Глава 3
Прошло две недели.
Скажу сразу: не будь у меня такого помощника, как Система, пришлось бы туго. Именно благодаря её поддержке я смог благополучно адаптироваться.
Начнём с того, что Средневековье отнюдь не изобильно. Сахар и пряности – исключительная роскошь, которой хвастаются лишь дворяне. Почти всё зерно и мясо забирает лорд. До чумы простолюдины едва сводили концы с концами, перебиваясь кашей из ячменя или овса – о хлебе они и не мечтали. Даже чёрствый каравай был редкостью.
Однако после эпидемии рабочих рук стало не хватать, и лорды были вынуждены снизить налоги. Жизнь крестьян наладилась: теперь они едят грубый чёрный хлеб, а порой и белый. И всё же по сравнению с аристократией они по-прежнему погрязли в нищете.
На улицах царит жуткая антисанитария, а церковь возводит аскезу в ранг добродетели – привыкнуть к такому непросто. Но тяжелее всего было осознать, насколько обыденна здесь смерть.
Смогли бы люди, для которых новости о войнах и переворотах в странах «третьего мира» были лишь строчками в ленте, выжить, оказавшись в самом пекле кровавой бойни? В этом плане мне чертовски повезло. По крайней мере, я не бесправный крестьянин.
Я – пятый глава рода наследных рыцарей Штрайт.
В отличие от простолюдинов, обложенных податями, я освобождён от налогов. Семья Штрайт внесена в рыцарские списки герцогства Берен и имеет право на титул Риттер. Моего покойного отца звали Асельдорф Риттер фон Штрайт.
Соответственно, после посвящения моё имя будет звучать как Вольфганг Риттер фон Штрайт.
Отец числился погибшим в войне с Францией, так что его боевые заслуги были официально признаны.
Обычно церемония посвящения не проводится без личных подвигов, поэтому кандидаты в рыцари из кожи вон лезут, чтобы отличиться. Зачем такая спешка? Всё просто: в герцогстве Берен слишком много рыцарей и благородных родов, и воинская слава – это первый этап отсева.
Мне же не нужно было совершать подвиги в одиночку – славы погибшего отца хватало, чтобы я получил рыцарские шпоры по праву наследования. Я мог подать прошение в любой момент, и церемония состоялась бы в течение месяца, но я сознательно тянул время.
Сейчас я не более чем желторотый юнец, который и меча-то в руках держать не умеет. Поэтому я сосредоточился на выполнении повторяющихся квестов, чтобы накопить очки. Эти две недели выдались по-настоящему жаркими.
Мой день был расписан по минутам.
Подъём в шесть утра, первым делом – разминка. Спустя десять минут растяжки я накидываю сюрко и выхожу на получасовую пробежку. Маршрут от прихода Кислинг до проспекта Линц и обратно позволяет выполнить квест дважды. Итого – 100 очков.
Во время утреннего бега я пересекаю площадь и прохожу мимо церкви, где вечно отираются толпы нищих. Большинство из них обмотаны грязными бинтами или опираются на костыли – всё ради того, чтобы выглядеть жалко.
Иногда церковь раздаёт беднякам милостыню, и тогда они слетаются туда подобно тучам саранчи.
— Господин, подайте монетку бедному калеке, потерявшему ногу!
— Мне нечем кормить ребёнка, грудь пересохла от голода… Подайте, Христа ради!
Поскольку я бегал этим путём ежедневно, попрошайки быстро примелькались и начали осаждать меня с удвоенным рвением. Поначалу я по доброте душевной отдал пару медяков, и теперь они липли ко мне как банные листы. Сначала я терялся, но теперь привык.
— Эй! На площади попрошайничать запрещено!
— Проклятье, шухер!
Здесь я частенько наблюдал «чудесные исцеления», которые раньше видел только в метро. Большинство этих «увечных», – обычные мошенники, так что я больше не подаю ни им, ни женщинам с младенцами. Детей они часто берут «напрокат», чтобы давить на жалость.
Вернувшись домой, я быстро умываюсь и в восемь утра сажусь завтракать.
Хотя католическая традиция не поощряет плотные завтраки, для меня это необходимость.
Ем я в основном по-немецки – раз уж я в этих краях, нужно перенимать привычки местных. К счастью, кухня Швабии и Бадена считается едва ли не лучшей во всех германских землях. Обычно на столе у меня шойфеле и картофельный суп.
С девяти утра начинается цикл тренировок: упражнения на ноги, торс и баланс. Завершаю утренний блок в полдень, успевая заработать ещё 200 очков. Приятный бонус повторяющихся квестов в том, что за них капают не только очки, но и реальные деньги.
Стабильно выходило по 200 медных монет. Приличный доход. Эти деньги уходили на дрова, воду и прочие хозяйственные нужды. За две недели я выяснил цену деньгам: обычный подёнщик зарабатывает около 20 медяков в день.
Я же получал в десять раз больше только за утро, так что вопрос финансов остро не стоял.
На обед я баловал себя корейской кухней.
Ах, это ни с чем не сравнимое удовольствие – наслаждаться домашней едой в декорациях Средневековья. Только мне одному доступна такая роскошь.
Можно сказать, горячая ванна и вкусная еда – то, ради чего я проживаю каждый день. Постоянные тренировки постепенно вошли в привычку.
После полудня я перехожу к упражнениям с деревянным мечом.
Начинал со ста взмахов, а теперь дошёл до трёхсот. Помню, как в первый раз меня поразил вес меча и то, насколько утомительным может быть простое размахивание железкой. Эта тренировка приносит ещё 100 очков и 100 медяков.
Как только я накопил первую тысячу очков, я тут же приобрёл учебник немецкого фехтования.
[Учебник немецкого фехтования]
[Учебный квест: этап 1]
[Освоить 4 базовые стойки: позиция Быка – фом Таг – флюг – альбер]
[Мастерство: 50/100]
[Коррекция базовых движений]
[Награда: 500 очков, 500 медных монет]
Увидев условия квеста, я поначалу растерялся от незнакомых названий.
Это искусство боя основано на агрессивной защите и постоянном давлении на противника.
Немецкая школа – это не просто «дзынь-дзынь» мечами, как в кино. Здесь важно уметь входить в ближний бой после контакта клинков и наносить режущие удары.
Для меня это было в новинку.
Поначалу адаптация шла туго.
Но функция «коррекции движений» очень помогла.
Благодаря ей мастерство подскочило до пятидесяти.
Тяжело, но результат того стоит.
В шесть вечера начинает темнеть. Ужин у меня легкий, так как тренировок больше не предвиделось. По вечерам я зажигаю свечи, купленные за очки – они горят куда ярче обычных восковых. Кроме того, в разделе «Развлечения» есть аренда книг за 40 очков.
Так что остаток дня я коротаю за чтением романов или комиксов.
Поскольку это обычный прокат, серьёзной литературы там не найти.
Воскресенье – день мессы, а для меня – время законного отдыха.
Телу нужно восстанавливаться. Пожалуй, я даже в офисе так не вкалывал, как на этих тренировках.
Очки жизненно необходимы: без них не покроешь даже ежедневные расходы, не говоря уже о накоплениях. В среднем я зарабатываю 300 очков в день. Из них 60 уходит на еду, а 40 – на книги. Чистыми остается около двухсот.
За две недели в копилке набралось 1700 очков.
Это уже за вычетом трат на учебник и туалетные принадлежности. Были и разовые расходы: купил приличное постельное бельё, чтобы спать с комфортом, и ароматизаторы, чтобы перебить уличную вонь. Быт понемногу налаживался.
Система тренировала меня очень грамотно.
Заставлять себя заниматься через силу было бы скучно и нудно, но Система подсластила пилюлю «морковкой» в виде очков и монет. А поскольку товары в магазине доступны только за очки, у меня не оставалось иного выбора, кроме как пахать.
Тело крепло само собой, тренировки превратились в рутину, и теперь я готов был заниматься даже без всяких квестов.
По воскресеньям отдыхают все.
Церковный закон велит прекратить всякий труд и явиться на мессу. Этот порядок, заведенный ещё со времён Франкской империи, стал неотъемлемой частью жизни. Иронично, но именно эти суровые догматы подарили изнурённым трудом крестьянам право на выходной.
Я тоже пошёл в церковь.
Но не в ближайший приход Кислинг, а в собор Брайсбурга.
В качестве пожертвования я оставил 50 медяков – подсмотрел у других прихожан и сделал так же. Месса обычно заканчивается к обеду.
Стоя в соборе, я невольно размышлял об Администраторе.
Этот мир создан на основе Medieval Knight. Моё присутствие здесь – лишнее тому подтверждение. Был ли Бог, в которого верят эти люди, и тот Создатель одним и тем же лицом? Или же местный Господь – лишь плод человеческого воображения? Эти мысли делали меня циником.
Какая судьба уготована мне в Medieval Knight?
Вопрос фундаментальный, но ответ зависит только от моих действий. Мне суждено стать рыцарем. Выбор невелик: либо дворянство, либо участь простолюдина. Моя цель – карабкаться наверх, пока есть силы.
Концовка «Великий Герой», предложенная Системой и Администратором, подразумевает то же самое.
Чем выше забираешься, тем громче твоя слава.
Я вспомнил свои цели, когда ещё был обычным игроком. Я хотел стать лордом, чтобы править по своим правилам. Обычный путь игрока. Что ж, с этого и начнём.
Пусть эти амбиции станут моим двигателем.
По крайней мере, так я смогу здесь выжить.
— О, в лесную чащу я бегу! Туда, где луг цветёт!
(Внимание: свежие главы и клуб читателей — LiNovel.ru)
— Там, на цветочном берегу, Мария друга ждёт!
Когда месса закончилась, внутренний двор собора заполнился поющими и танцующими людьми. Песни были народные, а не церковные, и порой довольно двусмысленные. Епископ с прелатами смотрели на это без восторга, но мешать не спешили.
— О, Мария! Ты ли это, Мария?!
— Она ждала меня!
— Она ждала меня!
Даже дворяне подпевали простодушным мотивам, а уличные музыканты задавали такой ритм, что всё вокруг напоминало фестиваль. Я с интересом наблюдал за весельем, пока какая-то девушка не схватила меня за руку и не увлекла в круг. Все смеялись, всем было хорошо.
Танец напоминал наш хоровод – все просто кружились, держась за руки. Но настроение поднялось мгновенно. «О, Мария! Ты ли это?!», – я подпевал, сам не зная слов.
— Барышня! Что за непотребство вы творите!
— Всё в порядке, Присцилла! Посмотри, как весело все поют и пляшут!
Моей партнершей оказалась удивительно красивая девушка с коротким каштановым каре. Судя по наряду – знатная особа, но она ничуть не гнушалась компании простолюдинов. Мы закружились в танце. От неё пахло розами, а её улыбка была просто пленительной. Кто же она?
В конце концов служанка всё-таки увела её прочь.
А аромат роз ещё долго преследовал меня.
Кто ты, моя Мария?
На следующее утро, в понедельник, я привычно пробегал через площадь.
У здания администрации какой-то чиновник пытался построить людей, стоял жуткий шум. Я хотел было пройти мимо, но внезапно перед глазами всплыло окно квеста.
[Повторяющийся квест: профессия]
[Надзиратель за чистотой улиц]
[Задача: Контролировать рабочих по уборке улиц]
[Временный предмет: Скаут администратора]
[Награда: 200 очков, 200 медных монет]
[Условие: Начать квест после найма]
Квест? Причём профессиональный, а не тренировочный. Я как раз копил очки на Скаут, а тут его выдают бесплатно на время задания. Стоит попробовать.
— Ищете работу? Извините, господин, но осталась только уборка улиц.
Уборка улиц означала выгребание нечистот. Звучит не очень, но мне не терпелось опробовать Скаут в деле.
— Сэр-рыцарь, это работа не для вашего сословия.
— Мне срочно нужны деньги, так что записывай.
— Даже не знаю… Хм, а грамоте вы обучены?
— Читаю и пишу свободно.
Удивительно, но я понимал немецкий и умел на нём писать, хотя никогда не учил. Видимо, сработала системная коррекция: я легко разбирал даже сложные тексты.
Более того, я понимал латынь. На мессе я прекрасно слышал, о чём вещает епископ. Правда, содержание было так себе (сплошные «Аллилуйя!»), так что я едва не заснул.
— О! Тогда как насчёт должности надсмотрщика?
— Нужно следить за участком и рабочими?
Я восемь лет проработал мастером на заводе электроники. Сырьё, планирование, контроль качества – я видел, как продукция, прошедшая через мои руки, расходится по всему миру. Гордость за своё дело ещё жила во мне. Управление процессом – это по моей части. С людьми, правда, бывает сложнее.
Вообще, уборкой улиц обычно занимаются семьи палачей. Я видел их в городе: они носят приметные красные плащи с особыми знаками, и люди обходят их десятой дорогой. Им запрещено садиться за общий стол в тавернах, они могут находиться только в строго отведенных местах.
Говорят, если кто-то по ошибке присядет к палачу, его выгоняют с работы, а бедолага от позора может и в петлю полезть.
Несмотря на клеймо отверженных и жизнь на окраинах, кланы палачей жили безбедно. Грязная работа приносила больше денег, чем честный труд крестьянина. В каком-то смысле они жили лучше многих – если, конечно, могли выносить презрение окружающих.
— Назначена казнь, так что всю неделю их не будет, — объяснил чиновник. — Нам пришлось срочно набирать людей со стороны. Не ожидал, что придёт сэр-рыцарь, но мне же легче – не придётся самому там торчать.
— Значит, работа временная, на неделю? Рабочих набрали?
— Желающих – толпа, да только пойми, кто из них лентяй, а кто работник. В этом вся беда.
Пока палачи были заняты, на площадь сбежалась вся городская беднота. Нужно было отобрать десять человек. Я активировал Скаут администратора.
У него было две функции: «Досье» (имя, возраст, статус, адрес) и «Состояние» (здоровье, психологическое состояние, склонность, отношения). Оценив анкетные данные и выбрав тех, у кого в графе «склонность» значились честность и трудолюбие, я быстро определился.
— Я беру этих десятерых. У меня есть на это право?
— Раз вы теперь надзиратель, то и полномочия у вас соответствующие.
Чиновнику было всё равно, лишь бы закрыть вакансии. Отобранные мною люди недоумевали, почему выбор пал на них, но я знал: с такими кадрами работать будет легче. А я люблю работать эффективно.
— Если кто начнёт отлынивать – не церемоньтесь. Можете пустить в ход меч.
Для дворянина убить нищего – не преступление. Чиновник прямым текстом советовал мне править страхом.
— Где мой участок?
— Южная сторона проспекта Линц, переулки с шестого по десятый.
Проспект Линц вел к западным воротам Брайсбурга. На южной его стороне располагались трущобы, бордели и злачные места – грязь и криминал в чистом виде. Пять переулков на десятерых – маловато людей.
Когда я спросил, можно ли нанять ещё, чиновник замахал руками: бюджет уже утверждён.
— Как закончите, пришлите за мной кого-нибудь.
Уходил он с явным облегчением. Я его понимал: спихнуть скучную работу на другого – святое дело. Сам так делал на заводе, когда приходил новый стажёр.
Меньше нагрузки – больше радости.
Хотя мог бы и не скалиться так явно, бюрократ несчастный.
В общем, остались мы вдесятером. Опыт управления мне очень помог – без него я бы, наверное, просто стоял и хлопал глазами, не зная, с чего начать. Мы двинулись к объекту.
В переулках было не продохнуть от вони и мусора. Нищие были повсюду. Именно они и цыгане больше всего засирали улицы – жили прямо на мостовой и там же справляли нужду.
Судя по Скауту, большинство из них были пришлыми из провинции. У некоторых имелись «патенты на нищенство», а остальные побирались нелегально.
«Патент на нищенство»… Лицензия на попрошайничество, надо же.
Первым делом я очистил участок от бродяг. Они ворчали, но спорить с вооруженным рыцарем дураков не нашлось. К тому же я при исполнении. Я вежливо предупредил, что неподчинение – это арест.
— Разбиться по двое. Четыре пары сгребают мусор, одна – грузит в мешки.
— А не быстрее ли будет, если каждый возьмёт по переулку?
— Делай, как велено. Так закончим быстрее.
Командный тон сработал. Я направил восемь человек в шестой переулок, а двое занялись погрузкой. Разделение труда – вещь великая. Через тридцать минут первый переулок сиял чистотой.
— Вот это я понимаю – темп.
Мои работяги со склонностью к труду не филонили. За три часа мы вылизали все пять переулков. Правда, едва мы ушли, как нищие и цыгане тут же вернулись на свои места. Ну что за люди.
— Что? Уже закончили?!
Прибежавший чиновник не верил своим глазам. Он переводил взгляд с чистого мощения на гору мешков и только хлопал ресницами.
Обычно люди через час теряют концентрацию, но я с помощью Скаута расставил всех по местам и наладил конвейер. Эффективность была запредельной. Всё-таки менеджмент – это сила.
За квест я получил 200 очков и 200 медяков, плюс ещё 100 монет в качестве жалованья. Чиновник так впечатлился, что умолял меня остаться, пока не вернутся палачи. Так я стал временным надзирателем.
Обычно после шести я отдыхал, но теперь приходилось дорабатывать норму по тренировкам вечером. Времени на чтение стало меньше, но бросать занятия я не собирался.
Неделя выдалась прибыльной. Но главное – я научился пользоваться Скаутом. Кстати, разобрался с валютой: один серебряный равен 1000 медных монет.
В реальности средневековые курсы – это сущий кошмар, меняющийся от города к городу, но здесь всё было подозрительно ровно. Видимо, игровые условности.
Один золотой равен 1000 серебряных.
Точно, мир-то на игре основан.
Для справки: крестьянину на год жизни нужно около 8 серебряных. До чумы хватало и пяти, но тогда и жизнь была собачьей. После мора налоги снизились, а цена труда выросла, так что народ вздохнул свободнее.
Правда, налоги тут на каждом шагу: за право построить дом, за окно, за дверь, за очаг, за колодец. В деревнях платили за пользование мельницей и общинной печью.
Налог на выпивку в тавернах, налог на наследство, на свадьбу, на похороны… И всё же бремя стало легче. До чумы, говорят, если крестьянин не мог оплатить свадебный налог, он приводил к лорду жену. Вот откуда пошли байки о праве первой ночи.
Рыцари налогов не платят. Есть только «военный сбор» во время войны. Идёшь в поход – платишь копейки, отказываешься – дерут втридорога. Если война начнется сейчас, воевать я не смогу, а значит, меня обберут как липку.