Глава 61
Заняв первое место в списке финалистов, я наблюдал за последним поединком дня – схваткой между Фиэлем и Вильгельмом. Лично мне хотелось, чтобы победил Фиэль, но Вильгельм, одолевший моего тестя, вряд ли уступил бы ему. Мастерство Вильгельма вполне оправдывало его громкую славу.
Фиэль жаждал отобрать у Вильгельма честь семьи Штайнхоф.
Его дед перед самым уходом на покой проиграл Вильгельму в своем последнем турнире.
Штайнхофы, правившие как старейшая школа фехтования Берена, сочли позором поражение от заезжего наемника. Это нанесло глубокую рану их гордости, и они затаили обиду, ожидая часа расплаты.
И вот, наконец, в пятом раунде Фиэль и Вильгельм сошлись лицом к лицу.
Подготовка арены, пришедшей в беспорядок после массовой свалки, заняла время, но сам поединок начался без задержек. Непривычно напряженный Фиэль принял цветок от своей жены Элизабет и выехал на поле.
Вильгельм был вольным рыцарем, ведомым звоном монет, но один лишь его послужной список из пятисот побед говорил о том, что перед нами – чудовище среди чудовищ. Тесть сражался с ним почти на равных, но в итоге всё равно проиграл.
— Ква-ак!
Фиэль, мой надежный авангард, вылетел из седла на третьем же схождение. Обломки копий разлетелись, точно лепестки цветов. Копье Вильгельма ударило точно в центр тяжести Фиэля.
У меня не нашлось слов – настолько безупречным и чистым было это исполнение.
Казалось, сейчас он справился даже легче, чем в затяжной схватке с тестем.
— Фиэль вовсе не слабак, просто Вильгельм слишком монструозен, тут уж ничего не поделаешь, — заметил я.
— И всё же я надеялся, что Фиэль победит, — отозвался Михаэль.
— Ну, не знаю. Глядя на этого монстра, одолевшего отца, я и секунды не верил в его проигрыш.
Михаэль заранее не сомневался в триумфе Вильгельма. Вероятно, большинство дворян, увидев первое столкновение, тоже определились с фаворитом. Мне хотелось победы друга, но я понимал: это почти невозможно.
После переигровки дело дошло до седьмого схождения, в котором оба всадника одновременно рухнули на землю. В этот момент я заметил: чем дольше длился поединок, тем сильнее Вильгельм сдавал в выносливости. Оно и понятно – ему уже под пятьдесят.
Тестю тоже было за сорок, но он мог похвастаться статью молодого атлета. Он теснил Вильгельма мощью и напором, однако досадная травма плеча в пылу схватки привела к поражению.
— Раз на седьмом круге Вильгельм вылетел из седла, значит, ключом к победе может стать затяжной бой, — рассудил я.
— Похоже на то. Вот только затянуть бой с Вильгельмом – задача не из легких.
Фиэль тоже раскусил слабость ветерана. Он пытался сбить его с толку, меняя положение корпуса, но Вильгельм, разгадав маневр, наносил точные удары, выбивая Фиэля из седла еще до третьего схождения.
Михаэль был прав.
Тут недостаточно просто «терпеть».
Вильгельм и сам знал о проблемах с выносливостью, а потому бил с ювелирной точностью, не давая противнику затягивать время. Но я верил, что это единственный путь к успеху.
— Придется любыми средствами изматывать его.
— Будет непросто. Но ты, зять, всегда проявлял удивительную силу, так что, может, и получится. — Михаэль о чем-то напряженно раздумывал.
Наконец, словно приняв важное решение, он произнес:
— Решено. Ставлю на твою победу.
— Вы разве не просадили все деньги, когда тесть проиграл Вильгельму?
— Вот поэтому и ставлю в последний раз! Ты – моя единственная надежда, зять!
Спасибо за доверие, конечно, но если проиграю – ко мне никаких претензий. Хоть за полы одежды хватай, не поможет.
Впрочем, я и сам поставил десять серебряных монет, когда коэффициенты были на пике. Если я выиграю, случится чудо: горсть серебра превратится в золото.
Последний поединок пятого раунда завершился после пяти переигровок: Фиэль объявил о сдаче. У него просто не осталось денег на выкуп. Ставки в пятом раунде были заоблачными.
— Проклятье!
— Грох!
Швырнув шлем оземь, Фиэль плакал.
Что его так задело – потеря огромной суммы или осознание того, что он не ровня противнику? Я хотел было утешить его, но вовремя одернул себя: в такой момент сочувствие прозвучало бы как оскорбление.
Мне оставалось лишь с горечью смотреть ему в спину.
Он нес на плечах честь рода, рвался к победе, но стена реальности оказалась слишком высока. Итак, моим завтрашним противником в финале официально стал Вильгельм. Смогу ли я победить? Нет, смогу ли я хотя бы выстоять против него?
Благодаря «медицинскому обслуживанию» я был в превосходной форме, но, честно говоря, уверенности не чувствовал. Раз уж слабость Вильгельма известна, оставалось только одно – вцепиться зубами и держаться до последнего.
Но вне зависимости от исхода, у великого наемника было чему поучиться.
У таких, как магистр, промышлявших грязными приемами, можно научиться только методам противодействия подлости. С Вильгельмом всё иначе. Фиэль выстроил неплохую тактику, но реакция Вильгельма была ярче и быстрее.
Фиэль пытался запутать его микросмещениями корпуса, чтобы измотать старика, но великий наемник видел всё насквозь и разил точно в цель.
Когда видишь такое вживую, по коже пробегает мороз.
Но отступать нельзя. Я зашел слишком далеко.
К тому же, разве даже великий рыцарь не должен был накопить усталость за весь турнир? Это была моя единственная зацепка.
— …
Даже когда все дела были закончены и я вернулся домой, привычно растянувшись в розарии, лицо мое оставалось хмурым. Хильда, заметив это, осторожно прижалась ко мне.
Я ощутил ее мягкое прикосновение. Когда я обернулся к ней, ее губы, тронутые нежной улыбкой, коснулись моих.
Этот мимолетный поцелуй был невыносимо сладостным.
Губы, которые хочется желать бесконечно, словно дурманящее вино.
— Всё хорошо, Вольф. Ты можешь остановиться. Я уже получила от тебя так много.
— Останавливаться сейчас было бы обидно. Если я выиграю, подарок будет идеальным.
Хильда покачала головой.
— Нет. Я ошибалась всё это время. Когда ты сказал, что выйдешь на турнир вместо меня, я была так счастлива. Я гордилась тем, что мой муж – человек, готовый нести бремя чести ради меня. Но на самом деле я желала совсем не этого.
Схватка с капитаном гвардии князя была неистовой. Я победил лишь по счастливой случайности, когда его конь внезапно взбунтовался. Хильда призналась, что ей было невыносимо смотреть, как любимый муж рискует жизнью в седле лишь из-за ее глупого тщеславия.
Но по-настоящему ей стало страшно во время боя с командиром гвардейских рыцарей.
Сердце ее замирало от угроз этого подлеца, решившегося на жульничество. В финале копья переплелись и сломались, ударив магистра в плечо. А если бы удар пришелся по ее мужу?
Видя, как истекающего кровью магистра уносят на носилках, Хильда осознала: на его месте мог быть я. От этой мысли у нее волосы встали дыбом.
Она поняла, что турнирная слава – ничто по сравнению со мной.
— Я глупая женщина, — прошептала Хильда, словно на исповеди.
Я молча обнял ее и начал успокаивающе гладить по спине.
То, чего Хильда желала всем сердцем, было не мирской славой, а маленьким повседневным счастьем рядом со мной. Тщеславие отступило перед реальностью настоящего момента.
По правде говоря, я чувствовал то же самое.
Я стремился к выгоде, но Хильда была для меня дороже любой прибыли.
Однако мы аристократы, и нам приходится считаться с приличиями. Порой это становится настоящими оковами.
— Я хочу вот так лежать в розарии, болтать о пустяках, подшучивать друг над другом и мечтать в Пойзене о будущем наших детей.
— О детях, значит? Хотелось бы, чтобы они появились поскорее.
— Ну, мы же для этого так усердно стараемся каждую ночь? Я очень жду их.
— Хм, и ждешь только детей?
На мою дерзкую шутку Хильда лишь хихикнула и прижалась ко мне еще теснее.
Да, такая простая жизнь – и есть величайшее счастье.
Мир не рухнет, если я проиграю в турнире. А значит, не стоит давить на себя.
— И каково это было – свалить магистра?
— Разумеется, это принесло облегчение! Если бы Бетти не удержала меня, я бы запустила в него кубком.
Было бы забавно посмотреть, как брошенный кубок проламывает черепушку магистру. Хильда содрогнулась, вспомнив, как командир гвардейцев пытался за ней ухаживать – она едва не потеряла самообладание от его наглости. Никто не ожидал от него подобных грязных фокусов.
Из-за этого сейчас среди знатных дам репутация магистра упала ниже плинтуса.
М-м? А я думал, найдутся те, кому нравятся подонки.
В итоге общественное мнение сплотилось вокруг Хильды, занявшей позицию победительницы, и на магистра обрушился шквал критики. Он потерял и честь, и доверие. Всё-таки голос триумфатора всегда звучит громче.
Разговаривая с Хильдой, я втайне лишь укреплялся в своем решении. Она просила не перенапрягаться, так как слава ей больше не нужна, но именно поэтому мужская натура требовала победы.
Прошла ночь, и настал последний день личного первенства. В объятиях Хильды всё же лучше всего. Чтобы сохранить форму, я не тратил сил попусту – просто еще раз убедился, что ее руки стали моим единственным причалом.
Остался финальный поединок.
Перед началом шестого раунда в джостинге мне удалось перекинуться парой слов с Вильгельмом. То ли из-за статуса финала, то ли еще почему, но церемонии затянулись. Придворное духовенство, которого раньше и видно не было, теперь проводило религиозный обряд прямо в центре арены.
«О Господи, даруй мне славную победу. Эллелуйя!»
Неужели от таких молитв можно выиграть?
— Я с интересом наблюдал за вашими боями, лорд, — произнес Вильгельм.
— Не знаю уж, как мои труды оценил великий вольный рыцарь.
— Ха-ха-ха, вы скромничаете. Кажется, я впервые за долгое время начал волноваться.
Какое там волнение – у него же не было достойных соперников, если не считать моего тестя.
— И рыцарь из дома Штайнхоф, с которым я сражался вчера, и вы… Я не ожидал встретить в герцогстве Берен столь талантливых молодых бойцов. Слава лорда Пойзена докатилась даже до Мюнхена.
Бавария лежала к востоку от Берена и вместе с эрцгерцогством Австрия была одной из величайших сил Южной Германии. Любопытно, что мое имя долетело до тех краев.
— Рад, что финал джостинга я проведу с лордом Пойзена. Прошу, приложите все силы. Старый рыцарь просто так не сдастся.
— Я готов к этому. Слава победы будет принадлежать моей жене.
— Я и раньше это замечал, но вы очень любите свою супругу.
Вильгельм, кажется, искренне не понимал. Обычно дворяне предпочитают заводить любовниц, а не влюбляться в законных жен. Супруга – лишь инструмент для рождения наследников. Такова печальная норма средневековой аристократии. Любовь в браке – редкий гость.
Наш союз с Хильдой со стороны тоже выглядел браком по расчету. Мы познакомились на балу, и Хильда, сразу оценив выгоду и преимущества этого брака, проявила интерес. Ее критерии выбора мужа разительно отличались от запросов обычных девиц, потому наша свадьба и состоялась.
Но я влюбился в нее с первого взгляда, а Хильда ответила взаимностью, почувствовав мое искреннее уважение. Так что наша встреча была судьбоносной. Вильгельму, который был женат четырежды, этого не понять, но мы с женой по-настоящему счастливы.
— Удачи вам, лорд.
— Я сделаю всё возможное, сэр Терезе.
Я смотрел вслед уходящему Вильгельму. Мне показалось, что в его походке проскользнула едва заметная тень неестественности.
Когда придворное духовенство покинуло поле, мы замерли на противоположных концах арены. Мое состояние было почти идеальным. Я мысленно умолял себя выстоять и затянуть бой.
— Bereit!
Хильда сказала, что ей больше не нужна слава.
Но раз уж я обнажил меч – или, в данном случае, взял копье – нужно довести дело до конца.
Я просто выложусь на полную, чтобы потом не о чем было жалеть.
Опустив забрало, я зафиксировал взгляд на фигуре Вильгельма впереди.
— Anfang!
Монблан сорвался с места. Хоть мы с этим белоснежным другом знакомы недавно, я считал его лучшим партнером. В схватках с сильнейшими врагами на этом турнире наша связь только окрепла.
Вильгельм приближался.
Тело слушалось безукоризненно.
Однако в момент столкновения я всё понял.
— Хрясь!
— Грох!
Удар был такой чудовищной силы, будто копье прошло меня насквозь и вышло из спины.
То, что я не вылетел из седла с первого же раза, было триумфом моей выносливости и «медицинского обслуживания». До боя с магистром я бы рухнул в мгновение ока. По коже пробежали мурашки.
Смогу ли я выдержать это и навязать затяжной бой?
Мое копье тоже ударило в щит Вильгельма, заставив его пошатнуться, но он удержался и плавно затормозил у края поля. Сменив сломанное копье, я перевел дух. Ради этого дня я отправил Оскара на оружейную мануфактуру Штайнхофов, чтобы скупить все запасы копий.
Кажется, штук шестьдесят?
Раз я выбрал стратегию измора, копий понадобится много.
С таким «боезапасом» на душе было спокойнее.
— Кх!
Ничего не поделаешь.
Придется стиснуть зубы и терпеть.
Вильгельм никогда не промахивался – каждый его удар приходился точно в цель. С моей стороны к пятому кругу было три попадания и два промаха. Тонкие приемы с перемещением центра тяжести, как у Фиэля, были мне пока не по зубам, так что оставалось только «танковать».
— Хрясь!
Мы сошлись в седьмой раз. Всё тело ныло. Но я отчаянно цеплялся за остатки концентрации. Действие «медицинских» стимуляторов начало ослабевать, но на восьмом круге я что-то почувствовал. Сила ударов стала – пусть на самую малость – слабее.
И вот на десятом круге мое копье нащупало центр тяжести Вильгельма и нанесло точный удар. Первая по-настоящему успешная атака! До этого он лишь слегка покачивался, но теперь его тряхнуло всерьез. Чудом удержавшись, Вильгельм развернулся у края поля.
Глядя на это, я обрел уверенность.
Стратегия измора начала приносить плоды.
Нужно еще немного продержаться!
Дело дошло до двенадцатого столкновения.
Результат безумного, яростного упрямства.
— Хрясь!
Когда я попал в щит Вильгельма, рука ощутила тяжелую, плотную отдачу. Нет сомнений. Удар был идеальным. Если только Вильгельм не обладает таким же читерским здоровьем, как я, его преклонный возраст должен был взять свое. Я так верил в это, но…
— Проклятье!
Из седла вылетел именно я. Видимо, радость от успеха затуманила разум, и это стало роковой ошибкой. Получив удар копьем Вильгельма, я опрокинулся назад, не успев ничего предпринять. Единственная мысль, вспыхнувшая в голове – страховка при падении. Сколько рыцарей погибло, упав головой вниз!
К счастью, я тренировал кувырки и страховку не меньше, чем рестлинг, так что приземлился на спину, максимально приподняв голову. Но инерция и вес доспехов сделали удар сокрушительным.
Лежа на спине, я видел полоску неба сквозь прорезь шлема.
Как и в случае с капитаном гвардии, это было на удивление… покойно.
Казалось, все звуки вокруг стихли.
— Лорд Вольфганг! Вы в порядке?
Пока ко мне не подбежали Тед и Оскар, стояла абсолютная тишина.
— Фу-ух, в порядке. Помогите встать. Похоже, затяжной бой мне не помог.
Я говорил с горечью, но Тед и Оскар смотрели на меня с каким-то странным недоумением. Почувствовав неладное, я оперся на их руки, обернулся – и замер. Вильгельм тоже лежал на земле.
А? Мы вылетели одновременно?
— О-о-о-о!
Только в этот миг до меня докатился оглушительный рев трибун.