Глава 40
Тыловая база бургундцев была объята пламенем. Возглавляя лёгкую кавалерию герцогства Берен, я в одночасье превратился в поджигателя, но сжигать припасы врага, которые невозможно забрать с собой, было единственным разумным решением. Заместители и всадники смотрели на полыхающее добро с такой тоской, будто у них отрывали кусок сердца.
В партизанской войне трудно возвращаться с добычей. Лишний груз быстро измотает коней, и мы потеряем в скорости. Как только враг прознает, что их база уничтожена внезапным налётом, за нами начнётся яростная погоня. Будь я на месте графа Эпиана, я бы из кожи вон лез, лишь бы прикончить дерзких налётчиков.
Это вам не охота на мародёров, здесь уровень «аггро» зашкаливает.
И в такой ситуации тащить тяжелые трофеи?
Куда разумнее забирать только коней.
На них можно скакать, меняя уставших скакунов на свежих, и быстро оторваться.
— Отряд, стройся! — Скомандовал я. — Уходим на восток!
— Господин Штрайт, базу мы сожгли, куда же теперь? — Спросил Аугуст.
В ответ я развернул перед ним карту.
Заместители сразу поняли, что это за чертежи.
— Здесь неподалёку есть ещё одна база снабжения противника.
— Раз уж мы добрались сюда, нужно спалить и её.
— Раз мы теперь поджигатели, давайте же выжжем всё дотла!
Поджог считался тяжким преступлением, но уничтожение вражеского узла снабжения – это славный подвиг. Если лишить противника базы, это может стать переломным моментом в войне, так что моей кавалерии светили щедрые награды и почести. Мы немедля взяли курс на восток.
Выносливость коней была на пределе.
Вторую базу мы атаковали с ходу.
— Нападение! Враг!
— Пехота, держать строй!
Эта база охранялась куда лучше. Нам предстояло прорвать заслон караула, который забаррикадировал вход щитами, опираясь на вбитые колья. К счастью, среди врагов не оказалось копейщиков. Будь там плотный строй пик, я бы сразу скомандовал отход.
Но со мной был Фиэль – лучший из застрельщиков.
Несмотря на прошлые стычки, его кавалерийское копьё было в полном порядке.
— Фиэль, сможешь смять их строй?
— Положитесь на меня! И-и-иха!
Фиэль был единственным среди нас рыцарем, в совершенстве владевшим техникой «куширования» ланса под мышкой, и всегда отважно исполнял роль тарана. К слову, эта стража не была элитой. Хоть снабжение и жизненно важно, на охрану тылов обычно отправляли худших из солдат.
— Грохот!
— А-а-а!
Поэтому Фиэль, летящий вперед с копьем наперевес, в мгновение ока пробил брешь в центре строя. Следом за его отрядом в пролом хлынули остальные всадники. А дальше? Началась односторонняя бойня и пожар. Нашей главной целью было не истребление гарнизона, а огонь.
— Не отвлекайтесь на беглецов! Поджигайте всё!
Отыскав факелы и масло, мы принялись подпаливать всё подряд. Начальник караула и интендант пытались организовать тушение, но Фиэль с Аугустом тут же их прикончили. В разгар этого хаоса я заметил, что база совмещена с конным заводом.
К северу от складов располагались загоны.
Там было тринадцать лошадей. И одна из них сразу приковала мой взгляд.
Белоснежный жеребец, яростно вскидывающийся на дыбы в попытке вырваться.
— И-и-и-го-го!
Сияющая шерсть, статные формы – этот конь был прекрасен и ничуть не уступал Шаттену. Я никогда не считал себя знатоком, но, поездив на Шаттене, научился отличать благородную кровь. Ротбраун был хорошим конем, но по сравнению с этим белым красавцем или Шаттеном он казался блеклым.
Я никогда прежде не считал себя алчным.
Но в тот миг меня впервые захлестнуло жгучее желание заполучить этого коня.
К тому же, он находился на вражеской базе.
Законный трофей, никаких угрызений совести.
«О Господи, позволь мне стать праведным конокрадом! Эллелуйя!»
Я уже приказал своим людям сосредоточиться на лошадях, а не на вещах. Коней вести куда проще, чем тяжелые тюки. К тому же, за подержанные доспехи трудно выручить хорошую цену, а вот спрос на лошадей по всей Европе был огромным.
Белый жеребец бесновался из-за огня и дыма, но я попытался перехватить поводья и успокоить его. В этот момент откуда-то выскочил безоружный человек, на вид обычный работник, и преградил мне путь. Встать без оружия перед вооруженным рыцарем врага – для этого нужна недюжинная храбрость.
Впрочем, в глазах его читалась не смелость, а чистый ужас.
— Стойте! Это конь графа Эпиана!
Он говорил не по-французски, а на алеманнском диалекте южной Германии.
Этот простолюдин был из Берена. Что немец забыл под началом французов? Но вокруг бушевало пламя, времени на расспросы не было. Я проигнорировал его и схватил поводья. Конь взбрыкнул еще сильнее. Похоже, характером он был ещё сквернее Шаттена.
— Сэр-рыцарь! С Монбланом нельзя так грубо!
— Монблан? Его так зовут?
На французском это значит «Белая гора».
У графа Эпиана был отменный вкус на лошадей.
— Ты ведь из Берена, как ты оказался у графа?
— Я родом из Розенхайма. Пять лет назад меня схватили мародёры, и с тех пор я работал конюхом у графа Эпиана! Я не хотел служить французу, но что мне оставалось? Жить-то хочется!
У мирного жителя, попавшего в плен, выбор невелик: стать рабом на поле или в шахте. Тех, кто владел ремеслом, ценили выше. Насколько же хорош должен быть этот конюх, раз граф доверил ему своего лучшего коня?
Таких красавцев абы кому не поручают.
— Треск пламени!
— Спасайтесь! Бегите!
— Проклятье, мы покойники!
Благодаря стараниям беренских поджигателей больше половины базы уже превратилось в пепелище. Огонь был повсюду. Медлить нельзя.
Я приставил кавалерийский меч к горлу конюха.
— Выбирай: вернёшься домой или сгоришь здесь заживо?
— Сэр-рыцарь, вы правда позволите мне вернуться?
— В моем отряде есть солдаты из Розенхайма. Когда война закончится, вернешься вместе с ними. Будешь не пленником, а возвращенцем.
— О-о, благодарю вас! Теперь Монблан ваш!
Видимо, он так сильно тосковал по родине, что мгновенно переметнулся на мою сторону. Каково ему было годами холить коней для французского аристократа, попав в плен к грабителям? Конюх ловко, почти привычно, усмирил разгоряченного Монблана.
— Я сам поведу его за вами.
— Не вздумай сбежать обратно к графу.
— К этому проклятому французу? Да ни за что на свете! Поверьте мне!
Он так яростно замотал головой, будто я предложил ему прыгнуть в костер. Через Скаут администратора я видел, что он не лжет. Его склонность – «послушный (добро)». То есть он адаптируется к любой стороне, но сохраняет моральные ориентиры, а значит, предательства можно не опасаться.
Конюх вскочил на другую лошадь, ведя Монблана на поводу.
Сразу было видно, что он мастер своего дела: успокоить такого дикого зверя и уверенно вести его через хаос – талант. Возможно, граф и держал его при себе только потому, что лишь он справлялся с этим жеребцом.
— За мной, пошли! — Скомандовал я.
С помощью конюха я без труда вывел Монблана и еще двенадцать лошадей. Позади осталась бургундская база, превращающаяся в груду пепла. Мои всадники сумели угнать почти всех коней, в основном крепких вьючных животных.
— Ха-ха! Пусть эти французские олухи теперь поголодают!
— Эй, Смелый герцог! Как тебе на вкус алеманнский огонь?!
Рейд еще не был окончен, но две сожженные базы – это колоссальный успех. Конники, поначалу жалевшие припасы, теперь вовсю распевали песни, празднуя победу. В отличие от первой базы, здесь не нашлось важных документов.
Зато я увёл коня самого графа Эпиана.
Мы не спеша уходили на запад, и к закату отряд благополучно достиг небольшой деревушки. Представляю, какой переполох сейчас в штабе Бургундии. Мы не ставили целью уничтожить всех солдат, так что сбежавших было много – весть разлетится быстро.
У нас на руках были трофеи и около сорока лошадей, отбитых у врага. Хотелось бы передохнуть, но погоня могла нагрянуть в любой момент, поэтому мы сменили коней. Всадники вели по две запасные лошади, направляясь на юг. Мы шли рысью, чтобы не загнать уставших животных.
Конюх уверенно следовал за нами с Монбланом.
Разумеется, великолепный белый жеребец привлёк внимание Аугуста и Фиэля. После горячки боя и бегства они наконец смогли перевести дух. Аугуст, внимательно изучив коня, обратился ко мне:
— Где вы раздобыли такое сокровище? Он ничуть не хуже Шаттена.
— Среди дыма и огня я видел только его.
— Но зачем такого скакуна держали на тыловой базе?
— Это конь графа Эпиана.
— Боги! Мало того что вы сожгли его склады, так еще и коня увели… Граф будет в бешенстве.
Ещё бы. Наверняка он теперь сыплет проклятиями в мой адрес. Но ради такого коня я готов прослыть «праведным конокрадом». А главное – граф Эпиан меня не поймает.
Удирать я умею так же мастерски, как и атаковать.
С помощью Скаута командира я обнаружил вражеские разъезды. Десятки мелких отрядов прочесывали леса и поля, словно частым гребнем – граф явно вышел из себя. Враги были повсюду, кроме южного направления.
Они разделились, надеясь найти нас до того, как тьма окончательно скроет следы. К счастью, мои гвардейцы были привычны к ночным маршам, и мы шли без потерь. Главное было – вывести их через этот мрак.
— Командир! В такой темноте в лесу легко заблудиться!
— Не отставать и следовать за мной. Я точно знаю дорогу.
Заместители не сомневались в моих талантах после стольких побед, но ночной переход – задача иного порядка. Впрочем, я видел оптимальный маршрут через систему, так что поводов для паники не было.
Разжёвывать им детали я, конечно же, не стал.
Просто идите за командиром, остолопы.
Миновав два холма, пересекши поле и переправившись через ручей, мы наконец увидели вдали огни. Это был лагерь армии герцогства неподалеку от замка Оэз. Кажется, он стал заметно больше. Вскоре нас окликнул патруль.
— Стой! Кто такие?!
— Штрайт из Брайсбурга. Возвращаемся с задания.
— Штрайт? Тот самый, которого зовут Рыцарем Шторма?
Меня узнали. Проверив герб и увидев табун захваченных коней, дозорные вытаращили глаза. В сопровождении эскорта мы добрались до окраин, и я убедился – лагерь разросся неимоверно. Интересно, как у них теперь со снабжением?
Похоже, пока я охотился на мародёров, мой тесть прибыл с подкреплением. Первым делом я отогнал всех коней во временный загон, который соорудил Михаэль. Позже я раздам награды всадникам или позволю им оставить лошадей себе.
— Потрясающий конь!
Конюх не мог скрыть восторга, увидев Шаттена. Шаттен же не удостоил новичков и взглядом, пока не столкнулся нос к носу с Монбланом – это выглядело как встреча двух равных. Насколько я знал, Шаттен подчинил себе всех жеребцов, но интересно, как бы он повел себя с кобылой?
Благодаря опыту конюха стычки удалось избежать. Шаттен лишь пристально посмотрел на меня. Неужели требует объяснений?
Конюха звали Винтер. Я знал это из системы, но сам он представился только сейчас, спохватившись, что не назвал имени официально. «Зима», – мрачноватое имя для средневекового человека, привыкшего к суровым холодам.
— Я родился в зимнюю стужу, вот и назвали Винтером. Сначала не любил, но что поделать? Имя от родителей, с ним и в могилу. Я был вторым сыном в семье потомственных конюхов из Розенхайма. Наследство досталось брату, так что мне пришлось уйти из дома.
— И тогда ты попал к мародёрам?
— Да. Знаете, когда начинается война, конюхи часто крутятся поблизости – вдруг бесхозный конь попадется. Вот и я решил попытать удачу, да сам в лапы к ним угодил.
Винтера увезли к Эпиану, где он едва не стал рабом, но управляющему конюшнями графа как раз нужны были рабочие руки. Парень оказался толковым, и со временем ему доверили личных лошадей господина. Немало он натерпелся от французов, не зная их языка.
— В Розенхайме тебе ловить нечего, если брат всем заправляет.
— На конюшнях всегда не хватает рук, думаю, брат пристроит меня.
— А не хочешь ли стать главным конюхом в моём роду?
Винтер опешил, не веря своим ушам. Монблан – зверь свирепый, и без такого «успокоительного», как этот парень, с ним будет непросто. Содержать коней в королевских конюшнях баснословно дорого. С одним Шаттеном еще можно было мириться, но я планировал растить свою кавалерию вассалов.
В Розенгартене есть конюшня на десять голов. Взять на службу Винтера, который управлялся с конями графа, будет куда дешевле и надежнее. Парень и сам понимал, что дома он останется лишь принеси-подай.
Тщательно всё обдумав, он принял предложение.
Родина – это хорошо, но человеческая психология проста: каждый ищет условий получше. Винтер поспешно преклонил колено.
— Господин, вы не только спасли меня, но и доверяете свои конюшни… Я этого и до Судного дня не забуду. Клянусь, ваши кони будут самыми здоровыми и крепкими!
— Добро пожаловать в семью Штрайт, Винтер.
Пусть он и служил графу Эпиану, его характер и происхождение из Розенхайма меня полностью устраивали. К тому же, он знал Монблана как свои пять пальцев. Одно это делало «Зиму» ценным приобретением.
Отправив людей отдыхать, я направился к замку и увидел бегущего навстречу Михаэля. Его крупное лицо раскраснелось от возбуждения. Он напоминал золотистого ретривера, который со всех ног мчится встречать хозяина.