Глава 18
Бертхайм погрузился в глубокие раздумья. Тайное убежище в Розенгартене, затворничество Клугена и наш с ним поединок – всё это явно стало для маркиза неожиданностью. Впрочем, сильного потрясения он не выказал.
Нервничал лишь Вильгельм Гёринг. Я не торопил Бертхайма, давая ему время привести мысли в порядок, и не спеша потягивал чай.
Представляю, какая у него сейчас каша в голове.
Ему и в страшном сне не могло присниться, что Клуген все эти годы прятался в поместье.
— Значит, в том, что мальчик так заплутал, в итоге виноват я? — Негромко произнёс он.
— Ваша светлость, я не намерен лезть в чужие семейные тайны. Лишь хочу, чтобы вы знали: ваше поручение выполнено.
— Верно. Вы славно потрудились, сэр Штрайт. К тому же я втянул вас в неприятную историю. Простите меня.
— Он напал первым, и я лишь защищался. Вам не за что извиняться, ваша светлость. Не берите в голову.
Схватка с Рыцарем Роз была делом случая. Однако факт остаётся фактом: в том бою я пострадал, а значит, по всем правилам должен получить компенсацию. Бертхайм понимал это лучше любого другого.
Собственно, ради этого я и заговорил о «неприятностях».
Маркиз не из тех, кто оставит подобное без внимания.
— И всё же я не могу этого так оставить. Вы пострадали из-за просьбы старика, и закрыть на это глаза было бы бесчестно. Скажите, чего бы вы хотели?
— В таком случае… не могли бы вы представить меня какому-нибудь рыцарю моего возраста, искусного в фехтовании?
Раз уж вопрос с Розенгартеном был решён, а материальных благ я получил с избытком, пришло время воспользоваться связями маркиза. Стыдно признать, но пока я зарабатывал деньги на тренировки и содержание слуг, я почти не обзавёлся знакомствами.
Я никогда не встречался с рыцарями-сверстниками, так что сейчас был идеальный момент задействовать влияние Бертхайма. В аристократическом обществе связи – это и оружие, и способ защиты, а я слишком долго ими пренебрегал.
К тому же для оттачивания «Фюлена» тренировки с равными по рангу мечниками могли стать ключом к успеху. Ничего более безопасного и надёжного, чем учебные поединки, мне в голову не приходило.
Бертхайм, выслушав мою просьбу, надолго задумался. Казалось бы, ветеран дворянских кругов с его-то знакомствами должен был сразу выдать десяток имен. Неужели я попросил что-то невозможное?
— Трудную задачу вы задали старику, сэр.
— …Это настолько сложно?
— Вы одолели Фроста, на счету которого было пять рыцарей, и заставили отступить самого Рыцаря Роз. Неужели вы всерьёз равняете себя с прочими юнцами? Насколько мне известно, среди вашего поколения вы уже достигли вершины мастерства.
— Но ведь должен же где-то быть какой-нибудь гений?
— Он прямо передо мной. Тот самый гениальный рыцарь.
От столь откровенной похвалы мне стало неловко. Но, судя по тому, как дрогнули уголки губ, во мне всё-таки жила жажда признания. После того как Рыцарь Роз размазал меня по стенке, моя уверенность в себе сильно пошатнулась, и этот комплимент пришёлся как нельзя кстати.
Впрочем, задирать нос я не спешил.
Урок, преподанный Клугеном, я усвоил твёрдо.
Малейшая самоуверенность и мысль «я справлюсь» в настоящем бою могут стоить жизни.
Я уточнил запрос: пусть это будет рыцарь не обязательно моего возраста, но равный мне по силе. Однако тут возникла иная сложность. Большинство таких бойцов сейчас находились либо в горячих точках, либо служили в гвардейском рыцарском ордене или личной охране князя. Мой нынешний статус просто не позволял с ними встретиться.
Вопрос сословного престижа.
Среди сверстников мне нет равных, а те, с кем стоило бы скрестить мечи, стоят слишком высоко по лестнице чинов.
Тупик.
Мой план – одновременно обрастать связями и тренировать «Фюлен» в спаррингах – трещал по швам. Я уже всерьёз начал раздумывать, не стоит ли мне снова разыскать Рыцаря Роз, когда Бертхайм пробормотал:
— Хм, а это мысль. Пожалуй, неплохо.
Что именно неплохо?
— Кажется, я вспомнил одного человека, которого мог бы вам представить.
— Вот как? И кто это?
— Узнаете позже. Для начала, вы согласны на встречу?
— Идти на встречу, не зная к кому, — это, откровенно говоря, не слишком вежливо.
— В обычных обстоятельствах – да. Но вы ведь и сами не совсем обычный рыцарь, не так ли?
— Хватит уже лести, ваша светлость. Скажите только: этот человек так же силен, как я?
— Полагаю, он вам уступает, но познакомиться с ним определённо стоит.
Стоит познакомиться? Хм. Сомнения были, но за неимением других вариантов я попросил маркиза устроить встречу. На этом наш долг по поводу стычки в Розенгартене был аннулирован.
Оставалось главное дело. То, ради чего я рисковал жизнью в схватке с Рыцарем Роз. Вопрос владения особняком.
— Теперь Розенгартен принадлежит мне?
— Разумеется. Я держу слово. Уже приказал Билу заняться бумагами. Процедура долгая и муторная, но со временем право собственности перейдёт к вам. Наконец-то я сброшу этот груз с плеч.
Наконец-то у меня будет свой дом. Пусть об этом месте ходили дурные слухи – про проклятие Роденов, слугу Сатаны и похищение Констанца, – меня это не волновало. Прекрасный розарий и интригующее подземелье делали особняк лакомым куском.
Для рода Штрайт владение такой усадьбой было просто чудом. Более того, Бертхайм отдавал мне и все запасы, хранившиеся в доме. Такая щедрость показалась мне подозрительной, и я спросил, не нужно ли ему чего-то взамен. Ответ был прост: «Заходи иногда проведать одинокого старика».
Сделка была честной, но передача припасов всё равно оставляла странный осадок. Наверняка у него есть какой-то скрытый мотив. Нельзя вестись на образ добродушного дедушки. Лично меня общение с этим стариком порядком утомляло.
Быть собеседником не трудно, но никогда не знаешь, в какой момент я ляпну что-то лишнее. С другой стороны, я подумал: а что, если я научусь общаться с Бертхаймом на равных? Какие возможности это откроет?
Завершив аудиенцию с достойным результатом, я вернулся домой. Пришлось выслушать гневную тираду Сабине, увидевшей меня в очередном плачевном состоянии, но, когда она узнала о новом доме, её глаза округлились.
— Мы переезжаем? Куда?
— Увидишь этот особняк – дар речи потеряешь. Теперь у нас будет дом, достойный дворян.
Я так и лучился гордостью перед сестрой.
Ханс, правда, заметно помрачнел, вспомнив слухи о слуге Сатаны, но я проигнорировал его опасения. Переедем постепенно, как только оформят документы. Сабине уже вовсю что-то напевала, явно предвкушая новоселье.
Завтра же устрою вассалам экскурсию по Розенгартену.
— Сестрица Сабине, я принёс воды, — подал голос Бодо.
— Тогда приготовь господину ванну, будь добр.
— И почему наш хозяин так любит мыться? — Проворчал малец. — Другим и раза в неделю хватает, а он – каждый день! Неужели это так весело? Терпеть не могу воду.
Уж простите, что я такой чистюля. Жизнь в средневековье и так не сахар, так что еда и ванна – мои единственные радости. В это время принято глушить вонь парфюмом, но я терпеть не мог этот коктейль из пота и цветочных запахов. Под моим влиянием и слуги стали мыться чаще.
В эпоху, где понятие гигиены стремилось к нулю, привычка мыться после каждого выхода в город стала для меня священной. Бодо, на которого свалилась обязанность таскать воду, был не в восторге, но такова его доля.
Даниэль сразу же перепоручил эту работу Бодо, как только тот появился в доме.
Так и распределились обязанности: Сабине полностью отвечала за кухню, Бодо – за воду и ванну, Ханс с Даниэлем – за уборку и дрова. Тед и Оскар несли караул и были моей боевой силой на крайний случай.
А ещё они тренировали Ханса.
Сам же Ханс совмещал должности слуги и солдата.
— Может, стоит нанять ещё прислуги? — Вслух раздумывал я.
— А как насчёт той барышни из ресторана, за которой бегает брат Ханс? — Вставил Бодо.
— …Что-что?
За кем это он там бегает?
Ханс, коловший дрова, подскочил на месте и мигом зажал рот мелкому доносчику. Нет, вы посмотрите на него! У Ханса, оказывается, есть зазноба? И почему я узнаю об этом последним? Конечно, я как сюзерен должен заботиться о будущем своих людей и подумывал, какую бы партию ему подобрать, но чтобы он сам кого-то нашёл…
Одной заботой меньше.
Пользуясь правом хозяина, я надавил на Ханса, требуя подтвердить слова мальчишки.
— А ну, колись. Кто эта девица, пленившая твоё сердце?
— Э-это… Матильда из «Розмарина».
— Вот как? И что, вы уже пара?
— Нет! Что вы, вовсе нет!
Он покраснел так, что стал похож на спелый помидор, и принялся яростно отнекиваться. Ну что за человек? Такой детина, а ведёт себя как школьник. Тьфу, даже стукнуть захотелось. Неудивительно, что даже Бодо начал ворчать: мол, настоящий мужчина должен быть смелее – завоевать девчонку, привести к хозяину и просить благословения на брак.
Двадцатидвухлетний парень получает уроки любви от десятилетнего сопляка. Картина маслом.
— «Розмарин»? Это ведь тот ресторан на западе, на проспекте Линц? Кажется, я там бывал.
— Д-да. Там вы впервые угостили меня обедом, господин Вольфганг.
— Я там не появлялся с тех пор, как перестал инспектировать улицы.
— А я стал завсегдатаем. Хе-хе. Ходил туда специально, чтобы на Матильду посмотреть, — признался Ханс.
— Господин, он именно что «посмотреть» ходил. Только и всего, — вставил Бодо, ковыряя в носу.
Похоже на правду. Ладно, придётся хозяину брать дело в свои руки. С таким подходом этот тюфяк дождётся только того, что её кто-нибудь другой уведёт. А партия вроде неплохая.
Раз работает в ресторане, значит, хозяйственная, сможет Сабине помогать. Я отправил Оскара и Бодо в «Розмарин» разузнать обстановку. Матильда была младшей дочерью владельцев, и я думал, что они с радостью согласятся, но…
— Матильда отказала? Почему?
Упустить шанс выйти замуж за слугу дворянина?
Для простых людей работа у знати – предел мечтаний.
Я никак не ожидал, что предложение будет отвергнуто.
— Там из-за этого целый скандал в семье, но, похоже, у барышни уже кто-то есть. Говорят, она обещала сердце какому-то рыцарю-сэру.
Ханс, услышав слова Оскара, окончательно пал духом.
Рыцарь и простолюдинка? И не в качестве любовницы?
Если этот рыцарь не полный идиот, он никогда не возьмёт простолюдинку в жёны. Брак для дворянина – это политический союз, инструмент влияния. Тратить его на официантку? Либо у девицы в голове розовые облака, либо она просто выставила перед Хансом непробиваемый щит.
А может, тот рыцарь и не из знатных вовсе.
Не всякий, кто зовётся рыцарем, принадлежит к сословию. Я, например – наследный рыцарь, занимаю хоть и низшую, но ступень аристократии. Те же, чьё звание не передаётся по наследству, дворянами не считаются. Я как мог утешил Ханса, пообещав найти ему жену поумнее и попрактичнее.
— Не кисни. Мы обязательно найдём тебе пару. Нечего убиваться из-за одного отказа.
— …Да. Я верю вам, господин Вольфганг.
— Я приготовлю твой любимый мясной суп с овощами, — добавила Сабине. — Так что выше нос, братец.
— Эх, только хозяин и родные меня и понимают… — всхлипнул Ханс.
— На твоём месте я бы её сначала в постель затащил, а там видно было бы, — пробормотал Бодо.
— Бодо, ну ты и гад!
В тот вечер Ханс крепко выпил, но, к моему удивлению, на следующее утро уже был в норме.
Прошло несколько дней.
Я уже начал забывать о Матильде, когда Бодо принёс неожиданные вести.
— Девчонка сбежала, прихватив семейные деньги?
— Ага. В доме теперь настоящий содом.
Родители Матильды с самого начала были против её встреч с тем сомнительным рыцарем, и в итоге она решилась на побег. Бодо добавил, что такие случаи – не редкость.
Слушая мальчишку, который знал все грязные слухи города, я лишь сокрушённо качал головой. Чаще всего такие беглянки оказывались в долговой кабале и заканчивали в квартале красных фонарей. Родители пытались их выкупить, но суммы выставлялись такие, что надежды не оставалось.
Поматросить и бросить – это одно, но это же чистой воды преступная схема. И промышляет этим, по словам Бодо, банда «Раппель», – одна из трёх крупнейших группировок трущоб. К слову, у нас с ними свои счёты: именно они когда-то покушались на Сабине.
Бодо не сразу прижился в нашем доме. Сын проститутки, зазывала в притонах, привыкший к презрению и кличкам вроде «замухрышка», он поначалу дичился. Не превратиться в законченную мразь ему помогла разве что материнская любовь.
Жизнь по расписанию давалась ему с трудом, но Сабине взяла его под крыло, обучая всему терпеливо, как старшая сестра. Кроме матери, она была единственной, кто отнёсся к нему по-человечески. Поэтому Бодо к ней так привязался.
Да и Ханса он полюбил.
Хоть и называл его «туповатым, но честным увальнем».
Сабине так заботилась о малом, потому что и сама рано лишилась матери. Они с Хансом приехали в столицу после эпидемии, надеясь на помощь единственной тётки. Чистое везение.
Когда я только начинал инспектором, я разглядел в Хансе усердие и отчаяние, потому и взял его к себе. А Бодо, выросший на дне, стал моим неисчерпаемым источником информации.
О схемах «Раппеля» с продажей девушек я раньше и не догадывался. Как и о том, что эта банда враждует с «Треппеном». Все эти крупицы знаний я получил благодаря Бодо.
Может, сделать из него не просто слугу, а профессионального осведомителя? В квартале красных фонарей его знает каждая собака, от рядовых обывателей до членов гильдий. Связи у него были феноменальные.
Собственно, место нашей недавней встречи он вычислил тоже сам.
— Но я ведь больше не живу в тех краях? Вы же не собираетесь меня туда прогонять? — Насторожился Бодо.
— Вовсе нет. Я хочу, чтобы ты использовал свои знакомства и собирал слухи.
— Слухи с того дна редко стоят выеденного яйца.
Оно и понятно. Но ведь и в навозе можно найти жемчужину? Я понимал ценность информации и хотел, чтобы Бодо рос в этом направлении. Кто знает, в какой актив превратятся эти навыки через пару лет?
Даже если ничего не выйдет, опыт лишним не будет.
— Отсеивать мусор – это уже твоя работа. Ну как, справишься?
— Справиться-то справлюсь, но это такая морока! Ужасно, ужасно муторное дело.
— Какая жалость. Можешь кривиться сколько угодно, малец, но твоё мнение здесь вторично. Я, конечно, ценю кадры, но последнее слово за хозяином.
— Ох, ну и ну. Зачем тогда вообще спрашивали?
Бодо картинно возмутился, но, встретив мой прямой взгляд, тяжело вздохнул.
— Ладно. Но если я соглашусь, избавьте меня от возни с ванной.
— Договорились. Поручу это снова Сабине.
— …
На лице Бодо отразилась вся гамма непечатных выражений. Хватит с него кнута, пора давать пряник – основы управления персоналом никто не отменял.
— Зато твоё жалованье существенно вырастет.
— И на сколько? Надеюсь, не на пару жалких медяков?
— Триста медных монет. Плюс неограниченные представительские расходы.
— Прямо-таки неограниченные? То есть, если мне понадобится десять серебряных, вы дадите?
— На твоё усмотрение. Без должных полномочий и работать неинтересно, верно?
Бодо на мгновение завис, лихорадочно подсчитывая выгоду. Помню, когда он узнал место встречи, он пытался продать мне информацию о бандах за сотню медяков. Хватка у него была что надо. Идеальное попадание в характеристику: «хитрость (добро)».
Поэтому я решил довериться ему и дать карт-бланш.
— Ладно. Раз вы так в меня верите, я постараюсь.
— Верю, Бодо. Но помни: твой дом теперь здесь, и возвращаться ты должен только сюда. Не забывай об этом.
— Ой, ну вы сейчас прямо как старик заговорили. В нашу первую встречу было то же самое ощущение.
Ну так внутри-то я и есть старик. Женись я в свои двадцать пять в прошлой жизни, у меня бы уже такой же оболтус подрастал. Да что там, Сабине и Даниэль мне тоже в дети годятся. И хотя сейчас мне всего пятнадцать, накопленный годами опыт иногда заставляет вздрагивать при взгляде в зеркало.
Признание явно польстило Бодо. Возможно, для ребёнка, которого всю жизнь звали «отродьем», возможность доказать свою значимость была лучшим стимулом.
— Но информации ведь море. Вы же не заставите меня записывать бредни каждого алкаша? Даже с моими друзьями на улицах это непосильный труд.
— Начнём с малого: гильдии куртизанок, банды, дворяне и чиновники.
— Тоже немало, но если выбирать важное… ладно, что-нибудь придумаю. Только про банды глубоко копать не буду. Жить охота.
— Никакого риска. Безопасность превыше всего.
Я и не собирался бросать его в пекло. Моя установка была чёткой: работать осторожно. Я также одобрил его план привлечь уличных мальчишек в качестве «глаз», – если дело пойдёт, я готов зачислить их в штат.
— Всё это здорово, но как я буду отчитываться? Я же грамоты не знаю.
— …Совсем забыл про уровень грамотности в средневековье.
— Чего вы там бормочете?
Может, попросить Гёринга найти учителя? У меня ведь в доме поголовная безграмотность. Сам я, спасибо образованию, шпарю на немецком и латыни.
Хотя, глядя на наши финансы, я всё больше подозреваю, что это бонус от Системы. Преподавать самому? Слишком утомительно.
— Просто рассказывай всё мне. Я сам запишу то, что нужно.
— По рукам. Память у меня отличная.
Разобравшись с новой должностью Бодо, я позвал Оскара и Теда. Хотя я и нанял их, я почти ничего о них не знал. Раз уж пошёл такой откровенный разговор, стоило выслушать и их истории.
— Мать умерла рано, отец торгует яйцами в лавке на проспекте Байерн. Семейное дело перейдёт старшему брату, так что мне пришлось уйти из дома. Пошёл в инспекционный отряд при министерстве финансов, ну а теперь служу вам, господин Вольфганг.
Оскар Грайфс – спокойный, рассудительный, готовый на всё ради выполнения приказа. Из моих солдат он был самым надёжным.
— Значит, яйца теперь будем закупать у твоего отца.
— Сабине уже давно так и делает.
— Сабине? Откуда она узнала?
— Я сам её привёл, когда сопровождал за покупками.
— Надеюсь, ты не представил её семье как свою невесту?
— …Никак нет.
Они и без меня прекрасно спелись. Сабине – просто золото. Идеальная кандидатура на роль будущей экономки или старшей синистеры. Поначалу я думал выдать её замуж в приличный дом по просьбе Ханса, но теперь понимаю: терять такую хозяйку – непозволительная роскошь.
— У меня два брата, — начал Тед. — Старший в министерстве, средний в армии герцогства. А я… я крупно влип, и меня никуда не брали. Старший брат через силу пристроил меня в отряд к инспектору.
— И что за приключение с тобой приключилось?
Оказалось, Тед должен был стать подмастерьем кузнеца. Но на свадьбе сына этого самого кузнеца он так лихо плясал спьяну, что снёс огромный торт. Молодожёны с ног до головы в креме, праздник испорчен, Тед с треском выгнан.
Хоть он и «честный (добро)», я пометил его для себя как потенциальный источник хаоса.
— С Оскаром мы в учебке познакомились. Сначала я думал, что он хлюпик и заучка, а он оказался с характером. Мы как-то сразу сработались. Ну, а теперь мы соперники в борьбе за сердце Сабине, ха-ха!
Тед Майер – парень весёлый, хоть и порывистый. Работы не боится, хотя в карауле не прочь и схалтурить. Им обоим по шестнадцать, они одногодки, но Оскар в моих глазах выглядел солиднее. Ладно, балансировать между ними – это уже моя забота.
Следующей была Сабине.
— Фройляйн Сабине, признанная королева мужских сердец в нашем доме, кого из кавалеров выберешь?
— О чём вы, господин? Мне всего двенадцать. О замужестве раньше пятнадцати и думать рано.
— Верно, но я хочу навести порядок в рядах воздыхателей. Не хочу отдавать тебя в чужую семью, лучше выдать за кого-то из своих. Выбирай: Даниэль? Тед? Оскар?
— А я бы не отказалась стать вашей любовницей.
Кха-кха! Я едва не захлебнулся чаем.
Мне ведь не послышалось? Что за опасные речи?
— Ой, вам плохо?
— Всё в порядке. Послушай, Сабине, вместо сомнительной роли любовницы куда мудрее выбрать надёжного мужа и построить крепкую семью. Да и не нужны мне никакие любовницы.
— Как жаль. Ну, тогда пускай будет Даниэль.
— Вот как? Что ж, рад за него. Парень не зря старался.
— Мне просто нравится смотреть, как он из-за меня из кожи вон лезет.
… Вот оно как. Двенадцать лет, а уже женщина до кончиков ногтей. Этот лукавый взгляд и смешинки в глазах – вот её истинное лицо. Похоже, Даниэлю суждено до конца дней ходить у неё по струнке. Выяснив предпочтения сестры, я позвал Ханса и Даниэля.
— Ханс, ты всё ещё мечтаешь выгодно выдать Сабине замуж?
— Ну да. А что, есть кто на примете?
— Я бы хотел оставить её при доме, сделать нашей экономкой. Свои люди, всё в семье, как тебе такая мысль?
— Звучит неплохо, но как же муж?
— Я решил выдать её за Даниэля.
У стоявшего рядом Даниэля глаза полезли на лоб. Ханс медленно, с каким-то механическим скрипом, повернул голову и уставился на парня. Тот, только что сиявший от счастья, вмиг сжался под этим взглядом.
— Я… я сделаю Нель счастливой, шурин, — пискнул Даниэль.
— Какой я тебе шурин?! Я против!
— Ханс, Сабине сама выбрала Даниэля. Я лишь учитываю её волю. Ты действительно хочешь идти наперекор сестре?
— Она… сама его выбрала?
Ханс перевёл недоверчивый взгляд на Даниэля. Тот уже готов был пуститься в пляс, но я сразу охладил пыл: пока Сабине не исполнится пятнадцать, это лишь помолвка.
Даже в эти суровые времена раньше пятнадцати замуж не выдают – опасно для здоровья. Здравый смысл был и тогда. В общем, я официально объявил об их помолвке.
Тед и Оскар были безутешны, но я пообещал им найти не менее достойных невест. Ханс всё ещё косился на будущего зятя с подозрением, но смирился.
Наведя наконец порядок в семейных делах, я почувствовал невероятное облегчение.