих пор воспевают на площадях – недавно, говорят, даже третью главу баллады сочинили.
В этой цепи событий явно не хватало звеньев. Я чувствовал себя любопытным котом. Старик предупреждал меня не лезть в эти дебри, но как тут остаться в стороне, когда вокруг столько связанных с этим людей?
Впрочем, я не стал делиться своими сомнениями с вассалами. Это лишь догадки, которые сейчас им ничем не помогут. Аугуст произнес с видимым трудом:
— Позвольте мне… мне нужно время, чтобы обдумать это. Прошу вас.
— Если тебе слишком тяжело, ты волен отказаться от клятвы, — ответил я.
— Нет. Об этом не может быть и речи. К тому же, в этом нет вашей вины. Раз сэр Клюген не винил вас… Мне просто… нужно немного времени. Простите мою дерзость.
Аугуст поспешно удалился. Виктор же молча принялся глушить крепкий дистиллят.
Что ж, по крайней мере, всё не закончилось крахом, и то хлеб. Они понимают, что моя встреча с Клюгеном была чистой случайностью.
Оставив их наедине с мыслями, я тихо вышел. Едва я покинул дом, как меня захлестнула волна музыки. Жители праздновали на площади: пели, танцевали, а приглашенные музыканты выводили бодрую мелодию.
— Война приносит боль, а любовь – радость!
— О-о! Ветер, что дует с севера! Мчащийся волк!
— Несись на далекий север, где ждет прекрасная барышня!
— О-о! Ветер, что дует с севера! Мчащийся волк!
— Любовь благородного волка дарит мне восторг!
Хильда, окруженная заботой Сабине и Присциллы, полулежала на кушетке, с улыбкой слушая выступление. Разумеется, мы находились на некотором отдалении от толпы.
— Что это за песня? Раньше такой не слышал.
— Хи-хи, Вольф. Музыканты говорят, это посвящение Пойзену, — ответила Хильда.
Весьма задорный мотив. У народных песен мелодии часто похожи, так что это наверняка вариация на тему какой-нибудь старой баллады. Называется «Любовь благородного волка».
Ну да, имя Вольфганг как раз и означает «благородный волк».
— Ну как, госпожа довольна праздником?
— О да. Судя по тому, каким милым ты мне кажешься, Вольф, я выпила лишнего.
— Обижаете, госпожа. Я и на трезвую голову муж хоть куда.
Сабине не сдержала смешок. Она тут же прикрыла рот ладошкой, но глаза выдавали её с головой.
— Вот видишь? Стоит тебе сморозить глупость, как даже Сабине над тобой смеется.
— Ой, нет-нет! Что вы, я бы никогда не посмела смеяться над хозяином!
— Да ладно тебе, Сабине. Смотри, покраснела как яблочко.
Хильде явно нравилось поддразнивать девушку. А вот Присцилла глаз не сводила с Ханса. Я проследил за её взглядом: бедняга Ханс попал в оборот к старосте Вентнеру. Тот обхаживал его со всем возможным рвением.
Хоть Ханс иногда и кажется тугодумом, он официально – первый номер среди моих вассалов. Самый старый и опытный соратник, чей авторитет признают все остальные. Староста, обладая врожденным стремлением к успеху, мгновенно вычислил, перед кем нужно выслуживаться.
— Послушайте, староста… Вы слишком щедры, мне даже неловко, — отбивался Ханс.
— О, что вы! Для господина Фламма ничего не жалко! Вы же вернейший из верных!
— Вернейший из верных? Кхм, ну… вообще-то так и есть, но при господине лучше потише.
— Да я уже получил от него нагоняй. Ха-ха! Так что замолвите за меня словечко.
Ханс блаженно посасывал вино, совершенно не замечая испепеляющего взгляда своей невесты. Чую, дома его ждет суровая головомойка. Я окинул взглядом остальных.
Оскар тихо ужинал со своей суженой. Оба явно симпатизировали друг другу, но вели себя на удивление застенчиво. Антон, Винтер и Тед сгруппировались втроем и пили так, будто завтра не наступит.
Спасибо Фиэлю – он вызвался нести стражу, чтобы остальные могли отдохнуть. Бойцы сменяли друг друга, так что дозоры работали четко. Всё-таки отбор по характеру принес свои плоды: никто не буянил и не устраивал беспорядков.
В стороне Даниэль командовал рабочими, распределяя припасы, а Мария уже успела завести друзей среди местных ребятишек и вовсю с ними играла. Рад за неё.
Но больше всех удивил Бодо. Смотрите-ка на него! Добился того, чего я никогда не пробовал – окружил себя прекрасными дамами.
— Вы такой юный, и уже такой важный человек в доме лорда. Это так здорово! — Щебетала одна из девушек.
— Ну… да. Господину без меня было бы очень непросто! — Важно надулся Бодо.
— Сразу видно – правая рука! Меня зовут Нора.
— Эй, Нора! Не лезь без очереди!
Бодо пользовался бешеным успехом. Симпатичные девчонки буквально вешались на него, а этот малый, выросший в трущобах и видевший жизнь без прикрас, вдруг застеснялся. Непривычно видеть его таким.
Видно, впервые в жизни ровесницы проявляли к нему искренний интерес. Бодо всегда страдал от комплекса неполноценности и вечно жаждал похвалы.
Всю жизнь его травили, называя Hurensohn – сыном шлюхи. Оттого он и вырос таким изворотливым, хотя влияние матери удержало его на стороне добра.
У таких детей обычно нет фамилии. Но он называл себя Вернером – так его звала мать. А став моим вассалом, он получил это имя официально.
Для него это было сродни чуду. Изгою, которого все презирали, теперь оказывали почет. И пусть он ворчит для вида, я знаю: он сделает всё, чтобы выполнить мой приказ.
Интересно, кем был его отец? Обычно в борделях стараются избавиться от плода. А если рожают – бросают у церкви. Но Бодо вырос в любви. Может, в его рождении скрыта какая-то тайна?
— Зять, ты чего застыл в одиночестве? Неужто завидуешь мелкому Бодо? — Раздался голос Михаэля.
— Я просто переживал за него, но, кажется, он всё еще сохранил каплю наивности. Это радует.
— Хм, ты говорил, он из злачных кварталов?
Михаэль общался с моими людьми без лишних церемоний. С Тедом и Оскаром, с которыми он был в походе, он и вовсе травил анекдоты. Характер у шурина был золотой.
— Знаешь, а ведь он мне кого-то напоминает, — задумчиво произнес Михаэль.
— Бодо? И кого же?
— Хм… Да так, крутится в голове, а поймать не могу.
Михаэль снова приложился к пиву. Видимо, память подвела. Жаль, а я уж понадеялся, что загадка отца Бодо вот-вот решится. Его жена сейчас была с Хильдой. Раньше я с ней почти не пересекался, но, как выяснилось, она особа непростая.
Дочь графа Хильденберга из Бельфора – пограничного владения, ставшего ареной боевых действий пять лет назад. Тот брак был чистой политикой: герцогству требовались прочные связи в центре.
Несмотря на высокое происхождение, она была на редкость тихой. Красотой не блистала, и Михаэль, кажется, не питал к ней бурных чувств, но жили они мирно, без скандалов. Для союза по расчету – идеальный вариант.
Это мы с Хильдой – исключение из правил.
— Стал-таки настоящим лордом в этом захолустье, — пробормотал Михаэль. — Самый успешный выскочка Берена… Знаешь, зять? Поначалу я тебе жутко завидовал. Чувствовал себя как вдова, страдающая от неразделенной любви.
— Шурин? Ты это о чем?
— О том, что я, вообще-то, тоже был подающим надежды. Адельберт, Давирт, Штефан… все эти сынки министров котировались ниже меня. Наследник военного министра, везде желанный гость… И тут появляешься ты. Какое-то недоразумение по фамилии Штрайт.
Ого, да он пьян в стельку. То-то я смотрю, он прикладывается к кружке без остановки. Что ж, я слушал его не как лорд Пойзена, а как член семьи. Всё равно завтра он ничего не вспомнит, а когда еще услышишь правду?
— Тогда и пошли слухи. Новичок, заваливший Фроста… Подумаешь, убил какого-то рыцаря-неудачника из трущоб! А потом бац – спасение принца, герой на белом коне. Черт возьми, все только о тебе и говорили!
Михаэль был лучшим среди золотой молодежи четырех министерских семей. И тут я – перетянул всё внимание на себя, прославился как Рыцарь Шторма, да еще и увел его любимую младшую сестренку! Поистине ирония судьбы.
— Но ты же сам поддержал наш брак, — вставил я. — К чему теперь эти излияния?
— Заткнись, ради всего святого! Тебе меня не понять! Мало того что Хильду забрал, так еще и всю славу себе захапал! Из-за тебя меня вечно сравнивают с тобой! И на войне, и на турнирах!
— Ну так, талантливого зятя грех не ценить. Где ты еще такого рыцаря найдешь?
— Да, ты крутой, признаю. Бесит неимоверно, но всё же я тобой горжусь, зятек.
Михаэль всегда был душой компании, но, видимо, даже у него накипело. И прорвало его именно сегодня, прямо перед лицом правителя Пойзена. Мы обменивались колкостями, совершенно забыв об этикете, но он, кажется, этого уже не осознавал. Глаза у него совсем затуманились, и через минуту его голова с глухим стуком опустилась на стол.
Слушал его только потому, что родня. Будь на его месте кто-то другой – давно бы схлопотал по шее. Но в целом, полезный разговор получился. Будет чем его подкалывать при случае.
— Пристал к Вольфу со своей пьяной болтовней… — вздохнула подошедшая Хильда.
Она и жена Михаэля были в ужасе от его выходки. Хорошо, что свои, иначе быть беде. Хильда прижала ладонь к лицу, а бедная графиня едва не лишилась чувств от стыда. Мне пришлось долго её успокаивать, заверяя, что всё в порядке.
Присцилла увела её в гостевой домик, а Михаэля утащил на закорках Ханс. Хильда проводила их долгим вздохом. Не ожидала она от брата такого конфуза.
— Обычно он так не напивается. Видимо, сегодня совсем расслабился.
— Наверное, потому что он на моей земле. Даже у такого весельчака есть свои печали.
— Ты такой великодушный, Вольф. Спасибо, что не сердишься на него.
— Он мой брат. Глупо злиться на пьяную болтовню близкого человека.
Михаэль много сделал для меня. Но, видать, успех младшего брата всё же колол ему глаза. К счастью, обошлось без скандала. Праздник был в самом разгаре, и на нас никто не обращал внимания, а Фиэль предусмотрительно выставил бойцов, чтобы закрыть нас от лишних глаз. Умница вице-магистр.
— О-о! Ветер, что дует с севера! Мчащийся волк!
— Любовь благородного волка дарит мне восторг!
Ловлю себя на том, что подпеваю про себя.
— Сладкая ночь, — прошептал я.
Тьма накрыла Пойзен. Моя дорогая супруга, перебрав вина, уже видела десятый сон. А мне не спалось. Я сел за стол в кабинете лорда. Одно лишь ощущение этого кресла заставляло меня по-настоящему осознать: я – хозяин этой земли.
Может, это хмель так действует, но на душе было непривычно лирично.
С Виктором и Аугустом мы, кажется, объяснились. Они поняли, что у меня не было иного выхода. Хотя холодок в отношениях всё равно останется – тут поможет только время.
Я допивал остатки вина, когда перед глазами всплыло окно Системы.
[Поздравляем! Вы стали истинным лордом.]
[Открыт специализированный магазин лорда. Теперь вы можете приобретать пассивные навыки для территорий, принадлежащих семье Штрайт. Не скупитесь на очки!]
[Путь лорда только начинается.]
[Достигнут статус: Лорд F-ранга (Давление 20%).]
[Квест: Путь лорда Пойзена I]
[Цель: Повысить процветание]
[Уровень процветания: 155/500]
[Награда: 10 000 очков, 10 золотых монет]
[Известность семьи: +50]
Система выдала обновление, и я жадно впился в текст глазами.
Что? Магазин лорда? Хмель как рукой сняло.