Глава 62
— Божьей милостью мы завершили личные поединки, джуст, без единой смерти. Полагаю, нынешний турнир удался на славу: зрелищ в этот раз было куда больше, чем в прошлый. Всем участвовавшим рыцарям я дарую почетный титул участника рыцарского турнира Брайсбурга.
Титул участника рыцарского турнира – это, по сути, почетное звание, которое вручают всем вышедшим на ристалище. Редким его не назовешь, но в дворянском обществе, где честь превыше всего, это прямое доказательство доблести, и многие рыцари носят его с гордостью.
Но только не я.
Если ты не первый, то все это пустая суета.
Сейчас меня подпирала Хильда. Глаза у нее опухли от слез, но она все равно была очаровательна и прекрасна. Раз уж все закончилось, может, хватит меня так сверлить взглядом? Жена в гневе – это страшно.
Мой последний противник, Вильгельм, вместе со свитой внимал речи князя. В этом бою я до мозга костей прочувствовал, что такое «легендарный фрилансер». Поистине невообразимое чудовище.
Личные поединки на турнире наделали много шума.
Как и говорил князь, посмотреть было на что.
Появление дерзких новичков и падение признанных мастеров, провокация магистра и последовавшая за ней свалка – эти темы смаковали все, от знати до простолюдинов. Но истинным венцом состязаний стал финал.
Это была схватка на износ.
Вильгельм выглядел на удивление посвежевшим. Уход из турниров освободил его от оков, которыми он был скован долгие годы, и подарил новую жизнь. Для меня было честью стать последним соперником великого фрилансера.
Чем громче слава, тем выше ожидания окружающих. И меня больше заботило не бремя чужого внимания, а как бы не вляпаться из-за него в какую-нибудь историю.
Впрочем, мой статус вырос: теперь я не просто рыцарь, а лорд Пойзена. Хоть это и маленькая деревушка, я больше не тот бессильный рыцарь герцогства, которым был раньше. Теперь внешним силам будет не так-то просто мною помыкать.
— Со мной уже все в порядке, так что можешь не придерживать.
— Глупый вы человек. Я же просила не перенапрягаться, зачем вы это сделали?
— Видишь ли, такова мужская натура: стоит попросить не геройствовать, как хочется сделать ровно наоборот.
Кажется, она в совершенстве овладела искусством щипаться так, чтобы никто не заметил. Честно говоря, мне нечего ей возразить. Я заставил свою любимую жену так сильно переживать, что она едва в обморок не упала от ужаса.
Я вспомнил тот финал, что заставил сердце Хильды сжиматься от боли.
Когда мы с Вильгельмом одновременно вылетели из седел, я еще надеялся, что смогу победить, если продержусь чуть дольше. Но рассчитывать на легкий успех после первого же падения было не более чем бегством от реальности.
— Хруст! Бах!
— Кх!
Великий фрилансер, казалось, был не на шутку разгневан и вонзал копье без всякой жалости. Чтобы выдержать такой натиск, обычного боевого клича было мало. Приходилось постоянно держать мышцы в предельном напряжении, принимая удар за ударом.
И я выдержал пятнадцать сшибок.
Сбился со счета, сколько турнирных копий ценой в один серебряный было сломано в туче щепок.
В итоге на шестнадцатом столкновении я рухнул первым.
Как ни старался удержаться, сделать это было почти невозможно.
Поскольку это был финал, выкуп за продолжение боя был колоссальным, и я засомневался.
Но гордость не позволила мне сбежать, и я принял вызов снова.
И в третий раз вылетел из седла всего через десять сшибок.
Падая так часто, я начал обретать сноровку в этом деле. Теперь понятно, почему Фиэль умудрялся не калечиться при своих бесконечных падениях.
В итоге я снова заплатил выкуп и потребовал реванш. Дважды оплатив участие в финале (не считая того раза, когда мы упали вместе), я лишился половины всех денег, заработанных за турнир.
Но человек глуп и склонен повторять свои ошибки.
Когда я рухнул в четвертый раз, во мне взыграло чистое упрямство, и я тут же запросил новый раунд.
Восемьдесят процентов моего заработка просто испарились.
На этот раз я отбросил все мысли и просто вцепился в победу зубами. Сконцентрировался до предела, терпя и выжидая.
Может, небеса сжалились над моими стараниями?
После четырнадцати сшибок мне удалось выбить Вильгельма из седла.
Его силы наконец начали иссякать.
До сих пор помню тот изумленный вздох трибун, которые уже списали меня со счетов. А уж как бесновались Михаэль и мои рыцари!
— Зять! Еще немного! Еще чуть-чуть!
— О-о-о! Слава победителю, лорду Пойзена! А деньги – мне!
Те, кто поставил на меня, неистовствовали, выкрикивая слова поддержки. Вы думаете, я ради ваших кошельков тут так надрываюсь? Как бы то ни было, это был значимый успех, и уверенность во мне вспыхнула с новой силой.
С самого начала мы с Вильгельмом упали одновременно – ничья. Затем я падал три раза подряд. И вот в пятом заезде я наконец «отблагодарил» Вильгельма его первым честным падением.
Вильгельм потребовал реванша. Ожидаемо. Однако выглядел он как-то неважно. Неужели получил травму при падении? Хотя у него и до боя походка была странной.
Возможно, эта сшибка станет последней.
Я пустил Монблана в галоп. Бедняга тоже вымотался: таскать на себе тяжеленного меня в таком затяжном бою – задача не из легких. Конь Вильгельма был в таком же состоянии, поэтому скорость заметно упала.
— Треск!
Копье Вильгельма угодило точно в центр моего щита, но и мое не промахнулось. Мы разошлись. Кто же из нас останется последним победителем?
Теперь это была битва воли.
— Вильгельм фон Терезе, выйти вперед!
Очнувшись от раздумий, я увидел спину Вильгельма, идущего на зов князя Карлуса. На его морщинистом лице не было и тени сожаления. Неужели он настолько доволен этим боем?
— Вы, прибывший из Баварии, достойно представили Альтлинген и украсили эти состязания своим мастерством. Для меня честь, что последний бой того, кого называют великим фрилансером, прошел в моем городе. Если пожелаете, я позволю вам обосноваться в Берене.
— Благодарю, Ваше Высочество. Но я человек Баварии, и в Мюнхене меня ждет семья. Ваши слова – безграничная честь для дома Терезе. Я буду искренне молиться о божьем благословении для вас.
Вильгельм вежливо отклонил милость князя.
Тот, словно ожидая подобного ответа, тут же потерял к нему интерес.
Вернувшись на место, Вильгельм посмотрел на меня.
— Победитель личного турнира, Вольфганг Риттер фон Штрайт, выйти вперед!
Я шагнул к князю.
Сказав Хильде, что со мной все в порядке, я гордо замер перед правителем.
В этот миг в памяти вспыхнул тот шок, что пронзил все тело. Финал прокрутился перед глазами, как яркое видение. Схватка, продлившаяся целых двадцать пять сшибок, навсегда останется в моей памяти как один из самых яростных боев в жизни.
С состоянием Вильгельма явно было что-то не так.
После двадцатой сшибки его точность начала стремительно падать.
В итоге я, навязав затяжной бой, заставил его упасть.
Великий фрилансер отказался от реванша.
Я-то приготовился к новой атаке, весь напрягся, а он просто взял и сдался. Я был в полном замешательстве. Но когда увидел, как он уходит, опираясь на плечи своих людей, понял: его тело действительно было на пределе.
Если вдуматься, иначе и быть не могло.
Во-первых, бой с моим тестем дался ему тяжелее, чем ожидалось. Если бы военный министр не повредил плечо при падении, возможно, он бы одолел Вильгельма.
В пятом круге Фиэль отступил только после пяти падений.
Это тоже была изматывающая схватка.
Возможно, Вильгельм травмировался в тот момент, когда они с Фиэлем упали одновременно.
В его возрасте проводить столько тяжелейших боев подряд – задача почти непосильная.
Проблема была в том, что его последним противником стал я – человек, которого магистр разозлил настолько, что я скупил все медицинские услуги и находился в идеальной форме. Победить технично было нереально, поэтому я сделал ставку на измор. Грубой силой и выносливостью я дотянул Вильгельма до двадцать пятой сшибки.
Если бы не «подготовка», которую провели тесть, Фиэль и даже невольно магистр, смог бы я сокрушить Вильгельма и занять первое место? Мой триумф стал результатом невероятного стечения обстоятельств и удачи.
И ценой этой победы стала дикая мышечная боль. К счастью, обошлось без переломов и серьезных ран. Только ребра и поясница ныли так, что пошевелиться было больно.
Так что в раздевалку я и сам возвращался под руки с Тедом и Оскаром. Хильда ворвалась ко мне как раз в тот момент, когда я глотал обезболивающее и миорелаксанты. Состязания закончились, и доступ благородным дамам за кулисы был открыт. А дальше была церемония награждения.
Ее взгляд, полный гнева, до сих пор пугал меня.
Даже когда я стоял перед князем, она продолжала сверлить мне спину.
— Лорд Пойзена божьей милостью стал не только победителем на войне, но и триумфатором славного турнира. Посему я жалую ему титул чемпиона рыцарского турнира.
— Я буду рыцарем, достойным этого почетного звания.
Награждение завершилось вручением пяти золотых и призового щита. Под несмолкаемые аплодисменты и крики толпы личное первенство, принесшее столько хлопот, наконец подошло к концу. Теперь я официально мог использовать титул чемпиона.
Отныне я мог представляться так:
«Рыцарь герцогства, глава дома Штрайт, лорд Пойзена и почетный чемпион рыцарского турнира Вольфганг Риттер фон Штрайт».
Чем длиннее официальный титул, тем более влиятельным считается дворянин. Для меня, начавшего путь простым рыцарем, такая длинная череда регалий была в новинку. Любой рядовой дворянин обзавидовался бы.
А когда официально будет создан Орден Рыцарей Шторма (раб. Название), в это представление добавится еще и звание магистра. По старшинству оно встанет где-то между лордом Пойзена и чемпионом турнира.
Квест был завершен: я получил 1000 очков, а известность семьи достигла 2000 баллов (узнаваемость 41%, влияние 41%). Мне было любопытно, как это влияние скажется на управлении землями. Система гласила, что чем выше влияние, тем сильнее оно воздействует на уровень процветания и риск восстаний.
Проверим это, когда вернемся в Пойзен.
Тем временем Михаэль и рыцари снова подхватили меня на руки и потащили по арене.
— Да господа, хватит уже! Пустите!
Больше всех моей победе радовались игроки, поставившие на меня деньги. Ну еще бы, на их глазах произошло чудо превращения серебра в золото.
Тесть тоже светился от счастья и демонстративно аплодировал мне, стоя среди министров. Сановники, которые обычно и носа на трибуны не казывают, явились на награждение только из-за статуса финального поединка. Его символизм был огромен. А уж видеть кислую мину министра финансов – одно удовольствие.
После церемонии я отдыхал в отдельном покое для важных гостей неподалеку от арены. Домой мы не поехали, так как после полудня должны были начаться отборочные этапы командных сражений. Дом военного министра участвовал, но мы с тестем из-за травм остались не у дел.
Честно говоря, у меня и травм-то особых не было.
Ни разрывов мышц, ни сломанных костей.
После таблеток боль заметно утихла.
Мне бы просто выспаться, но Хильда, чья любовь и забота не знали границ, фактически заперла меня здесь. Сабине и Присцилла караулили вход, пока я изо всех сил пытался умилостивить обиженную жену. Кажется, в этот раз она разозлилась не на шутку, и я изрядно пропотев, пытаясь загладить вину.
— Кхм, можно мне взять тебя за руку?
— Присцилла. Подержи его за руку вместо меня.
— А? Барышня?
Держать за руку Присциллу, будущую жену Ханса? Вчера я шептал ей слова любви и обещал не рисковать собой, а сегодня на глазах у всех нарушил клятву. Понятно, почему она в ярости. Пожалуй, это первый раз, когда Хильда так открыто выказывает мне свое недовольство.
Обстановка накалялась, и тут, как назло, в покой ввалился Михаэль.
— О, Рыцарь Шторма! Ты сокрушил великого фрилансера и принес Берену вечную славу!
— Это еще что за песня? Неужели новая баллада обо мне?
— Третья глава героической поэмы о Рыцаре Шторма! Потрясающая вещь.
О Господи, пожалуйста, сделай так, чтобы этот эпос перестал расти. У меня же скулы сводит от стыда. Насколько я помню, первая глава была о спасении наследного принца от подлых французских убийц, вторая – о герое войны, остановившем вторжение тех же французов.
Теперь третья глава: о том, как я одолел легендарного фрилансера на турнире.
И ведь успели сочинить за такое короткое время.
Уличные музыканты порой проявляют пугающее рвение.
— Однако я вижу, моя дорогая сестренка все еще не сменила гнев на милость.
— Вы очень проницательны, братец. Я как раз собиралась высказать все, что думаю, вам обоим.
— Выздоравливай! И не беспокойся о командных боях: даже без тебя и отца мы главные фавориты!
Михаэль, влетевший в комнату с таким пафосом, позорно бежал, едва встретившись с яростным взглядом Хильды. Командовать отрядом теперь предстояло только ему и виконту Лоэнверту.
Не знаю, каков в деле виконт, но Михаэль – мастер обороны, так что вряд ли они проиграют легко.
Поглядывая на Хильду, я осторожно подобрался поближе и положил руку ей на плечо. Сначала она напряглась, не желая ко мне прижиматься, но затем искоса глянула на меня и с тяжелым вздохом уткнулась мне в грудь.
Похоже, она решила сжалиться.
— Вольф, я злюсь только потому, что люблю вас.
— Конечно. Я знаю. Обещаю, больше никакого безрассудства. Верь мне.
— Я так ненавижу себя ту, какой была неделю назад.
Хильда, чьим заветным желанием было мое участие в турнире, теперь проклинала собственную затею. Мне пришлось долго ее утешать, убеждая не винить себя. И только когда она успокоилась, я смог по-настоящему перевести дух.
— Ва-а-а-а!
Командные бои были не менее яростными, чем личные, а наблюдать за разнообразием стратегий было отдельным удовольствием. В этом плане дом военного министра имел колоссальное преимущество благодаря огромному опыту командования армией герцогства.
Гвардия князя и гвардейский рыцарский орден участия не принимали. Капитан гвардии и магистр выбыли из-за травм, а других достойных командиров, способных их заменить, не нашлось.
По иронии судьбы, обоих я лично отправил в госпиталь герцогства.
Из-за отсутствия командиров, способных возглавить охрану князя, поднялся настоящий переполох.
Нет, ну а я-то тут при чем?
Если боялись за боеспособность, не стоило их вообще выставлять на турнир.
Семья Штайнхоф во главе с Фиэлем стала серьезным конкурентом для дома военного министра. Фиэль блистал и в командных боях: в первом же круге он напрочь смял провинциальных рыцарей, буквально прорубившись сквозь их строй.
Если дом военного министра – это надежный щит, то Штайнхоф – это острое копье.
Если эти две семьи сойдутся, нас ждет легендарная битва.
По-хорошему, мне стоило бы вернуться в строй, чтобы возглавить атаку наших, но сейчас я был окружен слишком ревностной заботой Хильды.
Так что я просто лениво наблюдал за боями.
В отборочные вышли десять команд. Изначально планировалось шестнадцать, но многие отсеялись из-за травм командиров в личных поединках или просто снялись с соревнований.
Во второй круг прошли пять команд: дом военного министра, семья Штайнхоф, команда фрилансера Терезе, дом Оффенбург и Беренская кавалерия.
На турнирах командные бои всегда считались главным событием. Зрители обожают свалки, и в этом есть своя правда.
Групповой бой – это, по сути, та же драка, только облеченная в благородную форму. С той лишь разницей, что здесь есть место тактике и стратегии.
Михаэль использовал тактику «молота и наковальни»: пока он сам сдерживал натиск врага, виконт с небольшим конным отрядом заходил с тыла. Это база, но она чертовски эффективна и проверена веками. Дом Оффенбург действовал схожим образом.
С другой стороны, Штайнхоф и Беренская кавалерия предпочитали лобовой штурм. Это напоминало танковую атаку на траншеи; если они столкнутся, будет настоящая битва гигантов.
Команда Терезе навязывала противнику серию одиночных дуэлей – стратегия, идеально подходящая именно для турнира.
На реальном поле боя за такое быстро накажут, разбив по частям, но в формате 15 на 15 для сильных дуэлянтов это лучший вариант.
Правила были просты.
Бой шел до двух побед.
Сначала бойцы атакуют друг друга копьями, пока те не сломаются. После этого в ход идут тупые учебные мечи-палицы, и начинается настоящая дележка тумаков. Никаких капитуляций или сдачи.
Вылет из седла означает конец боя. Нужно было как можно быстрее убираться с поля, чтобы не попасть под копыта.
Побеждает тот отряд, у которого останется хотя бы один человек в седле.
Командный бой на конях – это одновременно и самое безопасное, и самое азартное зрелище. И, несмотря на риск быть раздавленным после падения, зрители обожали этот хаос.
Из пяти команд путевку сразу в следующий этап по жребию получила Беренская кавалерия.
Командиры тянули жребий, и в этот раз удача улыбнулась командиру кавалерии.
Тот самый господин, что первым сбежал во время нашей потасовки, оказался невероятно везучим. Когда я позже спросил его, почему он тогда дал деру, он лишь огрызнулся: «Кто в здравом уме полезет с кулаками на рыцаря в полном доспехе?!». Хм, а он умнее, чем я думал.
А вот дому военного министра с жеребьевкой катастрофически не повезло.
Впрочем, их соперникам из Оффенбурга тоже.
Победитель первой пары второго круга (Штайнхоф против команды Терезе) выходил прямиком в финал. А вот победителю второй пары (министр против Оффенбурга) предстояло еще сразиться за путевку в финал с везучей Беренской кавалерией.
Увидев сетку боев, Михаэль в полном отчаянии вцепился в меня.
— Зять! На помощь!
В конечном итоге мне тоже пришлось участвовать в командном бою.