Глава 45
Благодаря Скауту командира мне удалось настичь беглого графа Эпиана, но радоваться было рано: в тылу бешено нарастал топот копыт – вражеская конница неслась прямо на нас. Я отправил Фиэля и Аугуста на перехват, но даже беглого взгляда хватало, чтобы понять: численное превосходство на стороне противника.
Если это не просто дезертиры, а верные вассалы, готовые костьми лечь за своего господина, то мой отряд, доселе отделывавшийся легкими царапинами, сегодня может лечь в эту землю целиком. Нужно было во что бы то ни стало пленить графа до того, как нас возьмут в кольцо.
Квест «Рыцарь Шторма III.»
[Пленить графа Эпиана]
[Награда – 5000 очков, 50 серебряных монет (надбавка за риск)]
[Известность семьи: 500]
[Уровень опасности ★★★☆☆]
Квест выскочил как нельзя вовремя.
Где ж тебя раньше-то носило?
Стоило нашим клинкам скреститься с рыцарем по имени Хартманн, как я сразу почувствовал его тяжесть. Резкий лязг металла о металл расставил всё по местам: противник явно превосходил меня в физической силе. Впрочем, с такими я уже сталкивался – взять того же олуха Клодиса из людей Эпиана.
Но этот тяжеловес оказался куда молчаливее и напористее. Даже его конь, несмотря на разницу в весовых категориях, бесстрашно кинулся на Монблана. Мой жеребец, возмущенно всхрапнув, ударил грудью в ответ. Монблан хоть и уступает Шатену в массе, но нравом обладает на редкость скверным.
Как только конь противника пошатнулся, я нажал, стараясь сбросить Хартманна.
— Чанг! Чанг!
В момент байндинга – когда клинки прилипли друг к другу – я скользнул острием по чужому мечу и метил прямо в прорезь шлема. Единственная слабость закрытого забрала – узкая щель для обзора. Однако Хартманн разгадал мой вайндинг и, задрав руку с мечом вверх, увел мой удар в сторону.
Но моя вторая рука уже выпустила поводья и выхватила кинжал. Я метил в подмышку, однако он успел перехватить мою кисть латной перчаткой. Руки скованы, бой превратился в борьбу на измор, и тут преимущество в силе начало сказываться не в мою пользу.
Я и сам не из слабых, но Хартманн был сущим медведем. Впрочем, я лишь резче рванул его на себя, заставляя потерять равновесие. Подавшийся вперед рыцарь подставил затылок, и я принялся методично охаживать его тяжелым навершием меча.
— Пак! Пак! Пак!
— Кх!
Оглушенный серией ударов, Хартманн в конце концов вылетел из седла.
Схватка с рыцарем в полном латном доспехе исключает рубящие удары – это бесполезно. Только уколы или дробление. Даже в «белом доспехе» суставы с внутренней стороны обычно прикрыты лишь тканью, и на этом уязвимом месте строятся многие техники.
В моей броне подмышки и пах тоже защищены лишь поддоспешником. Против таких прорех существует ханишьфектен – техника полумеча, когда рука перехватывает клинок, превращая его в короткое копье для точного укола, или мортшлаг, когда меч держат за лезвие и бьют эфесом, как палицей.
А еще есть кинжал, которым можно быстро прошить щель в шлеме или сочленение доспеха.
Из всего арсенала я больше всего полюбил мортшлаг и технику владения кинжалом.
Было в этом некое грубое удовольствие – крушить врага тяжелым навершием или гардой.
Не тратя время на добивание Хартманна, я пришпорил Монблана. Сейчас важнее достать самого Эпиана. В этой драке нужно первым делом рубить голову, а не когти.
Граф уходил в сопровождении двоих телохранителей, и те были чертовски хороши. Не знаю, что он им пообещал, но мои легкие кавалеристы вместе с десятниками раз за разом отлетали от них, не в силах остановить этот бег. Беда не приходит одна.
Может, зря я отослал Фиэля и Аугуста?
Те сейчас бились не на жизнь, а на смерть против превосходящих сил вражеской конницы. Не будь их там, нас бы уже смяли и я сам оказался бы в окружении. Значит, в конечном счете полагаться можно только на себя. Я прибавил ходу и крикнул в спину беглецу:
— Граф Эпиан! Неужто столь благородный дворянин готов сверкать пятками до самого Парижа?
Граф не обернулся, зато его рыцари среагировали мгновенно.
Убедившись, что поблизости нет других всадников, они развернули коней. Меч первого я встретил вайндингом и на проскоке огрел его по затылку, а от выпада второго уклонился, пригнувшись к самой гриве.
— Но! Пошел!
Быстрые ноги Монблана позволили поравняться с конем графа. Какая ирония: этот скакун когда-то был гордостью Эпиана, а теперь превратился в его проклятие. С того момента, как я увел у него этого жеребца, вся жизнь графа пошла наперекосяк.
Лично к нему я зла не питал, но он был предводителем захватчиков, и выбора у меня не оставалось. Ходили слухи, что он напал на Берен лишь ради того, чтобы выслужиться перед герцогом Бургундским. Что ж, вместо милости сюзерена он получил катастрофические убытки. А потеря коня и вовсе стала несмываемым позором.
Вряд ли, выступая в поход, он представлял себе такой финал.
Я уже занес меч, чтобы ударить навершием, когда граф резко заложил вираж.
— Мастерски бегаете, ваша светлость! — Крикнул я.
— Putain Merde! — Взревел Эпиан. — Снимите этого клеща с моего хвоста!
Рыцари охраны, отставшие на миг, снова насели на меня.
— Чанг!
— Прочь от господина, немецкий деревенщина!
— Французские псы только сворой и умеют скалиться! — Огрызнулся я.
— Мы рыцари Бургундии, великой Франции!
Похоже, спесь из этих господ выбивается только вместе с мозгами. Один из них перехватил меч в позицию ханишьфектен и попытался ткнуть острием прямо в прорезь моего шлема.
Попасть в узкую щель в пылу скачки – задача почти невозможная, требующая стальной сосредоточенности. Но такие удары наносятся ради психологического давления. Инстинктивный страх ослепнуть парализует волю. Однако я вовремя подставил гарду, принимая удар на сталь.
В тот же миг второй рыцарь метил мне под мышку.
Я хлопнул Монблана по левому боку, уходя в сторону. Плавный, почти балетный маневр позволил разминуться с клинком и тут же контратаковать. Перехватив кавалерийский меч обратным хватом, я обрушил его на рыцаря, который еще не успел восстановить равновесие после выпада.
— Пак!
Удар гардой способен оставить вмятину даже в шлеме, а голове под ним и вовсе приходится несладко. Понимая, что противник поплыл, я замахнулся для второго удара.
— Чанг!
Второй охранник не дал добить товарища, вынудив меня защищаться. Мы сошлись в тесной, вязкой рубке, используя мортшлаг. Оба, словно фехтовальщики на коротких копьях, искали малейшую брешь в доспехах друг друга.
Классическая стойка ханишьфектен: правая рука на эфесе, левая держит середину клинка, острие смотрит в небо. Мы кружили на конях, выжидая, и бургундец решился на выпад первым. Он нагло полез в ближний бой.
Я ждал укола в сочленение или в забрало, но он схитрил. Пользуясь тем, что мои руки были широко разведены для удержания меча, он просунул свой эфес между моих предплечий и с размаху приложил меня навершием в лицо.
— Пак!
— Кх!
Дьявол! Не ожидал я такой подлости. Если бы в этот момент второй рыцарь не подоспел с уколом в бок, от которого мне пришлось уворачиваться всем телом, мне бы несдобровать. К счастью, шлем выдержал, и я быстро пришел в себя. Но Эпиан за это время успел прилично оторваться.
Мешкать нельзя, иначе уйдет.
Фиэль и Аугуст из последних сил сдерживают лавину вражеской конницы. Если мы все здесь ляжем, все подвиги и труды пойдут прахом. Я не могу этого допустить. Ради чего я рискую шкурой? Моя мечта – стать лордом и зажить мирно и счастливо вместе с Хильдой.
Передо мной двое опытных бойцов: один занес меч для удара сверху, второй выжидает момента для укола. Я в меньшинстве, инициатива потеряна. Но когда было иначе? Я выживал в схватках с Клугеном, а это кое-что да значит.
Тогда у меня не было ни этой брони, ни доброго коня. Шрам на левой щеке начал зудеть – память о былых битвах. Когда рыцарь пошел в атаку с верхним замахом ханишьфектен, я выставил свой клинок в такой же позиции.
В миг столкновения я вдруг ясно осознал, что он сделает дальше. Это было фюлен – то самое «чувство меча». Он хотел связать мои руки, чтобы напарник нанес решающий удар. Тело сработало само.
Я пропустил его меч между своих рук, перекрестил клинки и резко довернул Монблана вправо. С диким криком я рванул рыцаря на себя. Увлеченный инерцией вращения моего коня, он не удержался и мешком повалился наземь.
Не давая второму опомниться, я сбил его меч вниз и тут же впечатал навершие ему в лицо. Пак! Пак! Пока он пытался огрызнуться, я перехватил его под локоть, уперся и буквально выдернул его ногу из стремени, сбрасывая с седла.
— Кунг!
— Кх!
Первый рыцарь уже вскочил на ноги и замахнулся на Монблана, но я сам не понял, как мой кавалерийский меч нашел путь сквозь прорезь его шлема. Острие вошло точно в глаз. Рыцарь с воплем повалился на траву, а второго настиг кованый копытом удар Монблана прямо в кирасу.
— Пак!
— Трах!
Тяжело дыша, я огляделся и увидел вдалеке фигуру Эпиана. Куда собрался, голубчик? К черту рыцарский кодекс, сначала я тебя спешу. Монблан снова перешел на галоп. Фиэль и Аугуст уже не могли сдерживать всех – часть вражеских всадников сумела обойти их.
— Ду-ду-ду-ду!
Они неслись за мной, пытаясь отсечь от графа. В спину посыпались дротики. Инстинктивно виляя из стороны в сторону, я уходил от снарядов. Мы с Монбланом словно стали единым целым в этом безумном танце. Что это было? Страх? Или некое трансовое состояние?
Я словно затылком чувствовал траекторию каждого летящего острия. Неужели тоже влияние фюлен? Как бы то ни было, это спасало мне жизнь.
— Граф Эпиан! Я достану вас хоть на краю света!
— Будь ты проклят, черная чума!
Обернувшись, Эпиан посмотрел на меня с таким ужасом, будто за ним гналась сама Смерть. Раньше он злился на какого-то выскочку Штрайта, разрушившего его планы, но теперь в его глазах застыл первобытный страх. Уж тебя-то я не упущу.
Монблан начал сдавать.
Еще бы – такой марш-бросок и непрерывная свалка. Сил у коня почти не осталось, в то время как скакун графа еще держался молодцом. Был бы у меня хоть один дротик… И тут, словно по воле судьбы, я увидел копье, торчащее из дерева впереди.
Рядом лежал мертвый пехотинец.
Я направил Монблана туда.
Свесившись из седла, я на лету перехватил древко.
— Монблан! Поднажми, дружок! Обещаю, завалю тебя сахаром до самых ушей!
Услышав про сахар, жеребец будто обрел второе дыхание. Расстояние до Эпиана начало стремительно сокращаться. И откуда силы взялись? Хильда как-то говорила, что самые умные кони умеют мастерски притворяться усталыми. Хитрюга.
Впрочем, сейчас не до разборов.
Нагнав графа, я коротким выпадом кольнул его коня в круп.
— И-го-го!
— А-а-а!
Лошадь кувыркнулась, и Эпиан кубарем полетел на землю. Пока он стонал, хватаясь за плечо, я приставил острие копья к его горлу. Граф замер, его усы мелко подрагивали. Бургундские рыцари, летевшие следом, резко осадили коней, не смея приблизиться.
— Сдавайтесь. Иначе мы оба здесь и ляжем. Я всего лишь рыцарь герцогства, и моя жизнь стоит недорого, но голова правителя Эпиана – совсем другое дело, верно?
— …Твоя взяла. Бросайте оружие!
Окружившие нас всадники нехотя выполнили приказ. Вскоре подоспели Фиэль и Аугуст. Их доспехи были залиты кровью так густо, что родного цвета стали было не разобрать. Из сорока наших всадников в седлах осталось едва ли двадцать. Но цена была оправдана: предводитель врага в наших руках.
— Мы победили!
— Слава герцогству Берен!
— Штрайт!
— Штрайт!
— Ура-а-а!
Вкус победы, вырванной в такой мясорубке, был по-настоящему сладким.
[Квест «Рыцарь Шторма III» выполнен]
[Выдано: 5000 очков, 50 серебряных монет (надбавка за риск)]
[Известность семьи: 500 (Итого: 1750, узнаваемость 35%, лидерство 35%)]
[Ранг повышен: Командир кавалерии E-ранга (Прорыв 30%, Основная мощь 30%)]
[Ранг повышен: Рыцарь D-ранга (Боевая мощь 40%, Доблесть 40%)]
Квест завершен, и мои титулы в Зале славы поднялись на ступень выше. Эта война стала для меня мощным катализатором роста. Но больше всего радовало другое: я наконец-то полностью освоил фюлен из учебника немецкого фехтования. То чувство в бою и было финальным этапом обучения.
[Учебник немецкого фехтования]
[Квест на тренировку 3-го этапа выполнен]
[Выдано: 1000 очков, 1 серебряная монета]
[Квест на тренировку 4-го этапа]
[Фехтование в доспехах (Мортшлаг – Ханишьфектен – Цукен-Зорнхау – Техника владения кинжалом)]
[Мастерство: 0/100]
[Награда – 1000 очков, 1 серебряная монета]
Четвертый этап. Насколько я знаю, пятый – последний. Что же ждет меня после фехтования в доспехах? От обилия системных сообщений кружилась голова. Ко мне подъехали Фиэль и Аугуст – слава богу, мои лейтенанты уцелели.
Они улыбались во весь рот.
Заляпанные кровью с головы до ног, они выглядели как выходцы с того света, но глаза светились триумфом.
— Вы сделали это, командир!
— Это я благодаря вам его взял. Вы выиграли для меня время.
— Простите, что не смогли сдерживать их дольше, — повинился Аугуст.
— О чем ты? Пленение графа – это ваша общая заслуга.
Мне пришлось попотеть с рыцарями, но без самоотверженности Фиэля, Аугуста и остальных легких кавалеристов, сдерживавших лавину врага, я бы даже не приблизился к Эпиану. Я искренне признал их вклад.
Пленный граф подал голос, в нем сквозило горькое смирение:
— Штрайт. Я хочу спросить.
— Слушаю вас.
— Что стало с моей конницей, которую я отправил в обход для внезапного удара?
— Вы про наемников из Голландии? Мы загнали их в ловушку.
— …Но как? Неужели среди моих людей был предатель?
Я лишь загадочно усмехнулся. Люди склонны верить в то, что им удобнее. Графу проще было списать поражение на чье-то предательство, чем признать, что какой-то юнец прочитал его тактику как открытую книгу. Так меньше страдает гордость.
Ох уж эти французы.
— У меня тоже вопрос. Почему вы оказались отрезаны от своей гвардии?
— Во время отступления кавалерия врага прорвала центр и села нам на хвост.
— Отряд Валлента?
— Возможно. Я оставил свою гвардию в засаде, чтобы они ударили по преследователям. Раз они вернулись ко мне – значит, преуспели. Но я не ожидал, что, оставив резерв позади, сам окажусь беззащитен.
Именно благодаря этой тактической ошибке мы смогли беспрепятственно подойти к нему. Мы едва не погибли, когда гвардейцы вернулись, но моя удача оказалась сильнее. Теперь, когда их лорд сдался, они не оказывали сопротивления.
В их глазах читалось лишь недоумение: как это они, гордые рыцари, проиграли «слабому» Берену? Мы двинулись на юг через поле недавней битвы. Увидев наш отряд и пленного графа, союзные войска взорвались ликованием.
— Слава герцогству Берен!
— Оэз превыше всего!
Эпиан прикрыл глаза, слушая эти крики.
Эта затяжная пограничная война завершилась сокрушительной победой Берена.
Впереди ждало награждение по заслугам.
И, как водится, оно не обошлось без споров.