Глава 60
В бейсболе потасовка «стенка на стенку» заканчивается тем, что судья удаляет зачинщиков, и неважно, кто кого уложил. Но в турнирной свалке всё иначе. Когда рыцари военного министра и гвардейцы начали обмениваться ударами в челюсть, первым с поля сбежал именно судья.
Для него попытка разнять рыцарей была бы чистым самоубийством.
Подобные побоища на турнирах случались на удивление часто. И хотя гвардейский рыцарский орден и люди военного министра были «завсегдатаями» таких драк, остальные рыцари тоже не упускали случая влезть в заварушку и помахать кулаками.
— О-о-о-о!
— Бей их! Врежь ему!
Зрители неистовствовали.
Групповая драка рыцарей – зрелище куда более захватывающее, чем официальный поединок.
Именно поэтому на время турнира запрещалось ношение оружия. К счастью, сейчас шел не командный зачет. Там используют затупленные деревянные мечи, но без шлема даже такой деревяшкой можно легко проломить хрупкий человеческий череп.
Впрочем, мои кулаки были ничуть не мягче.
— Бац! Бац!
— А-а-а!
— Кха!
Облаченный в латные перчатки, я методично раздавал двойки в головы гвардейцев. Теду и Оскару я приказал прикрывать мне спину. Турнирный доспех чертовски тяжел, но то ли из-за недавнего лечения в госпитале герцогства, то ли из-за адреналина, эта тяжесть почти не ощущалась, а сил было хоть отбавля.
Я превратился в живой танк и, тяжело переваливаясь, сбивал с ног каждого гвардейца, попавшего в поле зрения. Тед и Оскар страховали меня сзади, чтобы я ненароком не опрокинулся. Я пер напролом, сокрушая «котелки» противников стальными кулаками.
Копейщики в ужасе шарахались в стороны.
— А-а-а, рыцарь в полном доспехе!
— Это нечестно! Кха-а!
Мне было плевать. Я крушил всех: и гвардейцев, заваривших эту кашу, и рыцарей Оффенбурга, решивших отомстить за своего «молодого господина», и даже Беренскую кавалерию, влезшую ради забавы. Перед моим кулаком все были равны. Почувствовав угрозу, рыцари начали сбиваться в кучи, пытаясь окружить меня.
Тогда я перешел с ударов на рестлинг.
Борьба была тем, в чем я упражнялся больше всего. А настоящий рыцарь – это всегда мастер борьбы.
Я хватал их, подсекал, брал за грудки и швырял назад через себя.
— Грохот!
— Кха-а-а!
Но против толпы не попрешь – в какой-то момент меня просто завалили числом. Увидев это, на выручку бросились рыцари военного министра и рыцари Штайнхофа. Образовалась настоящая человеческая пирамида. Хаос был невообразимый. В конце концов князю, который до этого с интересом наблюдал за побоищем, это надоело, и он ввел силы правопорядка.
— Пыл, который вы сегодня продемонстрировали, освещает ярким светом будущее Берена, — торжественно произнес князь, когда рыцарей наконец растащили. — Однако впредь прошу соблюдать правила турнира. Командир гвардейских рыцарей нарушил благородный дух состязаний, а потому ему объявляется техническое поражение. В шестой раунд проходит лорд Пойзена.
Князь разрешил ситуацию с подобающим достоинством. В итоге я был признан победителем, а гвардейский орден потерпел позорное поражение от дома военного министра. Когда князь официально закрепил этот результат, люди тестя разразились ликующими криками.
Несколько рыцарей подскочили ко мне и бесцеремонно взвалили на плечи. В полном доспехе я весил немало, но в несколько рук меня подняли играючи. Похоже, если навалиться толпой, такие молодцы и карету на руках унесут. Сотни рыцарей и дворян скандировали мое имя.
— Рыцарь Шторма! Лорд Пойзена!
— Наш герой, сокрушивший магистра гвардии!
Не знаю, радовались ли они зрелищной драке или просто торжествовали из-за унижения заносчивых гвардейцев, но я лишь помахал рукой Хильде. Она, будто ожидая этого, бросила мне цветок. Я поймал его, прижал к забралу в поцелуе и высоко поднял над головой.
Моя победа принадлежала только ей. И никому другому. Вслед за ней остальные дамы, словно по команде, принялись осыпать рыцарей цветами.
Начался настоящий цветочный дождь.
Рыцари, непривычные к такому вниманию со стороны знатных дам, были в восторге. Обычно лишь единицы удостаиваются подобной чести, так что их радость была понятна. Но сколько они собираются меня таскать? Меня кружили по полю, точно на параде, еще целую вечность.
— Кха-кха-кха! Ох… Никогда в жизни мне не было так весело! — В раздевалке хохот Михаэля не утихал ни на минуту. Я пытался его утихомирить, но он и ухом не вел. Никогда не видел его в таком состоянии. Всё лицо в синяках, но восторг от разгрома гвардейцев, казалось, заглушал любую боль. — Эти гвардейские выскочки теперь носа не посмеют показать перед нами. Да они глаз поднять не смогут! Ха-ха-ха!
— Особенно тот болван, что пытался унизить зятя, — продолжал Михаэль. — Выпрашивал цветок у Хильды, а в итоге получил от тебя по зубам и опозорился на всё герцогство. С такой травмой плеча он еще не скоро вернется в строй.
Турнирный доспех надежен, но в джойстинге один неудачный удар может отправить на тот свет. Тот тип в конце явно бил с намерением убить. Я успел среагировать и подставить свое копье, но не ожидал, что оно разлетится в щепки и обломок так удачно угодит ему в плечо.
Судя по тому, что под снятым шлемом всё было в крови, щепа пробила сочленение доспеха. В честном бою я бы, возможно, почувствовал укол совести, но только не в случае с этим мерзавцем. Он домогался Хильды и пытался прикончить меня – сочувствие к нему было бы непозволительной роскошью.
— Не знаю, как там на самом деле, но если плечо раздроблено, с карьерой он может прощаться. Какое облегчение, что я не увижу его рожу в ближайшее время.
— На самом деле меня беспокоит другое, — заметил я. — Не будет ли проблем со стороны маркиза Оффенбурга?
В герцогстве Берен всего два маркиза. Старик Бертхайм и этот «правитель Севера». Весовые категории слишком разные. Северный феодал владеет тремя огромными областями: Оэз, Эссенбах и Бельфор, граничащие с Бургундией. По размеру это чуть ли не половина страны.
— Не бери в голову, зять. Если из-за каждой царапины на турнире поднимать шум, то вся Европа должна будет воевать друг с другом без перерыва. К тому же, Оффенбург нам не указ. Этот провинциал может строить из себя короля в своих поместьях, но здесь, в центре, он нам не ровня.
Мощь маркиза велика лишь на его землях.
Конечно, его сторонники в столице могут начать подковерные игры, но на моей стороне семья военного министра и их союзники. Да и другие министры не допустят, чтобы влияние провинциального лорда в центре выросло сверх меры. Впрочем, в земли Оффенбурга мне в ближайшее время лучше не соваться.
— Было бы хуже, если бы вмешался отец, — добавил Михаэль.
Хорошо, что виконт Лоэнверт удержал тестя и не дал ему ввязаться в общую свалку. Если бы военный министр полез в драку, последствия были бы катастрофическими. Министр – фигура слишком статусная, чтобы махать кулаками на арене.
Его бы живьем съели за неподобающее поведение. Особенно потирал бы руки министр финансов. Так что я старался за двоих, чтобы у тестя не было повода вмешаться. Нужно будет поблагодарить виконта Лоэнверта за предусмотрительность.
Арену, превращенную в поле битвы, быстро привели в порядок.
Но оставались формальности. Пока я отдыхал в раздевалке, ко мне попросился на прием вице-командир гвардейских рыцарей. Михаэль, подозревая неладное, тут же велел своим людям окружить гостя плотным кольцом. Я со вздохом выставил Михаэля и рыцарей за дверь.
— Благодарю вас, ваша светлость, — произнес вошедший.
— Давить на человека, пришедшего для разговора, — дурной тон. Так по какому вы делу?
— Я пришел официально извиниться за дерзость, которую гвардейский орден допустил в отношении вашей светлости.
Мне не послышалось? Гвардия просит прощения?
Заметив мое удивление, вице-командир горько усмехнулся.
— Не все гвардейцы настроены враждебно к дому военного министра.
— Постойте, вы ведь тот рыцарь, что пытался остановить драку? Верно?
— Да. Но в итоге меня самого затянуло в этот водоворот.
Действительно, во время свалки большинство увлеченно раздавало тумаки, но были и те, кто пытался утихомирить остальных. Их было мало, и их просто смели. Ситуация становилась интересной: оказывается, внутри враждебного гвардейского ордена есть люди, лояльные моему тестю.
— И всё же, вы лишь вице-командир. У вас есть полномочия приносить официальные извинения от лица всего ордена?
— В обычное время – нет. Какую власть может иметь третий вице-командир? Но магистр выбыл из-за ранения, а большинство «ястребов» сейчас лежат в госпитале герцогства. В командовании образовался вакуум. Поэтому сейчас я – временно исполняющий обязанности командира ордена.
Этот вице-магистр определенно был человеком, с которым можно договориться. Во время драки Михаэль приложил его, хотя тот пытался всех разнять. Михаэль считал всех гвардейцев беспринципным отребьем, но в любой группе всегда есть умеренное крыло.
Я и сам поначалу пытался унять толпу, пока мне в голову не прилетел обломок древка. После этого у меня сорвало планку, и я уложил больше народу, чем Михаэль. Пёр как танк и крушил всё подряд. По иронии судьбы, теперь я тоже считался «умеренным».
Именно поэтому вице-магистр пришел ко мне, а не к тестю или Михаэлю. В статусе врио командира он хотел использовать этот кризис, чтобы укрепить свое влияние внутри ордена.
Через Скаут администратора я увидел его склонность: Стремление к успеху (Нейтральная). Человек с амбициями. Его психологическое состояние подтверждало: он не лжет. Огульно враждовать с целой фракцией – значит вредить самому себе. Аристократ должен уметь идти на политический компромисс.
Я решил, что это отличный шанс взрастить внутри гвардейского ордена дружественную нам силу. Что будет, когда магистр выйдет из лазарета и обнаружит, что его место занято людьми, лояльными военному министру? Они начнут грызть друг другу глотки.
Это будет чудесное зрелище.
Я фактически заложил мину под их фундамент.
— Хорошо. Я принимаю извинения. Инцидент исчерпан.
— Благодарю. А это – скромный знак нашего раскаяния.
Вице-магистр определенно понимал толк в переговорах. Сто серебряных монет в качестве компенсации. Я принял этот дар, скрепляя наше политическое соглашение. С магистром мы по-прежнему враги, но с тобой – можем говорить. Примерно так.
Как в случае с Адельбертом.
— Передайте магистру мои пожелания скорейшего выздоровления.
— Непременно передам. Ваша светлость… вы разительно отличаетесь от других людей из дома военного министра.
— Я привык строго разделять личное и общественное.
Разумеется, я не простил магистра.
Его попытка приударить за Хильдой прямо у меня на глазах была вопиющей наглостью.
Обиды такого рода не забываются. В итоге гвардейский орден на этом турнире не получил ничего, кроме насмешек. Они пытались спровоцировать меня, но их лидер был позорно разбит, а сами гвардейцы получили на орехи в массовой драке.
В высшем свете об этом будут шептаться еще долго. А я использую это в своих интересах. Раскол в их рядах – это только начало. В политической борьбе главное – разделить противника. Ровно так же я поступил с дворянами Оэза.
Лишить магистра власти – это и есть моя месть. Месть не обязательно должна быть физической. Когда вице-магистр ушел, я рассказал о сделке Михаэлю. Тот, ненавидя гвардейцев до глубины души, хоть и понял логику, остался недоволен.
— План с «пятой колонной» хорош, но наши рыцари этого не поймут.
— О чем ты? Они извинились передо мной лично, а не перед всем домом. Разве я могу представлять интересы военного министра в таком вопросе?
— А? Вот оно как?
— Конечно. Семья министра вольна реагировать так, как сочтет нужным. Я не собираюсь вмешиваться.
— Хе-хе, ну ты и хитёр. Зять, твоему умению вести дела можно только позавидовать.
Гвардейцам еще долго не будет покоя от моего тестя. Я принял извинения только как частное лицо. Пока живы тесть и Михаэль, я не могу говорить за весь дом. Так что, если они продолжат измываться над гвардией – это не моё дело.
Вице-магистр наверняка это понимал, потому и пришел именно ко мне. Ему придется несладко, но если он справится – значит, достоин своего места. Мы с Михаэлем неспешно пили чай, когда Оскар доложил о новом посетителе.
Да что ж мне сегодня отбоя нет от гостей?
— Командир рыцарей Оффенбурга просит аудиенции.
— Оффенбург? Этим-то что нужно?
На этот раз пришел предводитель тех самых рыцарей, что поддержали гвардейцев. Это был статный мужчина лет сорока с волевым лицом. Михаэль смотрел на него исподлобья – отношения Оффенбурга с военным министром тоже были натянутыми. Не зря же магистр гвардии так перед ними выслуживался.
Интересно, есть ли вообще в герцогстве провинциальные роды, которые ладят с моим тестем? Похоже, конфликт между столичной гвардией и региональными войсками неизбежен. Как бы то ни было, командир Оффенбурга поклонился мне с глубоким почтением.
— Поздравляю с победой, лорд Пойзена.
— Благодарю. Какова цель вашего визита?
— Мой молодой господин в погоне за победой перешел границы дозволенного. Маркиз наделил меня полномочиями принести извинения от его имени. Также я беру на себя ответственность за то, что не удержал молодых рыцарей от участия в драке. Прошу, проявите великодушие и примите наши извинения.
Второе покаяние за день. Михаэль явно не ожидал такой покорности от гордого командира Оффенбурга. Сокрушить второго сына маркиза, устроить побоище, а потом получить за это извинения – случай из ряда вон выходящий.
— У меня нет претензий к дому Оффенбург, так что я принимаю извинения.
— Благодарю. Теперь я понимаю, почему маркиз столь высокого мнения о вас.
— Маркиз Оффенбург обо мне наслышан?
— В провинции внимательно следят за новостями из центра. Герой войны, знаменитый Рыцарь Шторма, Штрайт Пойзена – ваша персона вызывает живой интерес. Талантливым полководцам всегда рады.
Я и не думал, что такой могущественный человек следит за моими успехами. Честно говоря, после того как я отделал его сына, я поставил крест на наших отношениях. Но они повели себя на редкость дипломатично. Мне стало любопытно, что за этим кроется.
— Я сожалею о травме, которую получил командир гвардейских рыцарей. У меня не было злого умысла.
— На турнире травмы неизбежны. И хотя он – сын моего господина, его поведение вышло за рамки приличий, и я не намерен его оправдывать.
Неужели он говорит правду?
Судя по скаутеру, рыцарь был искренен, а его склонность указывала на Справедливость (Добро). Значит, это не ловушка, а искренняя попытка сгладить углы. Похоже, мой авторитет вырос куда сильнее, чем я предполагал.
Будь я обычным рыцарем герцогства без заслуг, пришли бы они ко мне? Сомневаюсь. Просто проигнорировали бы. Но и вице-магистр, и командир северного маркиза признали во мне фигуру, с которой нужно считаться. И они поспешили задобрить меня.
Удивительно, как всё изменилось.
Даже если с военным министром они не поладят, я должен был показать, что со мной можно иметь дело. Больше каналов связи – больше возможностей. Они поступили мудро: никто не хотел дальнейшей эскалации.
— Отношения между нашими домами оставляют желать лучшего, но маркиз лично заинтересован в добрых отношениях с вами, лорд Пойзена.
— Я польщен тем, что лорд столь великих земель ценит скромного владельца маленькой деревни.
Они дали понять, что выходка младшего сына – его личное дело, не касающееся политики маркиза. Я ответил в том же духе – мол, забудем этот инцидент. Этого жеста было достаточно. Когда гости ушли, Михаэль посмотрел на меня с нескрываемым восхищением.
— Чтобы спесивые оффенбуржцы первыми пришли мириться… Твоя слава действительно гремит далеко за пределами столицы. Иначе с чего бы им ставить тебя выше члена собственной семьи?
— Как и всегда, им что-то от меня нужно. Это в природе дворян.
— Верно. Похоже, Вюртемберг снова начинает мутить воду.
Вюртемберг – герцогство на севере, часть Священной Римской империи и наш главный соперник, претендующий на земли Берена. Раньше регион реки Майн принадлежал герцогству Швабия, но после пресечения династии двести лет назад земли раздробились.
Так появились Берен, Роден, Вюртемберг и Швейцарская конфедерация. Берен и Вюртемберг постоянно конфликтовали из-за территорий, и если бы не общая угроза в лице Бургундии, давно бы разразилась полномасштабная война.
Сдерживать их натиск – как раз задача Оффенбурга.
— Возможно, через тебя военный министр сможет эффективнее влиять на Оффенбург, — задумчиво произнес Михаэль.
— Ты думаешь, это реально?
— Когда ты станешь еще более значимой фигурой – вполне.
Михаэль явно верил в это, но, по-моему, он слишком забегал вперед.