Глава 36
Когда Михаэль сказал, что Бургундия мобилизовала около полутора тысяч человек, я поначалу не поверил своим ушам. Может, я ошибочно принял полномасштабное наступление за пограничную стычку? Для локального конфликта сил было слишком много. Если бы подкрепление из Безансона благополучно дошло, численность врага вплотную приблизилась бы к двум тысячам.
— Раз они выставили столько людей в разгар гражданской войны с французской короной, значит, наняли наемников, — произнес Михаэль. — Если бы зять не допросил того странного рыцаря и не выудил сведения, мы бы сидели в глухой обороне и носа не смели высунуть.
— Разве сражаться с наемниками не опаснее, чем с регулярным ополчением?
— Было бы опаснее, не начнись эта усобица.
Михаэль имел в виду, что для Бургундии война внутри Франции была куда важнее пограничных споров, поэтому лучшие отряды наемников наверняка брошены туда. Он предполагал, что качество наемных мечей на нашем направлении будет невысоким. Наемник наемнику рознь.
— Как только придут подкрепления, я планирую дать бургундцам генеральное сражение на равнине Мериант.
— …Даже если мы захотим сойтись в поле, согласится ли на это Бургундия?
— Будь это любая другая армия – вряд ли. Но это же французы.
И то верно, против нас была Франция. Французские аристократы даже на поле боя отличались болезненной тягой к этикету и формальностям. Граф Оэз собирался отправить графу Эпиану учтивое послание с предложением сойтись в назначенный час и в назначенном месте, как подобает благородным людям. Шанс, что те согласятся, был велик. Но оставались переменные.
За время Столетней войны с Англией французы, раз за разом битые за свои лобовые атаки, внедрили немало тактических новшеств. И главное – артиллерия, изгнавшая англичан, доказала, что Франция всё еще остается сильнейшей державой Европы. Неужели они остались прежними?
— Не слишком ли вы оптимистичны? Даже если они примут вызов, нет гарантий, что они выберут честный бой.
— Я и не собираюсь почивать на лаврах. Главное – выманить их на открытое место. Граф Оэз просил поддержки Беренской кавалерии. С копейщиками мы сможем прорвать их строй первыми.
Мощь Беренской кавалерии я видел в прошлом бою. Хоть они и пошли в атаку, нарушив приказ, но против двадцати бургундских всадников сражались доблестно. Потеряв половину отряда, они уложили пятнадцать врагов. Уровень подготовки элиты герцогства действительно впечатлял.
— Будет спокойнее, если командир кавалерии прибудет вместе со своими копейщиками.
— Я с ним не знаком, — заметил я. — Что он за человек?
— Как бы сказать… Рыцарь великой доблести, не ведающий страха смерти. На поле боя на него можно положиться.
Доблестный командир, не знающий страха, значит.
Звали его Лукас фон Пенслер.
Однако Михаэль добавил: в бою-то он надежен, но вот нрав у него не сахар. Характер дикий, как у сорвавшегося с привязи жеребца. Из высшей знати его терпеть не могли почти все, за исключением разве что моего тестя.
Когда-то он был предводителем наемников. Отличившись в войне пять лет назад, он занял пост командира Беренской кавалерии, освободившийся после гибели предшественника. Само собой, назначение наемника вызвало бурю негодования, но тесть и покойный князь настояли на своем.
После Столетней войны ценность наемников возросла, и большинство их командиров были выходцами из мелкопоместного дворянства. Лукас фон Пенслер пришел из Саксонии: сначала воевал за Англию, а после завершения войны добрался до герцогства Берен. Его люди тоже осели здесь, где пограничные стычки были обычным делом.
С тех пор он стяжал славу, ведя беренских копейщиков в бой. Теперь само слово «командир кавалерии» прочно ассоциировалось с именем Лукаса фон Пенслера. Говорили, что, несмотря на буйный нрав, приказам военного министра он подчинялся беспрекословно.
— Кстати, пока меня не было, ты, похоже, крепко взял солдат в оборот. Никаких жалоб, — заметил Михаэль.
— Было с кого брать пример, вот и попытался подражать.
— Наш зять как всегда в своем репертуаре. Другим рыцарям хоть кол на голове теши – не понимают.
Не все рыцари были такими, но многие, уповая на доблесть и боевую мощь, признавали только лобовой удар. Михаэль из-за этого страдал неимоверно. Говорят, тактика тяжелой кавалерии в Европе закостенела именно потому, что рыцари не желали знать ничего, кроме чарджа.
Поэтому такие командиры, как я, способные и за дисциплиной уследить, и снабжение наладить, были редкостью. С моим опытом управленца административная работа давалась мне проще войны. Если бы не Скаут командира, я и сам мог бы превратиться в рыцаря, который умеет только нестись вперед.
Пока Михаэль составлял планы, я вышел из шатра передохнуть. Из-за забот о солдатах я так и не разглядел замок-город графа Оэз, и теперь решил прогуляться. Аугуст, Тед и Оскар тенью последовали за мной.
Замок Оэз вырос в мощную крепость из-за постоянных набегов Бургундии. Возведенный на холме, возвышающемся прямо посреди развилки дорог, он был идеальным оборонительным узлом с двойным кольцом стен. Благодаря рельефу стены казались еще выше и неприступнее.
Граф вложил в фортификацию прорву денег и сил. На равнине перед замком виднелись фермерские хозяйства, на полях паслись овцы и коровы. Но почти все горожане, кроме крестьян, жили внутри стен.
Сколько же людей пришлось извести на это строительство? На возведение таких укреплений ушли десятилетия и астрономические суммы. Беда в том, что эпоха, когда можно было полагаться лишь на стены, подходила к концу. С развитием пушек ценность каменных преград стремительно падала.
Не то чтобы стены стали бесполезны прямо сейчас, но слепо доверять им было опасно. С тех пор как пришла весть о бургундцах в Мерианте, к замку Оэз бесконечным потоком потянулись ополченцы и беженцы из окрестных деревень. Каждое вторжение повторялся один и тот же сценарий.
У Оэза было три приграничных поселения: Мериант уже захвачен врагом, в двух других объявили эвакуацию. Сгущались сумерки, и солдаты графа действовали на редкость слаженно. Зачем же они так суетятся в темноте?
Оказалось, они патрулируют дороги, защищая тех, кто еще пытается добраться до стен. Аугуст заметил, что крестьяне сожгли больше припасов, чем унесли с собой. Это была стратегия выжженной земли: пусть враг не получит ничего.
Особенно страшны были в мародерстве наемники.
Там, где они проходили, оставалась пустыня, непригодная для жизни. Разорение вражеских деревень чужими руками было эффективным способом подорвать мощь противника. К счастью, Бургундия метила на земли вдоль реку Майн, поэтому наемникам вряд ли позволят бесчинствовать сверх меры.
Вернувшись в шатер, я попросил Теда и Оскара помочь мне разоблачиться. Полный латный доспех – штука великолепная, но снять его в одиночку невозможно. За день я пропотел насквозь, и запах стоял соответствующий. Поскольку оруженосца у меня не было, Тед и Оскар сами занялись чисткой доспехов.
Я же тем временем осмотрел Шаттена и остальных пятерых коней. Шаттен – боевой конь, которым так дорожила Хильда, – показал себя блестяще. Даже под весом рыцаря в латах он несся не хуже лошадей лёгкой кавалерии и понимал меня с полуслова. Лучший партнер, о котором можно мечтать.
— Потрясающий конь, — заметил Аугуст. — Никогда не видел столь красивого и ухоженного зверя.
— Его вырастила моя невеста.
— Ваша невеста?
Аугуст удивился и переспросил, действительно ли это так. Меня вдруг наполнила гордость. Я объяснил ему, что её называют «Валькирией королевских конюшен». Аугуст поверил не сразу: знатные дамы любили верховую прогулку, но чтобы ездить на боевом скакуне – такое случалось крайне редко.
Насколько я знал, Элизабет, жена Фиэля, была такой же воительницей. По иронии судьбы, меня, Рыцаря Шторма, сосватали за Хильду, а Фиэль, надежда рода Штайнхофф, стал мужем Элизабет. Иногда мы шутим с ним об этом.
Мол, мы – мужчины, избранные благородными валькириями.
Фиэль обычно жаловался с долей смирения, но для меня Хильда была милой и любящей. Я твердо решил жениться на ней сразу, как только вернусь домой. Похоже на «флаг смерти», но к черту предрассудки – я преодолею всё силой любви. К тому же у меня есть Скаут.
— Однако конь вашей светлости кажется староватым, — заметил я Аугусту.
— Ему больше пятнадцати. Мне только жаль, что ему достался такой непутевый хозяин.
— В бою его выносливость станет проблемой. Я дам вам одну из своих лошадей.
— Это слишком щедро… Но если вы позволите, я буду беречь её как зеницу ока.
Аугуст прекрасно понимал, что его старик не сгодится для сечи, поэтому с благодарностью принял предложение. Он всё еще был в статусе приглашенного рыцаря, так что мы оба соблюдали дистанцию. Когда он станет моим вассалом, общаться будет проще.
На следующее утро я чувствовал себя скверно, так как лег спать немытым, но, сделав это своей новой рутиной, хотя бы умылся. Михаэль и остальные рыцари не понимали моей тяги к чистоте, но я терпеть не мог липкое ощущение на коже.
— Ду-ду-ду-ду!
Стук копыт вдалеке мгновенно прогнал остатки сна. Я выскочил из шатра. Солдаты радостно приветствовали прибывших. Это была Беренская кавалерия. Почти сотня всадников, а за ними еще несколько десятков лёгкой кавалерии. Конница пришла первой.
— Рад видеть тебя, Лукас! Что-то вы быстро. У вас там что, хвосты подожгли?
— Военный министр отправил нас вперед, — ответил всадник. — Михаэль, веди меня к графу Оэз.
— Наглец. Вообще-то я старше тебя по иерархии. И ты смеешь требовать, чтобы я тебя сопровождал?
— Мальчишка. Забыл, что по званию я выше тебя? Кончай болтать и веди!
«Так это и есть командир Беренской кавалерии», – подумал я.
Грубить самому Михаэлю, который занимает высший пост среди командиров…
Слухи явно не врали.
Когда он снял шлем, открылось лицо с на редкость суровым выражением. Говорили, они с Михаэлем ровесники, но выглядел он гораздо старше.
Впрочем, я так и не понял, в каких они отношениях. Несмотря на резкие слова, в глазах обоих читалась радость встречи. Похоже, они ладили вопреки манере общения. В любом случае, Михаэль разберется. Я уже хотел вернуться к своим делам, как он окликнул меня:
— Ты чего там застрял, зять? Идем с нами.
— Зять? Так этот хлипкий малый и есть жених Хильды, тот самый Рыцарь Шторма?
С характером у него и правда беда. Хлипкий? Я? Пусть с виду я не гигант, но силы и сухих мышц мне не занимать. Титул рыцаря E-ранга (Физическая сила 30%, Доблесть 30%) давал мне характеристики, с которыми не стыдно выйти против любого воина.
Не успел я возмутиться, как Михаэль вступился за меня:
— Кто хлипкий?! Мой зять – блестящий командир кавалерии и искусный рыцарь!
— Блестящий командир? Смеешь рассуждать о командовании конницей при мне?
— Я считаю, что мой зять как командир получше тебя будет. Вот увидишь.
— Ладно! Посмотрим, на что он способен.
«Шурин, ну зачем ты раздуваешь соперничество на пустом месте?», – подумал я. Михаэль явно защищал меня только ради того, чтобы посильнее уколоть Лукаса. Не знаю, как я умудрился вляпаться в состязание с командиром кавалерии при первой же встрече, но мне пришлось идти за ними в замок.
У входа в замок Оэз был подъёмный мост, а за воротами в потолке виднелись прорези для опускных решеток – если враг прорвется через мост, он окажется в ловушке. В самом потолке зияли отверстия, так называемые «дыры-убийцы».
Запертый враг не смог бы даже прикрыться щитами от летящих сверху стрел. Массивная дверь была снабжена множеством запоров, а внутрь вела лишь крошечная калитка. Одно дело слышать об устройстве крепости от Михаэля, и совсем другое – видеть это воочию.
Внутри замок напоминал Берен. Маленькая площадь, колодец, тесно прижатые друг к другу дома и общественные постройки. Разве что церковь занимала непривычно много места из-за прилегающего кладбища. Странно, но большинство беженцев расположилось именно на могилах.
— Странно, что беженцы выбрали кладбище.
— Чем ближе к церкви, тем вернее попадешь в рай, если умрешь. Вот они и жмутся к ней, — ответил Михаэль. — Почему тебе это кажется странным?
— …Наверное, просто впервые такое вижу.
— Ах да, ты же говорил, что впервые выбрался из Брайсбурга.
Для людей средневековья это было в порядке вещей, но я всё еще натыкался на непонятные мне диковинки. Стоило быть осторожнее. Михаэль не придал значения моим словам, но попадись на его месте священник – хлопот бы не обобрался.
Цитадель лорда стояла на самой вершине холма, защищенная вторым кольцом стен. Масштаб постройки, в которую вбухали столько золота, поражал. Внутри я увидел знакомых рыцарей. Айзенах и четверо гвардейцев поприветствовали меня кивком. Фиэля нигде не было.
Граф Оэз оказался пожилым правителем. Резкие черты лица и величественная осанка выдавали в нем человека, который в своих владениях обладал властью почти королевской. Наследный принц, сидевший рядом, выглядел на его фоне несколько скованно. Большинство западных феодалов входили во фракцию принца, поэтому граф был к нему благосклонен.
Он даже отправил своего наследника, чтобы лично встретить Его Высочество.
Лукас, гордо вскинув голову, шагнул к графу.
— Я просил прислать копейщиков, но не ожидал, что вы прибудете так скоро.
— Я получил приказ только потому, что здесь находится Его Высочество, — отрезал Лукас. — Иначе с чего бы мне топтать земли Оэза? Я и так на север смотреть не желаю.
— Что? Твой язык всё так же поганен, наемник! Ты смеешь так говорить с правителем этих земель?
Граф Оэз не скрывал своего отвращения. Давление, исходящее от старого лорда, было колоссальным, но Лукас даже бровью не повел. Бывший наемник оставался верен своей натуре.
— Проклятье, сколько лет я уже рыцарь герцогства, а вы всё «наемник» да «наемник».
— Я еще сдерживаюсь, чтобы не назвать тебя саксонцем. Ничтожный наемник.
— И кто же это просил помощи у этого «ничтожного саксонца»?
Он не уступил ни на йоту.
Михаэль усмехнулся, явно ожидая такой сцены, а Наследный принц выглядел в замешательстве. Он и представить не мог, что командир кавалерии и пограничный граф могут так препираться. Впрочем, как и я. На лбу графа вздулась толстая вена.
Казалось, еще секунда – и вспыхнет драка.
В конце концов, вмешался принц:
— Сейчас не время для распрей между союзниками. Важнее решить, как сокрушить врага. Я не желаю тратить время на пустую брань. Командир Пенслер, какова численность подкрепления?
— Кхм. Направлено пятьсот пятьдесят солдат армии герцогства, сто копейщиков под моим началом и пятьдесят всадников лёгкой кавалерии. Другие феодалы тоже вышлют помощь, так что приказ – держаться до их подхода.
— Значит, сначала придут семьсот человек. Вместе с шестью сотнями людей графа и моими двумя сотнями мы сравняемся числом с бургундцами.
К счастью, правительство прислало больше сил, чем я думал.
В сумме выходило полторы тысячи, но была проблема: враг тоже мог получить подкрепление. Если мы ввяжемся в бой, думая, что силы равны, а против нас окажется больше двух тысяч, быть беде. Но граф Оэз настаивал: как только придут люди, нужно давать генеральное сражение.
Осада нанесла бы замку непоправимый ущерб, поэтому граф хотел решить всё в поле. К тому же у нас была сотня лучших копейщиков герцогства во главе с самим командиром.
Признаться, я тоже считал, что шансы на победу есть.
Однако враг не собирался ждать.
В зал вбежал окровавленный гонец:
— Срочное донесение! Бургундская кавалерия атакует мирных жителей, пробирающихся к замку!
— Хм, значит, они наконец начали действовать. Я-то думал, чего они затихли, — спокойно отозвался граф Оэз.
Он даже не вздрогнул. Напротив, его удивляло, что Бургундия так долго медлила.
Принц воскликнул:
— Граф Оэз! Нужно немедленно выслать помощь!
— Уже поздно, Ваше Высочество. Пока мы доберемся, они успеют ударить и скрыться. Вы ведь знаете, насколько стремительна кавалерия.
Он был прав. К нашему приходу мы застали бы лишь трупы. Поймать всадников, использующих тактику набегов, невероятно сложно. Граф уже принял под защиту многих и, похоже, считал это достаточным, решив бросить остальных на произвол судьбы.
Но Наследный принц не мог этого допустить.
— Михаэль, ты можешь вверить лёгкую кавалерию сиру Штрайту?
— …Вы хотите поручить сиру Штрайту защиту беженцев?
— Именно. Он единственный командир конницы, которому я полностью доверяю.
Вера принца в меня была непоколебимой. Все взгляды, включая Михаэля, скрестились на мне. Задание было почти невыполнимым, но если я использую Скаут командира и Скаут следопыта, чтобы выследить врага… возможно, шанс есть. Командир кавалерии тоже с интересом уставился на меня.
— Позвольте мне исполнить это, — ответил я. — Я оправдаю ваше доверие, Ваше Высочество.
Только тогда на губах принца промелькнула слабая улыбка.