Глава 43
В лагере с самого утра царила суматоха. Пока спешно формировались отряды, а гарнизон соединялся с присланной Фридом лёгкой кавалерией, к работам по укреплению позиций привлекли толпу жителей из Оэза. Повсюду вбивали острые колья и рыли ловушки, чтобы вражеская конница не смогла с ходу ворваться на территорию.
— Живее! — Доносились выкрики. — Вбивайте крепче, соблюдайте дистанцию!
Руководил работами, разумеется, Михаэль. У него было полно забот: нужно было укрепить оборону, чтобы максимально задержать нападавших, и расставить лучников на позиции с лучшим обзором. Время поджимало.
Меры принимались минимальные, но даже их было достаточно, чтобы стать серьезной угрозой для диверсионного отряда. Михаэль отлично знал, как сдерживать натиск. Для любого агрессора он был крайне неудобным противником. Будь у врага так же защищены тылы, я бы и пробовать не стал.
У бургундцев как у наступающей стороны выбор был невелик: только быстрый и решительный бой. Можно было бы попытаться восстановить линии снабжения, но это заняло бы слишком много времени и потребовало колоссальных затрат. Стоила ли такая маленькая локальная война подобных жертв?
Как ни считай, у графа Эпиана оставался лишь один вариант – общая атака. Однако граф был не из тех, кто действует напролом. Несмотря на ярость из-за потери припасов и любимого коня, он сохранил хладнокровие: отправил посла, чтобы отвлечь внимание Оэза подготовкой к генеральному сражению, а сам задумал ударить в уязвимое место.
Не знаю, его ли это была идея или штабных офицеров, но план был хорош: поджечь наши склады, нанести удар и зайти в тыл основным силам. При удачном раскладе это могло принести им военную победу даже в такой плачевной ситуации.
— Возьмите под командование солдат Розенхайма, — распорядился я. — Ваша задача – не подпускать вражескую конницу к лучникам.
— Исполним приказ ценой своих жизней!
— Наконец-то мы сможем сражаться плечом к плечу с господином!
После вчерашнего предупреждения о возможной атаке Оскар и Тед буквально преобразились. В их глазах горел азарт. Глядя на них, я почувствовал укол вины. Они были пехотинцами, и пока я носился в кавалерийских рейдах, им приходилось оставаться в лагере, охраняя палатки и трофеи. Должно быть, они чувствовали себя брошенными и бесполезными.
Это было неизбежно, но я обязан был учитывать их чувства.
Подозвав Густава, который присматривал за людьми из поместья, я назначил Оскара старшим над ними. Тед сразу отказался от амбиций командира, а Густав поддержал Оскара, так что тот быстро выдвинулся в лидеры. Разумеется, не без моей протекции.
— Ты ведь продолжал учиться у Аугуста?
— Да. Он много наставлял меня о том, каким должен быть дух командира.
— Хорошо. Для лидера это важно. Не подведи.
— Я не разочарую вас, — бодро ответил Оскар и отсалютовал.
Затем я позвал Антона. К слову, Марию я уже отправил в замок. Ребёнку не место там, где вот-вот прольётся кровь. Фрид охотно согласился помочь, и сейчас за ней присматривает его горничная. Хорошо, что наследник пограничного графства настроен так дружелюбно.
— Антон, ты примкнёшь к основным силам. Как только исход битвы прояснится – сразу доложи мне.
— Слушаюсь. А… если наши проиграют, что вы планируете делать?
— Разумеется, спасать тестя и наследного принца.
В случае поражения я должен буду любой ценой вытащить их из сечи. Не хотелось бы думать о худшем, но командир обязан просчитывать все варианты. Пока у меня есть «Скаут командира», я уверен, что смогу уйти от погони.
Фрид, как и обещал, выделил мне часть своих всадников. Теперь под моим началом было восемьдесят три единицы лёгкой кавалерии. С таким отрядом можно было дать бой даже сотне врагов. В придачу Фрид прислал одного рыцаря и двух офицеров.
Так число моих младших командиров выросло до семи.
У Фиэля возникла проблема – все запасные копья переломались, но и тут Фрид выручил, прислав три штуки. Просто «щедрое дерево», а не человек. Впрочем, его мотивы ясны: дружба со мной ему выгодна. И я, разумеется, отвечу услугой на услугу.
Такова уж природа аристократических связей.
— Монблан – натура тонкая, — ворчал Винтер. — Будете пытаться объездить его силой – взбесится. Действуйте осторожнее. В отличие от Шаттена, он трусоват.
Глядя на Монблана, я в полной мере оценил Шаттена. Тот хоть и был заносчивым гордецом, считавшим всех, кроме Хильды, грязью под копытами, но всаднику не вредил. Мне лишь с её помощью удалось добиться его признания.
Монблан же метался как капризная принцесса в истерике. Он был на грани нервного срыва. Я мог бы пойти в бой на Шаттене, но хотел приручить и этого красавца. Однако дело шло туго. Жеребец даже от еды отказывался – если бы не помощь конюха, я бы, наверное, уже сдался.
Почему я вожусь с ним сейчас, когда все готовятся к бою? Потому что хотел использовать его в деле. Разница между моей запасной лошадью, Роebraun, и этими породистыми скакунами была просто колоссальной. Я прочувствовал это на собственной шкуре.
Уведя Монблана у врага, я стал обладателем двух великолепных скакунов, а Роebraun отошёл на третий план. Если Шаттен идеально подходил для того, чтобы мощным танком проламывать ряды противника, то Монблан был создан для стремительных погонь. Это было видно по одному его бегу.
Потому-то я и стоял сейчас в загоне, пытаясь найти к нему подход.
Что же делать? Путь к сердцу коня, как и человека, лежит через желудок.
Морковь он отклонил. Я мучительно соображал и вдруг вспомнил про рафинад.
Где-то я слышал, что лошади обожают сахар. Кажется, даже фильм такой был, лет пятнадцать назад. Попробовать, что ли?
Я открыл интерфейс магазина и купил пачку сахара. Пока Винтер отошёл проведать Шаттена, я протянул ладонь с кубиками Монблану.
Жеребец раздраженно фыркнул, всем видом вопрошая: «Ты серьезно суёшь мне эту дрянь?», но когда я почти насильно коснулся сахаром его губ, он замер. А через мгновение начал жадно слизывать сладость с ладони. Ага, распробовал-таки. Я скормил ему ещё несколько кубиков вперемешку с морковью.
Стресс как рукой сняло. Монблан притих, забыв о своих капризах. Я осторожно погладил его по шее и морде. Вернувшийся Винтер так и застыл с открытым ртом.
— Что это с ним? Вдруг подобрел?
— Словно ветреная дама, верно? — Усмехнулся я.
— Вообще-то это жеребец…
Я легко вскочил в седло. На этот раз Монблан не сопротивлялся. Винтер был в полнейшем замешательстве – он знал повадки этого коня, и такое резкое изменение поведения не лезло ни в какие ворота. Ещё бы, он ведь не знал про сахар.
Иногда дворяне баловали своих коней сладостями, но случалось это редко. Сахар и специи, привозимые через арабские страны, называли «белым золотом». Тратить его на животных могли разве что баснословно богатые вельможи или короли-самодуры.
Сейчас было самое начало эпохи Великих географических открытий. Насколько я помнил, португальцы добрались лишь до берегов Сьерра-Леоне в Африке. Даже Колумб еще не помышлял о своем плавании.
К счастью, через систему я мог покупать сахар за сущие гроши, и это стало ключом к доверию Монблана. Главное теперь – не переборщить, ведь избыток сахара вреден для здоровья лошади.
— Шаттен берет мощью, а ты – легкостью и скоростью, — прошептал я.
— Пр-р-ру!
Конь недовольно фыркнул, словно ему не понравилось сравнение.
Монблан был невероятно быстр. Если Шаттен напоминал мне тяжелый седан представительского класса, то этот жеребец был настоящим спорткаром.
Надеясь на новую порцию лакомства, конь слушался малейшего движения повода. Пока Фиэль и Аугуст слаживали отряд с новыми кавалеристами, я практиковался в верховой езде, привыкая к новому партнеру.
«Учебник верховой езды.»
«Квест по тренировке (этап 1) завершён.»
«Награда: 1000 очков, 1 серебряная монета.»
«Квест по тренировке (этап 2)»
«Езда без поводьев – преодоление препятствий.»
«Мастерство: 0/100.»
«Коррекция базовой стойки.»
«Награда: 1000 очков, 1 серебряная монета.»
Надо же. Только сейчас закрыл первый этап и перешел ко второму. Скакать без поводьев и прыгать через барьеры? Сложность подскочила резко. Честно говоря, до этого я просто мчался вперед, никогда не прыгал и уж точно не бросал поводья.
Удивительно, как я, будучи по сути новичком, умудрился совершить столько подвигов во главе армии герцогства.
Подчиненные называли меня выдающимся тактиком, хотя прекрасно видели, что ездок я посредственный. Впрочем, они шли за мной, потому что я приносил им победы и добычу.
Благодаря «Коррекции базовой стойки» я теперь мог держаться в седле без рук и брать препятствия. Конечно, риск свалиться никуда не делся, так что расслабляться нельзя. Система дает лишь базу, она не сделает всю работу за меня.
Навык конного боя дополз до 90. Похоже, после следующей битвы я перейду на новый уровень. Когда тренировка закончилась, Монблан игриво прикусил меня за плечо, выпрашивая сахар, но я был непреклонен – такую роскошь будем выдавать строго раз в день.
Наконец армия герцогства и войска графа начали движение.
Местом встречи были назначены северные поля, где мы недавно гоняли мародеров. Пока основные силы свяжут врага боем, люди графа должны будут ударить во фланг. Сработает ли это – посмотрим, а пока в лагере остались лишь мои восемьдесят всадников и полторы сотни ополченцев.
— Фиэль, на левый фланг! Аугуст, на правый! Остальные за мной в центр!
Вскочив на Шаттена, я распределил отделения и увел отряд в лес неподалеку от лагеря. Наша роль была проста: сидеть в засаде и ударить в спину вражеской кавалерии, когда та пойдет на штурм. Классические «клещи».
Бывали в истории гении, побеждавшие за счет невероятных маневров, но я к ним не относился. Я просто использовал информацию из «Скаута» и действовал максимально эффективно. Эта простота и стала моим почерком.
Михаэль мастерски притворялся, что охрана лагеря ослаблена. Будь я на месте врага, я бы решил, что это подарок судьбы. На деле же солдаты были в полной боевой готовности, держа оружие под рукой так, чтобы его не было видно издалека.
Нам оставалось только ждать.
Часа через два «Скаут» выдал данные. К нам приближались два отряда вражеской кавалерии с высоким боевым духом и мощью около 73. Я тут же подал сигнал флажком Михаэлю. Он поймет.
Врагов было около ста пятидесяти.
— Ду-ду-ду-ду!
Конница пронеслась по полю и в мгновение ока достигла лагеря. Мой расчет подтвердился. Те из подчиненных, кто еще сомневался в моих прогнозах, теперь окончательно уверовали в своего командира. Но выходить было рано.
Среди атакующих я заметил Бейона – того самого рыцаря, которого видел вчера. Кажется, он третий в иерархии Эпиана. Полагаю, большинство их командиров мечтают пустить мне кровь. Но первый удар принял Михаэль. Подпустив их к самому входу, он захлопнул ловушку.
— В атаку-у-у!
Из укрытий выросла стена копейщиков, преграждая путь конному строю. Поскольку это была не тяжелая кавалерия, копий у врага не было. Будь перед ними пехота со щитами, они бы еще могли прорваться, но против частокола пик лезть было самоубийством. А следом запели луки.
Люди Розенхайма под началом Оскара прикрывали лучников и вылавливали тех всадников, которым чудом удавалось проскочить сквозь заслон. Таких счастливчиков стаскивали с коней и добивали на месте.
Шкала боевого духа врага окрасилась в желтый, мощь упала до 50. Самое время. Я выхватил кавалерийский меч и пришпорил коня.
— Конница Берена, в бой! Раздавим их!
— Слава герцогству!
— Ура-а-а-а!
Восемьдесят всадников лавиной выплеснулись из леса. Я летел впереди на Шаттене, врезаясь в самую гущу растерянных врагов. Мой меч так и порхал, раздавая смерть тем, кто тщетно пытался пробить строй копейщиков. Бургундцы явно не ожидали такого поворота.
— Zut! Что за чертовщина?! — Раздались вопли.
— Отступаем! Назад!
Поздно. Мы ударили на полном скаку по стоящему противнику. Всадники падали из седел под тяжестью нашего натиска. Я выискивал взглядом офицеров. Воздух наполнился гремучей смесью французской, итальянской и немецкой брани, а мой клинок быстро окрасился багрянцем.
Наконец я увидел Бейона. Его усики, которые раздражали меня еще вчера, теперь топорщились от ярости. Он сам нашел меня в этой свалке. Наши мечи столкнулись со снопом искр.
— Штрайт! Снова ты встаешь у нас на пути!
— Ваш план был слишком жалок, я раскусил его еще вчера!
— Ах ты пес! Даже если я сдохну, я затащу тебя за собой в Чистилище!
Бейон был искусным бойцом. Он пытался сойтись вплотную, чтобы выбить меня из седла, но я не давал ему такого шанса. Шаттен послушно маневрировал, держа дистанцию. В момент очередного столкновения я резко сменил угол и нанес колющий удар в сочленение его доспеха.
В полных латах это самое уязвимое место. Обычно зазоры между пластинами, прикрытые кольчугой, стараются дополнительно защитить, но Бейон пренебрег этим. И я не собирался его щадить.
Он успел подставить гарду, принимая удар на силу. Мы сцепились мечами. Внезапно я ослабил напор – Бейон по инерции подался вперед, теряя равновесие, и я тут же впечатал массивное навершие своего меча ему прямо в забрало. Удар пришелся точно в район виска.
— Пак!
— Кх… дьявол!
— Я помогу вам, сир Бейон!
Я уже собирался добить его, но вмешался другой рыцарь из свиты Эпиана. Пришлось отскочить. Пока Бейон тряс головой, я направил Шаттена на нового противника. Тот метил мечом в коня. Посмел поднять руку на коня Хильды?
— Чанг! Чанг!
Я отвел клинок врага плоскостью своего меча, ломая траекторию.
Тут же последовал выпад в горло, но рыцарь в последний момент успел отбить его вверх. Я начал теснить его, методично нанося удары под обрез шлема. Бейон попытался ударить мне в спину, но Шаттен среагировал мгновенно, вынося меня из-под удара.
Их мечи лишь бессильно рассекли воздух.
Вот она – разница между тем, кто владеет выдающимся конем, и всеми остальными. Шаттен был воплощением мощи и безупречных рефлексов.
— Хватит бегать как крыса! Сражайся честно!
— Говоришь о чести, нападая вдвоем? Постыдись!
Мы кружили в бешеном танце стали. Снова сцепившись с Бейоном, я бросил поводья, левой рукой в латной перчатке перехватил его клинок, а правой перевернул свой меч и обрушил удар на его шлем. От такой неожиданности Бейон наконец вылетел из седла.
— А-а-аргх!
Второго рыцаря я поймал на байндинг, придавил его меч своим весом и молниеносно выхватил кинжал. Удар в смотровую щель был точен. Рыцарь, обливаясь кровью, еще пытался сопротивляться, но вскоре обмяк и мешком рухнул наземь. Двое элитных бойцов Эпиана были повержены в считаные секунды.
Поначалу было непривычно, но теперь я чувствовал: даже без поводьев я хозяин в этой сече.