Глава 56
Турнирные рыцари щеголяли избыточной роскошью украшений, но ради безопасности облачались в столь тяжелые доспехи, что в них едва можно было пошевелиться. Такое снаряжение подразумевало кольчужное полотно вместо кожи, поверх которого крепились латы. Вассалы навалились гурьбой, с кряхтением натягивая на меня этот металл.
Впервые примерив его, я поразился весу: упадешь – и сам вряд ли поднимешься. Поверх латного доспеха надели табард с вихревым узором из синих и желтых полос. Хильда выбрала этот рисунок не просто так – пестрое мельтешение создавало оптическую иллюзию, мешая противнику сфокусировать взгляд.
Другие рыцари тоже носили яркие, многоцветные накидки поверх брони, преследуя ту же цель. На верхушке моего шлема покачивались три высоко поднятых пера. Я и не предполагал, что буду выглядеть настолько вычурно.
Даже Монблана нарядили в попону с таким же узором. Я опасался, что конь разозлится из-за намордника, закрывающего морду, но в последнее время он был на редкость спокоен и решил потерпеть. Умница. Надо будет угостить его сахаром. Голову Монблана венчал пышный султан из перьев райской птицы.
Разумеется, на все это великолепие ушла уйма денег.
На левой руке был плотно закреплен щит-хитер, на котором, словно символ, красовался герб рода Штрайт. Большинство гербов европейской знати ведут свою форму именно от таких щитов. Их надежность и символизм сделали хитер обязательным атрибутом турнирного рыцаря.
Турнирные копья отличались тупыми наконечниками. Цель состязания – не убить, а выбить из седла. Поскольку такие копья легко ломались, нужно было запастись ими впрок. Я и понятия не имел, что дом Штайнхоф занимается их производством.
Через Фиэля я закупил партию копьев Штайнхофа по выгодной цене – одна серебряная монета за штуку. По совету Хильды взял тридцать запасных. Свадьба влетела в копеечку, и турнир тоже требовал вложений. Призовые за победу в личном зачете составляли пять золотых, а в командном – целых двадцать.
Это не только покрыло бы все расходы, но и принесло бы огромную прибыль.
Если, конечно, я побежу. Система такова, что куш забирает только один человек или одна команда.
К тому же, победив противника, можно было стребовать с него выкуп, установленный для каждого раунда.
Многие бедные рыцари и дворяне надеялись здесь сорвать куш, но Брайсбургский турнир, устраиваемый князем, имел строгий ценз. Сюда допускали не всякого встречного, а лишь рыцарей с репутацией или родовитую знать. Благодаря этому турнир не растягивался до бесконечности.
Сейчас я ждал в проходе для знаменосцев у входа на арену. Я выступал в составе команды военного министра, поэтому мы двигались вместе. Возглавлял шествие тесть, за ним следовал командующий столичной обороной и отец Элизабет – виконт Густав фон Роэнберт.
Далее тянулась вереница высокопоставленных дворян, а мы с Михаэлем держались в середине строя. Всего нас было двадцать человек. В турнире участвовало шестнадцать команд по пятнадцать-двадцать бойцов в каждой – масштаб поражал. И это при том, что всякий сброд отсеяли еще на входе.
— Зять, ты хорошо проводил своего управляющего? — Спросил Михаэль.
— Вчера он отправился в Пойзен. Сейчас, должно быть, уже на месте, отдыхает с дороги.
— Мы ведь знакомы, жаль, что я не смог выйти и попрощаться.
— Благодарю, шурин, что помните о моем вассале, несмотря на всю предтурнирную суету.
— Ха-ха-ха! Я же говорил, семьи Штайнер и Штрайт теперь почти одно целое.
Аугуст уехал в Пойзен за день до начала турнира. Он решил, что уровень подготовки вверенной ему конницы уже достаточно высок и они способны действовать как единое целое. Лишних церемоний он не любил, взял только необходимый минимум припасов. Так что провожали мы его скромно – только я и Хильда.
— Аугуст присмотрит за моими землями в лучшем виде.
— Пойзен, верно? Надо же, какое совпадение: место, где мы столкнулись с подкреплением из Безансона, стало твоим владением. Пути Господни неисповедимы.
— Я и сам не воображал, что стану лордом Пойзена.
— Статус лорда – это совсем другое отношение, верно?
Столичная знать, раньше считавшая меня лишь мелким рыцарем, удачно пристроившимся в зятья к министру, теперь хоть и завидовала моему стремительному взлету, но не смела дерзить в лицо. Сочетание связей, таланта и успеха сделало меня главной темой для сплетен в светском обществе.
Из-за этого у госпожи Брюнхильд, ставшей супругой лорда, прибавилось хлопот. Ее постоянно зазывали на собрания знатных дам. Однако Хильда превыше всего ценила время, проведенное со мной, поэтому вежливо отклоняла приглашения или просила Присциллу скорректировать график, если отказ был невозможен.
В этот момент протрубили трубы.
Сигнал к началу турнира.
Тяжелые створки ворот распахнулись, и в сумрачный туннель хлынул яркий свет. Дворяне и рыцари, соблюдая строй, медленно двинулись вперед. Я удерживал Монблана в общем ритме. Огромная круглая арена, способная вместить около тысячи зрителей, была гордостью Берена.
Говорили, что на этом месте со времен римской эпохи сохранились руины ипподрома для колесниц, которые сменявшие друг друга князья Берена за огромные деньги перестроили в турнирную арену. Большинство римских памятников превратили в прах германцы, сокрушившие империю, но этот чудом уцелел.
— О-о-о-о!
Кольцевые трибуны под открытым небом были забиты простолюдинами, а на вторых ярусах слева и справа знатные дамы махали платками, приветствуя въезжающих всадников. Самая высокая и роскошная трибуна на севере предназначалась исключительно для членов королевской семьи и высшей аристократии.
Пока около двухсот пятидесяти рыцарей торжественно выезжали из четырех проходов, рев толпы не утихал ни на миг. Михаэль шепнул, что от Берена выступает десять команд, а остальные шесть – гости. Среди них была и дружина великого фрилансера Вильгельма фон Терезе.
Фиэль выступал за команду Штайнхофа; он больше всех жаждал победы над Вильгельмом, чтобы вернуть честь своей семье. Сам Вильгельм, нанятый князем Карлусом за баснословные деньги, ловил на себе взгляды всех присутствующих, но держался совершенно невозмутимо. Неожиданностью стало участие Наследного принца в личном первенстве.
Он заставил участвовать Вермеера и всю свою гвардию во главе с Айзенахом. Лично я надеялся столкнуться с гвардейцами в отборочных. Самые удобные противники. Михаэля же больше интересовал не принц или Вильгельм, а гвардейский рыцарский орден.
— На этот раз я точно сотру эту спесь с рожи их командира, — проворчал он.
— Я слышал, победа рождается из священного союза честности и благородства? — Вставил я.
— Этот «рыцарский дух» придумали только потому, что после турниров все остаются в контрах и продолжают махаться за оградой.
А, ну разумеется. На словах – священные идеалы, на деле – уязвленное самолюбие гордых рыцарей. Михаэль люто ненавидел королевских гвардейцев. Он считал позором поражение в финале прошлого турнира, из-за которого над домом военного министра потешались все кому не лынь.
Поскольку теперь с ними был я – герой войны, Михаэль так и лучился уверенностью. Я же, хоть и был новичком, не тушевался: уроки моего прекрасного и сурового наставника не прошли даром.
— О, доблестные рыцари, прибывшие на турнир династии Альтринген в честь нашей победы! — Раздался голос князя. — Приветствую вас и призываю к честному бою во славу рыцарского духа. Пусть обойдется без смертей. Победитель да проявит милосердие, проигравший да признает первенство другого, и никто не забудет о священных заветах этого турнира!
— О-о-о-о!
— Бах! Бах!
Под речь князя Карлуса в небо взмыли фейерверки. Рыцари вскинули копья в знак почтения. Во время церемонии открытия знаменосцы развлекали публику: прыжки из седла, преодоление препятствий, ловля колец на острие копья – всяческие трюки, чтобы порадовать глаз зрителя.
Пока шла церемония, рыцари покинули арену и ждали в своих лагерях. В это время проводилась жеребьевка личного зачета (джостинга). Участников было так много, что для скорости на арене должны были проходить пять поединков одновременно.
— Кто же мой первый противник? Хоть бы попался какой-нибудь мелкий рыцарь, для разминки.
— Не стоит недооценивать «мелких», можно и по носу получить, — заметил я.
— Твоя правда, зять, ты ведь и сам еще недавно был в их числе. Невероятный взлет. Кто бы мог подумать, что простой рыцарь совершит подвиг и станет лордом. Повезло же мне с родственником.
Для дома военного министра это было удачей, но для других семей – поводом начать серьезную игру против меня. Особенно другие министры опасались чрезмерного усиления тестя. Не зря старик Бертхайм советовал мне быть начеку.
— Списки вывесили!
Объявили пары первого круга. У шатра военного министра чиновник прикрепил лист к доске. Рыцари столпились вокруг, кто-то ликовал, кто-то чертыхался. Михаэль шел пятым, и его противником оказался ветеран из дома Штайнхоф. Михаэль выругался сквозь зубы.
А я? В какой я очереди?
Я нашел свое имя в самой первой строчке.
Первый бой. Противник – Герт фон Хорнст. Офицер гвардии принца. Один из тех тринадцати всадников, что шли за мной в битве под Пойзеном. Противник не самый сложный, но расслабляться нельзя. Я здесь впервые, а на турнирах сюрпризы случаются сплошь и рядом.
— Лорд Пойзена! К выходу!
— Твой черед, зять. Не зевай, разнеси его там!
— Я посвящу все свои победы Хильде.
Собственно, я и участвовал-то ради нее, это было ее желание. Поэтому каждую победу я намерен был возложить к ее ногам. Рыцари считали высшей честью посвятить триумф даме сердца. Я выехал на арену, ведя Монблана под уздцы.
Десять участников первого раунда выстроились друг против друга.
Я взглянул на Хорнста. У бедняги глаза бегали от волнения. Интересно, проклинает ли он свою неудачу? После церемонии принесения взаимных клятв и формального отказа от претензий в случае несчастного случая (звучало это довольно жутко), мы начали искать глазами своих дам.
— Прекрасная госпожа Мадлен! Молю, позвольте мне принять ваш платок и цветы!
Хорнст изливал чувства какой-то девице. Та так и просияла, польщенная вниманием молодого статного рыцаря. Ее супруг, стоящий рядом, довольно ухмылялся – видимо, гордился тем, что именно его женщина вызвала такое восхищение.
Хоть я и сам теперь «немец», но их менталитет мне порой не понять.
Мой взгляд был прикован только к Хильде. Моя прекрасная Хильда.
Хорошо, что ни один безумец не рискнул объявить ее своей дамой сердца.
— Любимая госпожа Брюнхильд! Прошу, даруйте платок и цветы тому, кто предан вам всем сердцем!
— С радостью!
Хильда велела Присцилле передать платок, а Сабине – цветы. Знатным дамам не пристало спускаться самим, поэтому посылали служанок. Платок от Присциллы я спрятал под забрало, а Сабине, взобравшись на подставку, надела на шею Монблану заранее сплетенный венок.
— Обязательно победите, господин!
Под ободряющий возглас Сабине я выехал в центр. Из пяти дорожек моя была третьей, прямо посередине. Стоящий напротив Хорнст так нервничал, что кончик его копья заметно дрожал. Монблан же, напротив, нетерпеливо всхрапывал, жаждая скачки.
— Bereit! — Выкрикнул судья.
По этому сигналу я опустил забрало. Шлем готического доспеха, вопреки ожиданиям, давал неплохой обзор. Мой взгляд сфокусировался на Хорнсте.
— Anfang!
Началось. Я плавно тронул Монблана, а затем резко прижал шпоры. Сигнал к атаке. Конь рванул с места так, будто не чувствовал тяжелой ноши в седле. Когда мы начали сближаться, я перевел копье в горизонтальное положение.
Только поймав ритм скачки, можно сохранить равновесие этой махины. Копье Хорнста чуть опустилось. Хильда учила, что главное – найти центр тяжести врага. Словно нанося удар сверху вниз, я вогнал острие в щит Хорнста.
— Хрусть!
— Бум!
Точно в цель. Мое копье разлетелось в щепки, передав противнику колоссальный импульс. Хорнст тоже попал мне в щит, но удар прошел по касательной, не причинив вреда. Когда мы разошлись, я обернулся: он чудом удержался в седле.
Я отбросил обломок, и Тед тут же подскочил, протягивая новое копье. Пока шла замена, служители арены спешно убирали щепы с поля. Второй заход. Снова столкновение – и на этот раз Хорнст не выдержал. Он вылетел из седла.
От удара о землю он не сразу смог пошевелиться.
Мне было даже немного неловко, все-таки не чужие люди.
Теперь Хорнсту придется платить выкуп.
Его оруженосец, переговорив с хозяином, подбежал ко мне.
— Лорд Пойзена, мой господин выплатит выкуп.
— Намерен ли твой господин требовать реванша?
— К сожалению, при падении он получил травму.
— Передай господину фон Хорнсту мои пожелания скорейшего выздоровления.
Хорнст отказался от продолжения борьбы и покинул арену. К счастью для него, выкуп в первом раунде был невелик. И пока госпожа Мадлен разочарованно вздыхала, я посвятил эту победу Хильде. Как и полагалось победителю первого боя, я прогарцевал перед трибуной своей дамы.
— Свою славную победу я посвящаю госпоже Брюнхильд!
Хильда принимала поздравления от окружавших ее дам.
Видеть ее радость было для меня лучшей наградой.
Поцеловав ее платок, я направился в подсобные помещения.
Тед и Оскар помогли мне снять снаряжение. Монблана увел Винтер – почистить и привести в порядок. Избавившись от доспехов, я наслаждался триумфом. Второй раунд должен был начаться только после завершения всех боев первого, так что у меня было время на отдых.
Пятым шел Михаэль, и я вышел к барьеру, чтобы посмотреть на его бой. Его противник, тот самый ветеран Штайнхофа, выглядел грозно. Михаэль поклялся жене победить и смело бросился в атаку.
— Хрусть!
— Бум!
Схватка была жаркой, но на четвертом столкновении Михаэль все же рухнул на землю. Опыт взял свое. Я лишний раз порадовался, что мне достался Хорнст. Столкнись я с таким профи в первом же бою, пришлось бы туго. Поражение Михаэля заставило меня внутренне подобраться.
Он вернулся в лагерь понурым и опустошенным.
— Я ведь почти его достал, — сказал он, глядя в пустоту. — Но в конце не хватило концентрации.
— Вы отлично держались. Еще немного – и победа была бы за вами.
— «Почти» не считается. В этом и разница между нами.
Я не знал, что на это ответить.
— Черт, а ведь на прошлом турнире я дошел до четвертого круга.
Вылет в первом же раунде явно подкосил его. Рыцари военного министра опасливо косились на него, и Михаэль, заметив это, поспешил уйти, чтобы не портить всем настроение. Его спина выражала крайнюю степень горечи. Если я расслаблюсь хоть на секунду, меня ждет то же самое.
Я не могу проиграть. Ради Хильды.
Из всех рыцарей нашего ведомства во второй раунд пробились лишь пятеро, включая меня. Видимо, в поединках один на один наши были не так сильны. Тесть и виконт Роэнберт, как фавориты, получили посев и вступали в игру только с третьего раунда.
Такую же привилегию получили командир кавалерии, капитан княжеской гвардии и командир гвардейских рыцарей. Звездам с высоким рейтингом всегда шли навстречу. Тесть, узнав о провале Михаэля, пришел в ярость, но тот уже успел дать деру. Скорее всего, покажется только к командным состязаниям.
Во втором раунде моим соперником стал рыцарь из королевской гвардии.
— Покажите этим сапогам мощь гвардии!
— Размажьте этих напыщенных гвардейцев!
Крики поддержки со стороны наших и дворян сливались в неистовый гул. В лагере гвардейцев творилось то же самое. Все орали «Убей его!», напрочь забыв о «рыцарском духе». Это походило на футбольное дерби. Бой выдался тяжелым, но после четырех сходок я сумел вырвать победу.
— Победа! Слава лорду Пойзена!
— Так их, этих гвардейских выскочек!
— Ха-ха-ха! Гляньте, как они приткнулись!
В нашем лагере началось безумие.
Мда, хотелось бы более изысканной поддержки.
Теперь я понимаю, откуда берутся европейские фанаты-хулиганы.
— Я плачу выкуп и требую реванша!
Гвардеец не пожелал сдаваться. У каждого бойца своя ось равновесия, и если удар приходится мимо нее, свалить противника невозможно. Но за несколько атак я успел прощупать его слабые места.
— Бум!
— Хрусть!
— Кха!
В момент удара я почувствовал приятную тяжесть в руке. Копье сломалось, передав всю энергию в щит врага. Гвардеец же промахнулся. После второго столкновения он вылетел из седла, выплатил второй выкуп и признал поражение.
Видимо, понял, что ловить больше нечего.
Унизительно, но это было здравое решение.
В этом мире полно безумцев, которые, не умея признать поражение, ставят на кон всё и разоряются. Говорят, на этом турнире один рыцарь вызывал соперника восемь раз подряд. В итоге он остался с огромными долгами, а ростовщики вокруг арены только довольно потирали руки.
И вновь я посвятил победу Хильде.
Я чувствовал, что к ней приковано всё больше внимания.
Чем больше я побеждаю, тем выше ее престиж в обществе.
Вернувшись в лагерь под бурные овации, я прилег отдохнуть. Пообедал тем, что собрали Сабине и Присцилла, вздремнул полчаса, а когда проснулся – узнал имя следующего противника.
Я заглянул в список и замер.
В третьем раунде мне предстоял бой с командиром Беренской кавалерии.