Глава 29
Меня ждал неожиданный гость, и, признаться, я был искренне рад встрече.
Мы виделись на церемонии моего посвящения, но тогда мне пришлось уделять внимание стольким людям, что на дружескую беседу времени не осталось. Всё, что я о нём знал: он внук Штайнхофа и женат на подруге Хильды. Кажется, её звали Элизабет?
Как выяснилось, эта молодая дама была дочерью виконта Густава фон Роэнберта, главы столичной охраны, чьи люди окружили особняк Майнхофа, пока я сражался с Клугеном. Глава столичной охраны занимал важный пост в военном ведомстве и был подчинённым моего тестя. Благодаря этому отношения между военным министерством и домом Штайнхоф были весьма тёплыми.
— Сэр Штрайт, Фиэль – один из немногих моих приближённых сверстников, — произнёс Наследный принц. — Считая вас, под моим началом теперь как минимум четверо многообещающих молодых рыцарей.
Казалось, Франц очень гордился тем, что заполучил нас с Фиэлем в свою свиту. Раз уж я принял рыцарство из его рук, неудивительно, что меня считают его человеком, однако я не питал к принцу слепой преданности. Не знаю, как Фиэль – его склонностью в Скауте значилось «Справедливость (Добро)».
Впрочем, четверо рыцарей?
— Помимо меня и сэра Штайнхофа есть кто-то ещё?
— Один из них – Айзенах, который ещё не оправился от ран, а второй – Лео.
— Вот как, понятно.
Айзенах хоть и был капитаном гвардии, выдающимся мастерством не отличался, а на что способен Лео, я и вовсе не знал. Выходило, что реально ценных «именных» бойцов у принца всего двое: я и Фиэль. Мне, в рамках создания образа героя после покушения, пожаловали титул Мечник Шторма.
У Фиэля титула не было, но за его спиной стояла слава великого воинского рода Штайнхоф. Для Наследного принца само наличие таких приближённых придавало веса его фигуре. Хотя на деле он всё ещё не смел и слова вставить против матерых министров.
— Я намерен взять Фиэля в этот поход.
— К стыду моему, в отличие от сэра Штрайта, я ещё не бывал в настоящем деле, — добавил Фиэль.
Внук того самого Адольфа, который косил французских рыцарей как солому, не имеет боевого опыта? Ладно бы он просто не участвовал в кампаниях, но отсутствие опыта убийства – это серьёзная проблема. Бросать такого в горнило войны – всё равно что заставлять младенца бежать марафон, когда тот ещё не научился ползать.
— Что ж, в этом походе вы сможете многому научиться.
— Раз уж об этом зашла речь… — Фиэль замялся. — Если выкроите время, не согласитесь ли вы на поединок со мной?
Похоже, он давно этого хотел. Я и сам был не прочь, но сейчас приоритетом был тесть, который в ярости вернулся в министерство. Мне нужно было в подробностях узнать, что произошло на совете министров. Поэтому я пообещал Фиэлю прислать весточку, как только освобожусь.
— Жаль. Буду ждать вашего известия с нетерпением.
— Что за манеры? Ждёт он с нетерпением – ты что, влюблённая барышня? — Принц с нескрываемым недоумением воззрился на Фиэля.
Тот, осознав двусмысленность своих слов, смущённо рассмеялся. Франц же не скрывал воодушевления: для него этот поход был шансом показать искусство меча Штайнхофов, которому он обучался вместе с Лео у своего наставника.
— Наконец-то я предстану не как немощный принц, а как рыцарь, познавший поле боя.
— К сожалению, Ваше Высочество, вряд ли вам доведётся лично обнажить клинок.
— Что ты такое говоришь? Раз уж я на войне, сражаться с врагом – мой прямой долг!
«До чего опасные речи», – подумал я.
Наследный принц лезет в гущу схватки? От одной мысли бросало в дрожь.
С того момента как поход был утверждён, я твёрдо решил: ни при каких обстоятельствах принц не вступит в бой в одиночку. Уверен, Михаэль придерживается того же мнения. Если принц будет ранен или погибнет, Карлус хоть и сказал, что возьмёт ответственность на себя, последствия накроют всех нас.
Именно поэтому тесть готовил силы, вчетверо превосходящие противника. Пятьдесят бродяг вряд ли представляли серьёзную угрозу, но защита принца была важнее победы. Я и был назначен помощником лишь для того, чтобы удерживать его от безрассудств.
Моя роль – не давать ему и шагу ступить без присмотра, пока Михаэль руководит уничтожением врага. Я понимал желание принца стяжать славу в первом бою, но ведь и для меня этот поход был первым.
Принцу достаточно просто увидеть, как армия управляется в полевых условиях. После долгих и настойчивых убеждений Франц, хоть и выглядел недовольным, всё же внял доводам. Будь он безнадёжным глупцом, я бы и стараться не стал.
— Ваше Высочество, вы человек проницательный, так что смирите на время своё недовольство.
«Ты ведь умный, понимаешь, почему я против?», – стоило мне прибегнуть к этой лести, как принц вздохнул и перевёл взгляд на Вермеера.
— Эх, Лео. И ты того же мнения?
— В душе я на вашей стороне, Франц, но если судить здраво, сэр Штрайт прав. Ваша жизнь слишком дорога. Прошу, уймите свой пыл на этот раз.
Вермеер поддержал меня, и в итоге принц сдался. Его доводы всегда имели вес, как и, полагаю, слова Хильды. Будь принц самодуром, хлопот было бы не оберёшься. К счастью, он действительно был неглуп.
Его склонность – «Справедливость (Добро)».
Совсем не в отца. Мысль опасная, но не чужой ли он ему? Слишком уж они разные. А Вермеер, слепо следующий за ним, обладал склонностью «Лояльность (Добро)». Поскольку принц стремился к справедливости и добру, я был не против служить ему.
Будь он похож на князя с его склонностью «Заговор (Нейтрал)», жизнь превратилась бы в ад.
«Прошу, только не становись похожим на отца. Всегда стремись к свету».
— Завидую я тебе, Фиэль, — вздохнул принц.
— Но ведь и я в поле буду подчиняться приказам командира.
— И всё же у тебя будет честь сразиться с врагом.
В его представлении о битве на мечах жил какой-то налёт романтики. Но, как водится, романтика – это лишь грёзы, а реальность всегда в грязи. В моих стычках не было ничего возвышенного. Только вопрос жизни и смерти. Если принц усвоит этот урок, он станет на ступень выше как лидер.
Я вернулся в резиденцию военного министра.
Подготовкой к походу занималось ведомство, принцу оставалось лишь надеть доспехи, взять оружие и явиться. У дверей кабинета военного министра я обнаружил Михаэля. Он мерил коридор шагами, словно прищемлённый щенок. Из-за двери донёсся грохот бьющейся посуды.
— Дзынь-краш!
— Зять, сейчас туда лучше не соваться, — предупредил Михаэль.
— Хрусть!
Неужели тесть крушит мебель?
— Э-э… С тестем это часто случается?
— Обычно он ограничивается сломанным столом, но сегодня, похоже, взбешён не на шутку. Что там стряслось на совете? Говорят, его заставили передать того парня из «Раппель» под надзор юстиции.
— Видите ли…
Я вкратце обрисовал ситуацию на совете.
Михаэль сразу понял причину отцовского гнева.
— Значит, была возможность прижать финансовое министерство по закону, но старый лис вывернулся. Теперь понятно, почему он предложил тебя на роль помощника в походе принца. Сочувствую, зять, достанется же тебе.
— Почему вы говорите об этом так, будто вас это не касается? Вы – заместитель командира, а я лишь ваш помощник.
— …Что?!
Михаэль, который думал, что вся ответственность ляжет на меня, пришёл в ужас от новости о своём назначении. Несведущие дворяне сочли бы это великой честью и извелись бы от зависти, но любой здравомыслящий человек понимал, каким бременем станет охрана принца в походе. Михаэль относился ко вторым.
— Надеюсь, отец оставил там хоть какую-то мебель целой.
— Зачем?
— Чтобы я мог доломать остатки!
Видимо, сегодня в министерстве был день тотального погрома.
Дождавшись, когда буря внутри утихнет, мы вошли. В кабинете царил хаос. Силы тестю было не занимать: массивный стол расколот надвое, декоративная статуя разлетелась на пять кусков. Интересно, не уходит ли большая часть его жалованья на возмещение ущерба казне?
Заметив мой взгляд, тесть пояснил, что почти всё это барахло было получено в качестве взяток, так что бить его можно ещё долго. Впрочем, на такой должности подношения были делом обыденным.
Пока ты не создаёшь картели с «Раппелем» или торговыми гильдиями для извлечения незаконной прибыли, взятки не считаются смертным грехом. Но в данном случае аппетиты дельцов перешли все границы, из-за чего «Раппель» был разгромлен, а торговая и Ночная гильдии подверглись обыскам.
Министр финансов, спасая свою шкуру, поддержал поход принца, чтобы сменить тему, и явно подкупил министерство внутренних дел, чтобы те перестали содействовать военным. Юстиция же с самого начала боялась конфликта с финансами и лишь втягивала в это нас. В итоге дело грозило заглохнуть.
И именно это приводило тестя в ярость.
— Тесть, вы в порядке?
— Прости, зять, что увидел меня в таком виде. Сейчас я уже остыл.
«Остывший» тесть в ходе дальнейшего разговора проклял министра финансов не меньше тридцати раз. Мы с Михаэлем сидели перед ним, внимая деталям. Оказалось, финансовый министр сам предложил Наследному принцу устроить поход, о котором тот мечтал, попросив взамен созвать совет министров.
Принц, не зная подоплёки, бросился к князю. Если уж казначей согласен, то долгожданный поход станет реальностью. Тесть поначалу решил, что финансовое ведомство капитулирует.
— Поход принца был лишь наживкой. Этот подлец хотел через князя добиться посредничества. И князь встал на его сторону! Уверен, поддержка внутренних дел тоже была частью сделки. Ещё немного, и я бы его снял!
— Но почему Его Светлость поддержал министерство финансов?
— Чтобы сделать их своими должниками и использовать позже. Министр понял, что лучше быть выжатым князем, чем уничтоженным нами. Старый лис!
Зная Карлуса, я ничуть не сомневался в таком исходе. Министр финансов, в ужасе от нашего расследования, выбрал путь вассального подчинения князю ради сохранения кресла. В итоге его ведомство отделалось лёгким испугом, а внимание общества переключилось на принца.
Почему они не понесли наказания? Потому что это мир королей и дворян.
Дворянское общество – это борьба интересов и ничего больше.
Тесть атаковал казначея не ради высшей справедливости, а чтобы убрать конкурента, с которым постоянно сталкивался лбами. Усади он в то кресло своего человека – и бюджет министерства вырос бы в разы. Чистая выгода.
И раз уж эта партия закончилась вничью, гнев его был объясним. Рассуждать о морали среди знати – верх наивности. Чем ближе к трону, тем гуще интриги.
Я доложил о встрече с Адельбертом.
Ярость тестя мгновенно улетучилась. Михаэль тоже выглядел удивлённым.
— То есть, ты хочешь сказать, что Адельберт метит на место собственного отца?
— Вряд ли так прямо, скорее он хочет расширить своё влияние изнутри.
— Один черт! Что отец, что сын – оба скользкие типы.
Тесть на мгновение задумался.
— Я и раньше замечал, но, похоже, ты, зять, смыслишь в интригах.
— Не скажу, что люблю это дело, но использую как инструмент при необходимости.
— Хм, хорошо. Наш род – вояки до мозга костей, так что один хитрец нам не помешает. Бери это на себя. Мои дети от интриг далеки.
Так тесть полностью перепоручил мне дела с Адельбертом. Лишние хлопоты, но, став зятем военного министра, я обязан был действовать в интересах семьи. А если удастся переманить финансы на нашу сторону, это будет триумф.
— Нечего горевать о том, что упущено. Нужно планировать поход. Михаэль, ты командуешь – ты и составляй план. Я вмешиваться не буду, только проверю в конце. Так что сделай всё по уму!
— Так сразу? А если я не справлюсь?
— Будешь переделывать, пока не справишься! Не задавай глупых вопросов!
В этот момент тесть подозрительно напомнил мне деспотичного начальника из прошлой жизни.
Оказавшись за дверью, Михаэль с видом обречённого посмотрел на меня.
«Чего ты на меня смотришь? Отворачивайся».
— Куда это ты глаза отводишь, зять? Ты же мой помощник!
«Решил и меня за собой на дно утянуть?»
Я всей душой хотел отказаться, но князь лично назначил меня ассистентом на этот поход. Мы были в одной лодке.
— …Хорошо, я помогу.
— Вот это мой зять! Хильда знала, кого выбирать!
Пришлось остаться в министерстве и весь день корпеть над документами. Михаэль набрасывал общие черты, я же прорабатывал детали. Если он отвечал за численность и вооружение противника, то я рассчитывал припасы, логистику и резервы на экстренный случай.
Розенхайм находился недалеко от Брайсбурга – всего день марша. Однако меня смущало, что бродяги, порождённые войной Бургундии и Родена, смогли беспрепятственно пересечь границы и дойти до самого сердца страны.
Как это им удалось?
Одно дело – десяток человек, но пятьдесят? Это уже наводило на странные мысли. Впрочем, проверить достоверность информации министра финансов было невозможно, поэтому я сосредоточился на доработке плана Михаэля.
— Шурин, а вы уверены, что сведения о бродягах с границы верны?
— Если казначей солгал, тем лучше. Это станет отличным поводом для ответного удара. Отец, небось, только и молит о том, чтобы информация оказалась фальшивкой.
— Но если это правда, как они прошли мимо пограничных лордов?
Михаэль предложил сделать перерыв и велел служанке подать чай. Лицо этой девушки уже стало мне знакомым. Обычная внешность, но родинка у глаза была весьма очаровательной. Горячий травяной чай немного снял усталость.
— Ты ведь мало что знаешь о западных феодалах?
— Никогда с ними не встречался. Кстати, Розенхайм как раз граничит с землями троих из них.
— По сути, западные лорды – жуткие скряги. Знаешь почему?
Казалось бы, владетели огромных земель должны быть баснословно богаты. Но Михаэль пояснил, что лорды, граничащие с Францией и Бургундией, едва сводят концы с концами. Оборона границ, фортификация, содержание войск – всё уходит на то, чтобы земли не были разорены французами.
В таких условиях они экономят на всём, чем заслужили репутацию скупердяев среди столичной знати и восточных феодалов. Если бродяги просто проходят мимо, не нападая на деревни, лорды предпочитают их просто не замечать.
— Тяжело им приходится.
— Потому они и ненавидят восточных феодалов. Те граничат с Баварией, которая на нас никогда не нападёт. Если мы падем, они окажутся лицом к лицу с Францией, а им этого не надо.
К тому же, статус маркграфов Священной Римской империи гарантирует вмешательство, если кто-то из соседей решит посягнуть на герцогство Берен. Так что пока мы сдерживаем французов, изнутри нам почти ничего не грозит.
Западные феодалы презирают восточных, считая их неженками, не нюхавшими пороха. На фоне этого конфликта герцог объединил восточных лордов, а западные в противовес ему поддерживают Наследного принца. Назревала война Востока и Запада.
А бродяги стали бандитами лишь потому, что у них кончилась еда. Я слушал рассуждения Михаэля с неподдельным уважением.
— Сразу видно опытного полевого командира. Моё почтение, шурин.
— Да ладно тебе. Я вот искренне восхищаюсь твоим чутьём и проницательностью.
— Это врождённое, тут я ничем помочь не могу.
За бумагами незаметно наступил вечер.
Работа с Михаэлем напомнила мне времена, когда я был администратором. Тогда я тоже тонул в отчётах. Тот опыт помог мне составить план похода быстро и чётко. Тесть, взглянув на систематизированный документ, искоса посмотрел на сына.
— Глупый вопрос, но ты ведь не сам это сделал?
— Разумеется. Зять помог.
— Надо же, у моего зятя талант к бумажной работе.
План был утверждён с первого раза. Михаэль издал радостный вопль, за что тут же получил нагоняй – мол, соблюдай приличия перед зятем. Наконец-то я был свободен от государственных дел. Боги, как же я устал за последнее время.
— Сэр Вольфганг, вы в порядке?
Ханс заметил мою усталость. После того как начались разговоры о его свадьбе с Присциллой, он заметно остепенился. В кожаном доспехе и со щитом, на котором красовался герб рода Штрайт, он выглядел куда мужественнее, чем при нашей первой встрече.
Похоже, Присцилла благотворно на него повлияла.
Я похлопал его по плечу:
— Всё хорошо. Вам, моим сопровождающим, приходится куда труднее – целый день на ногах в ожидании.
Помимо Ханса, со мной был Оскар.
Тед остался охранять дом. Пора было задуматься о расширении штата. Военные трофеи изрядно пополнили мой кошелёк, а троих человек для охраны поместья и сопровождения явно не хватало.
Перед походом я решил набрать новых рекрутов.
Планировал взять четверых: двоих по рекомендации Оскара и Теда, а ещё двоих попросить у Михаэля из числа бойцов армии герцогства. Пусть это будет дороже, но мне нужны ветераны. Наставники, которые смогут многому научить Оскара.
И, конечно, проверка через Скаут администратора была обязательным этапом.
— А вы знали? Одной служанке приглянулся наш Оскар!
— Да неужели? Из этого министерства?
— Вы её точно видели. Она работает у господина Михаэля.
— Сэр Ханс, может, хватит? — Подал голос смущённый Оскар.
Ханс с воодушевлением описал её приметы. Скромная девушка с родинкой под глазом – та самая, что приносила нам чай. В отличие от сияющего Ханса, Оскар оставался невозмутим. Казалось, ещё вчера они соперничали из-за Сабине, а теперь он нашёл свою судьбу без моей помощи.
— Может, стоит посодействовать в сватовстве?
— Был бы очень признателен.
— В отличие от некоторых, Оскар умеет принимать решения. Молодец.
— Сэр Вольфганг! Вы же не на меня намекаете?
На тебя, Ханс. На кого же ещё?
До самого дома не смолкал наш смех.