Глава 68
— Сэр рыцарь, вы никак не уймётесь. Разве я не отклонил ваш запрос в прошлый раз?
— Взгляните внимательнее. Это не прошение о тренировках, а запрос на карательную операцию.
Министр финансов, граф Райнфельд, смерил меня тяжёлым взглядом, после чего всё же принялся изучать отчёт.
В документе говорилось, что банда под названием «Бертен», орудующая в окрестностях Айстена, резко разрослась. По предварительным оценкам, их число перевалило за двадцать человек, и ради поддержания порядка в герцогстве их необходимо уничтожить.
Разумеется, в отчёт были вписаны и те разбойники, которых я прикончил, спасая семью Виктора. Это мои заслуги, и упускать их я не собирался. К тому же у банды осталось логово, которое я и планировал атаковать.
— Основные силы уже разбиты. Неужели вы думаете, что в логове остались хоть какие-то остатки?
— Пока не проверим – не узнаем. И я бы попросил вас не строить догадок.
— Однако масштаб угрозы явно уменьшился. Я не выдам содержание более чем на тридцать всадников.
Карательные рейды – одна из прямых обязанностей рыцарского ордена, поэтому даже министр финансов не мог просто взять и отказать. Но он нашёл способ вставлять палки в колёса косвенно, например, урезая бюджет.
Впрочем, у меня был припрятан козырь.
Я выложил перед министром свиток из дорогой бумаги.
— Э-это… что такое?
Глаза Райнфельда округлились. Видеть растерянность на лице этого старого пройдохи было настолько приятно, будто у меня разом прошли все старые хвори. Это была доверенность на правосудие в Брайсбурге.
Свежевыписанная бумага от министра юстиции.
На ней стояла подпись самого князя, и именно поэтому министр финансов так опешил. Пусть и временно, но Орден Рыцарей Шторма фактически превратился в легальный орган следствия с широчайшими полномочиями.
И больше всего среди этих привилегий мне нравилось право реквизировать припасы на местах в случае их нехватки. Все расходы при этом выставлялись прямым счетом казначейству. Запрос на карательную операцию был лишь формальностью – я мог обойтись и без его жалких грошей на выезд.
Ведь итоговый счёт, который я ему предъявлю, будет куда внушительнее.
И это не хищение, а нужды операции.
— Что ж, тридцать всадников так тридцать. Недостающее мы добудем на месте. Ха-ха, только не удивляйтесь потом, когда увидите счета.
— …Ладно, я выдам полное содержание. Взамен вы ограничите объёмы реквизиции.
— Если финансирование будет достаточным, нужды в изъятии имущества не возникнет. Однако обстоятельства бывают разными, так что имейте это в виду. Вряд ли господин министр финансов решит оспорить привилегии, дарованные мне Его Высочеством князем?
Казалось, на лбу министра вздулись десятки вен. Ну и кто тебя просил так упрямиться? Раз ты пытаешься вставлять мне палки в колёса через бюджет, я отвечу тебе судебными полномочиями.
Орден Рыцарей Шторма подчиняется лично князю, но казной ведает министерство финансов. Раньше любой запрос без веского повода отклонялся, а средства выделялись по самому минимуму.
Дошло до того, что мне пришлось позволить финансовым чиновникам Адельберта обосноваться прямо в штабе ордена в обмен на деньги. Рыцарям не по душе соседство с теми, кто вытрясает налоги, но благодаря этому мы закончили обустройство штаба в кратчайшие сроки.
За время управления орденом я быстро забыл о политических союзах: при упоминании финансистов на языке вертелись одни ругательства. Военные и казначеи – вечные враги.
Со стороны министерства это, конечно, выглядит как попытка удержать поводья и не дать деньгам улететь на ветер, но бесило это неимоверно. Особенно когда тебя плотно опекает сам министр!
Так или иначе, используя судебную власть как рычаг, я выбил средства на пятьдесят всадников.
— Приветствую, лорд Пойзена. Вижу, вы в добром расположении духа.
Насладившись напоследок перекошенной миной министра, на обратном пути я столкнулся с Мортом – тенью Адельберта и зятем семейства Эльсхаймер. Он был одним из тех, кого я опасался больше всего.
Морт был тем, кто организовал убийство заместителя главного инспектора Рюдигера. Я и сам чуть не погиб тогда вместе со «Шланге», но из-за отсутствия улик прижать его не получалось. Чертовски хитрый тип.
— Министр финансов на редкость быстро подписал бумаги, — ответил я.
— Вот как. Это связано с делами ордена?
— Не думаю, что сэру это будет интересно.
— О, прошу прощения.
Стоило нашим статусам поменяться, как от былого высокомерия Морта не осталось и следа. Теперь он был предельно учтив. Не зря говорят, что в аристократическом обществе успех – лучший аргумент.
Шептались даже, что меня называют самым удачливым выскочкой в герцогстве.
В этом, конечно, было много сарказма. Родовитой знати не нравилось, что мелкий дворянин внезапно взлетел до их уровня. На меня смотрели как на нувориша.
Морт, явно пытаясь выслужиться, начал болтать о делах в министерстве. Честно говоря, ничего действительно ценного он не сообщил, но я вежливо поддерживал разговор.
— Задержал я вас. Доброго пути.
— Передавай привет главному инспектору.
Глядя в спину уходящему Морту, я отключил Скаут администратора. С другими это было необязательно, но с ним проверка характеристик была жизненно необходима.
Он всё ещё носил маску.
Пытался казаться доброжелательным, но его психологическое состояние выдавало его с головой. Параметры четко указывали на обман. Скользкий человек.
Вернувшись в штаб, я вызвал вице-магистров.
Их было всего двое – Фиэль и Виктор, но через них отдавать приказы было проще всего. Директор ведь не бегает к каждому рабочему, он раздаёт указания замам.
В отличие от других отрядов, я детально проработал структуру.
Десять рыцарей составляют отделение, которым командует офицер – бухар. Над ними стоят вице-магистры, каждый из которых курирует по два таких подразделения. В итоге я, как магистр, отдаю приказы всего пятерым замам, выстраивая четкую вертикаль. Нас пока всего семьдесят человек, но система уже работает.
По сути, это была структура современной корпорации.
Рыцари – сотрудники, бухары – начальники отделов, вице-магистры – топ-менеджмент, а я – наёмный гендиректор. Председатель правления, конечно, князь. Орден Рыцарей Шторма – его собственность, а я лишь управляющий. Впрочем, срок полномочий не ограничен: пока жив, буду командовать.
Жалованье магистра – 180 серебряных монет. Вице-магистр получает 96, бухар – 60, а обычный рыцарь – 36. Это фиксированный оклад, к которому добавляются подъемные на походы и различные надбавки.
И, само собой, за подвиги полагались щедрые награды.
Захвати вражеского главнокомандующего – и жизнь удалась.
Можно даже стать лордом, как я. Проще простого, верно?
Поэтому, несмотря на то что я отсеял кучу кавалеристов после проверки склонностей, конкурс в орден оставался огромным. Виктор был поражён тем, насколько дисциплинированными оказались мои люди.
— Никогда не видел настолько послушного войска, — признался он.
— Потому что я собрал только тех, кто готов подчиняться. Всех с гнильцой я выставил за дверь.
— Но как вы это понимаете? Есть какой-то критерий?
Пусть моим бойцам порой не хватало мастерства, у них была «положительная склонность», – залог хорошего солдата. Те, кто при любом удобном случае пытался сорваться с поводка, мне были не нужны, какими бы асами они ни были.
Я выучил этот урок, глядя на кавалерию Оэза, которую прислал Фрид в прошлой войне. Мы отбили засаду и перешли в контратаку, но всадники Оэза проигнорировали приказ и бросились преследовать бегущих.
Они погнались за мелочью, в то время как я взял в плен самого графа Эпиана.
Представляю, как подгорало у наследника Эзнерка. Если бы его олухи слушались команд, он мог бы по праву разделить со мной славу триумфатора. Типичный пример того, как жадность губит большие возможности.
В итоге, чтобы не обижать Фрида, я выделил его людям места в конце списка почёта.
Ему тогда было чертовски стыдно.
Конница герцогства была такой же. Слишком многие считали мародерство главным заработком, и управлять ими было мукой. Поэтому свой орден я формировал, исходя из характера.
— У меня есть просьба. Я хотел бы перевезти свою семью в штаб ордена.
— Хочешь быть подальше от Брайсбурга, чтобы на душе было спокойнее? Хорошо, я не против.
Учитывая его глубокое недоверие к правящему дому, я пошёл Виктору навстречу. В штабе как раз пустовали гостевые покои, их я им и отдал.
После этого Виктор, кажется, проникся ко мне абсолютным доверием.
Сейчас он мой подчиненный, но он был другом моего отца, и я хотел отплатить ему добром.
— Ду-ду-ду-ду!
Как только минимальные припасы были собраны, мы выдвинулись.
Это был первый официальный поход Ордена Рыцарей Шторма, и все были на взводе. Начало положено. Кто-то сурово хмурился, кто-то шептал клятвы родителям, а кто-то целовал платок возлюбленной.
Разношерстная компания. Забавные ребята.
— Вице-командир Виктор, вы сказали, ваши доспехи дома?
— Да. Я спрятал их под кроватью, думал, больше никогда не надену.
— Больше их там не прячьте.
— Слушаюсь.
У Виктора было две лошади, но обе вьючные – для боя не годились. Я подарил ему одного из своих коней. Сначала он отнекивался, мол, слишком дорогой подарок, но в итоге принял и теперь души не чаял в этом голландском легком скакуне. Даже имя ему дал – Дорф.
Настоящий рыцарь всегда теряет голову от доброго коня.
После Аугуста он стал вторым рыцарем, которому я подарил лошадь.
Путь к Айстену был легким. Отряд из пятидесяти восьми всадников (пятьдесят бойцов, пять бухаров, двое вице-командиров и я) стремительно пересекал равнину. Почти весь провиант уместился в седельных сумках.
Для короткого рейда много припасов не нужно.
Если что, купим на выделенные деньги. А если расходы превысят смету – воспользуюсь правом реквизиции. Представляю, как министр финансов схватится за сердце. Хм, может, так и сделать?
Однако, когда мы добрались до дома Виктора, от него остались лишь пепел, обгоревшие балки и разбросанная утварь. То, что было уютным гнездом, превратилось в руины.
Мы с Фиэлем украдкой поглядывали на Виктора, который молча застыл перед пепелищем. Лишиться родного дома, места, где ты мог быть собой – это страшный удар.
Виктор принялся разгребать остатки кровати. Тем временем Фиэль приказал рыцарям оцепить периметр. Из тайника под обломками кровати показались кираса и кольчуга.
— К счастью, доспехи уцелели.
В тот день лил сильный дождь, видимо, он и спас схрон от огня. Я велел бойцам помочь Виктору облачиться. В этот момент один из рыцарей притащил кого-то, пойманного в кустах.
— Пощадите! Я ничего не сделал!
— Ох, Тоби! Отпустите его!
Это был тот самый пастушок, который предупредил Виктора о беде с Симоном. Виктор просил его присмотреть за домом, и мальчишка, видимо, так и не ушёл далеко. Вид у него был жалкий.
Виктор подошёл, чтобы успокоить его.
— Ты жив, и слава богу. Скажи, это люди Бертена сожгли мой дом?
— Я не знаю. Я ел сыр, который спрятал Симон, и вдруг нагрянули какие-то люди. Я их раньше не видел. Они и подожгли всё.
— Не Бертен? Ты уверен?
— Я на лица память имею! Это были чужаки. Хорошо, дождь пошёл, а то бы всё сгорело. Тот рыцарь велел мне стеречь дом, вот я и ждал.
Какой верный малый. Тоби дрожал от страха – он не был дома два дня и боялся, что родные его прибьют за самоволку. Чтобы гнев семьи сменился на милость, я сотворил маленькое «волшебство», – дал ему одну серебряную монету.
У пацана глаза на лоб полезли.
— Это тебе за труды. С такой монетой отец тебя точно не тронет.
— С-с-спасибо, господин рыцарь! Огромное спасибо! Ух ты!
Счастливый Тоби припустил через поле.
Он местный, дорогу знает, доберётся.
Но вот что странно: сжигать дом Виктора – это уже не просто грабёж, это похоже на спланированную месть. Кто это был? Те, кто подмял под себя остатки банды Бертена, или их наниматели?
Личность поджигателей могла стать ключом ко всей истории.
— Кар! Кар!
На месте недавнего боя птицы устроили пир. Оружие и снаряжение исчезли подчистую, многие тела были раздеты донага. Обычное дело: на поле брани мародеры забирают даже нижнее белье.
Чья-то трагедия для других стала наживой. Ирония судьбы.
— Фр-р-р!
Вороны и стервятники неохотно взлетали при нашем приближении, недовольные тем, что их прервали. От разлагающихся тел шел тяжелый смрад. Виктор, превозмогая тошноту, всматривался в лица. Глаз у многих уже не было, но он узнал некоторых.
— Похоже, все люди Бертена, которых я знал, мертвы. Кроме самого главаря. Но вот эти остальные… Кто они? Я никогда не видел их в этих краях.
Вопросов становилось всё больше: откуда они и зачем объединились с местным отребьем?
— Где логово Бертена?
— Вон на той горе есть старая усадьба. Они там обычно собирались.
Я приказал Виктору, как лучшему знатоку местности, обыскать дом и окрестности. Два отделения под его началом спешились и вошли в лес.
Многие думают, что рыцари умеют драться только в седле, но это заблуждение. Пеший бой для кавалериста – дело привычное. Даже французские жандармы не гнушались слезать с коней, если того требовала обстановка.
Если конная атака захлебнулась, единственный шанс выжить – это сражаться на земле. Поэтому большинство моих людей в пешем строю были не хуже профессиональной пехоты.
Прошло полчаса.
Фиэля начала беспокоить тишина.
— Вице-командир Фалькенхайм уже внутри, почему так тихо?
— Варианта два: либо они сдались без боя, либо сбежали.
Но судя по лицу выбежавшего из леса рыцаря, истина была в другом.
— Там только трупы.
— …Перебили друг друга?
— Судя по ранам, это была односторонняя резня.
Убитые оказались жителями Айстена. Виктор даже знал некоторых парней – они водились с бандой, но раньше в налётах не участвовали.
Раз они погибли здесь, значит, всё же примкнули к бандитам. Они были заодно с теми, кто хотел вырезать семью Фалькенхаймов. Но почему их убили свои же?
Лица мертвецов застыли в гримасах ужаса. Жирные крысы, отъевшиеся на человечине, лениво разбегались в стороны. Среди тел нашли и Хоана Бертена – главаря шайки.
Что ж, карательная операция завершилась без моего участия. Любой другой рыцарь на моем месте просто записал бы успех на свой счет и уехал. Но я почуял след.
Это был не запах гнили, а приторный аромат заговора.
Классическое заметание следов. Мертвые не болтают.
У меня был Скаут следопыта, но он работал только по конкретной цели. Без зацепок выследить убийц невозможно. И от мертвецов толку мало… Погодите-ка.
За старым домом лежало еще одно тело, распростертое на деревянном чане. Человека ударили в спину; судя по количеству черной засохшей крови на полу, он умер от потери крови.
Виктор помрачнел ещё сильнее.
— Это Себастьян. Друг Симона. Что он здесь делал?
Друг сына Виктора? Зачем ему было связываться с Бертеном? В этот момент Скаут подсказал мне, что под чаном есть пустота. Мы убрали тело Себастьяна и отодвинули емкость.
Под потайной дверцей лежал мальчик. Он был без сознания, вся его одежда пропиталась чужой кровью, просочившейся сверху, но он был жив. Виктор ахнул.
— …Брат Себастьяна? Как он здесь оказался?
— Значит, младший брат того парня?
— Да. Боже, как же их угораздило.
Я велел принести воды из ручья. Нужно было привести его в чувство.
Стоило брызнуть водой, как мальчик забился в конвульсиях, бредя в забытьи:
— У-у-у! Пожалуйста! Не убивайте!
— Приди в себя. Тех, кто хотел твоей смерти, больше нет.
— А-а-а! Пожалуйста!
Он распахнул глаза, но продолжал дрожать всем телом, скованный ужасом. Похоже, от единственного выжившего сейчас толку будет мало.
Но когда он увидел тело Себастьяна, лежащее рядом, мальчишку прорвало.
— Б-брат? Я виноват! Себастьян! Это я виноват! Пожалуйста, не умирай!
Он вцепился в труп, отчаянно тряся его за плечи.
Но мертвые не возвращаются. Истощенный ребенок снова лишился чувств. Мы разбили лагерь и подождали, пока он придет в себя. К счастью, вскоре он открыл глаза.
На этот раз мы поили его медленно.
Когда он немного окреп, в его глазах всё еще читался первобытный страх.
«Дяди не злые, малыш. Так что давай, выкладывай всё».
— Ты узнаешь меня? — Спросил Виктор.
— Д-дядя Виктор! А где б-брат?
— Он погиб. Видимо, пытался защитить тебя.
— О-о-о… не надо было мне идти сюда, не надо было его слушать.
Началась стихийная исповедь.
— Они всех убили! Всех! Эти люди в черном! «Черные волки»!
По его словам, это были безумцы в черных одеждах. Сначала они позвали местных парней и банду Бертена якобы «собирать дорожную пошлину», но когда те не вернулись в срок, просто вырезали всех оставшихся.
Себастьян пришел, чтобы забрать брата и увести его домой, но попал в самую мясорубку. Спас брата ценой собственной жизни.
Похоже, банду Бертена просто использовали как мясо.
«Черные волки»? Погодите, я видел это название в списках.
Я открыл перечень особо опасных преступников. «Шварц Вольф». Группировка наемников-ренегатов, которые прославились грабежами, поджогами и насилием в пограничном графстве Эссенбах. Похоже, зажатые там, они перебрались в земли Брайсбурга.
Здесь их никто особо не ловил, в отличие от Эссенбаха. Классический маневр разбойных рыцарей: нагадить в одном месте и сбежать в другое. Большинство головорезов так и живут.
Но надо же было им назваться «Шварц Вольф».
Учитывая мое имя, это созвучие меня бесило.
— Виктор, это их рук дело.
— Помешанные на черном шмоте фанатики…
Похоже, сезон охоты официально открыт.
Теперь, когда у меня была информация о цели, я активировал Скаут следопыта. Кровавые следы двухдневной давности проступили отчетливо.
Цепочка шагов вела прямиком к Айстену.