Глава 180
Ворота поместья были заперты наглухо, но стены здесь не слишком высоки. Нападавшие, разумеется, подготовили лестницы, чтобы перемахнуть через ограду, а защитники отчаянно пытались им помешать.
Однако людей у обороняющихся катастрофически не хватало.
Адольф и рыцари Штайнхофа лично пошли на штурм. Солдаты из последних сил пытались сдержать натиск, но остановить бойцов, лавиной хлынувших на стены, было почти невозможно.
Впрочем, начальник стражи Нойниля, решив блеснуть отвагой, вступил в яростную схватку с рыцарями Штайнхофа, так что быстро смять оборону не удалось. Мои люди тоже перевалили через стену, и повсюду закипела резня.
— Кха-а-а!
— Пощадите!
Сопротивление было отчаянным, но неорганизованным.
Пока мои воины, ворвавшись во двор, по-звериному набрасывались на противников, я следил за общей картиной, присматривая, чтобы никто не перепутал стену и не вломился куда не следует.
Особое внимание я уделял бывшим наемникам из Венгрии. Выходцы из кочевников, чей промысел веками состоял из грабежей, они хоть и осели, приняв культуру оседлых народов, но своего нутра не растеряли.
К счастью, пока никто не вышел из-под контроля Бароша и Херто. Было даже забавно: я больше опасался своих союзников, чем врага.
А вот Адельберт выглядел неважно. Зрелище летящей крови и кусков плоти вызывало у него явное отвращение. Хм, надо же, проявил натуру изнеженного молодого господина там, где я и не ждал.
Он пришел сюда, чтобы своими глазами увидеть крах Морта и дома Нойниль, превративших его жизнь в кошмар, но Адельберт никогда прежде не бывал на поле боя. С каждой минутой ему становилось всё хуже.
— С вами всё в порядке? — Спросил я. — Не стоит насиловать себя, если вам дурно.
— Благодарю за заботу, барон, — ответил он, — но я не уйду, пока Морт не будет схвачен.
Вопреки твердым словам, он то и дело сглатывал сухую слюну и бледнел, словно от лихорадки. Эта кровавая бойня явно стала для него самым жутким потрясением в жизни.
Далеко не все аристократы привычны к войне. Большинство придворных – сущие юнцы, не нюхавшие пороха; разве что Беорт, Дрек и Перке имели хоть какой-то реальный опыт.
Именно эта неопытность стала причиной их разгрома авангардом Баварии. Они метались без приказа, кто во что горазд, и были попросту растоптаны единым стальным кулаком баварцев.
Адельберт, при всём его высоком статусе, оставался кабинетным ученым. Само присутствие здесь было для него рискованным приключением, и, похоже, я отнесся к этому слишком легкомысленно.
Одно дело – источать жажду крови, желая смерти Морту, и совсем другое – видеть саму смерть.
Адельберт изо всех сил старался держать себя в руках.
— Сопротивление сильное, но их подавление – лишь вопрос времени, — подбодрил я его. — Потерпите еще немного.
— Понимаю. Надеюсь, стрелы сюда не долетают?
Словно в ответ на его слова, шальная стрела свистнула в воздухе. Я среагировал мгновенно: схватил Адельберта за шиворот и дернул на себя. Стрела с глухим стуком вонзилась в деревянную колонну позади нас, ее оперение еще долго мелко дрожало.
Едва не пригвоздило лоб новоиспеченного графа Райнфельда.
Увидев это, Адельберт без сил осел на землю.
Я лишь усмехнулся и, как ни в чем не бывало, попытался его успокоить. Каким бы блестящим стратегом или доблестным воином ты ни был, шальная стрела может настигнуть тебя в любой момент.
— Иногда они прилетают не туда, куда целятся, — сказал я. — Но не волнуйтесь. Пока я рядом, вы как минимум останетесь живы. А теперь поднимайтесь.
— Б-благодарю, барон. Фух… Похоже, для вас, привычного к сражениям, это сущие пустяки.
— Поля боя, где грохочут пушки, куда страшнее и «зрелищнее» этого. Одна стрела не повод для испуга. Советую и вам, граф Райнфельд, как-нибудь взглянуть на настоящую войну.
— Я… я подумаю над этим.
Судя по его мертвенно-бледному лицу, он как раз давал себе зарок никогда больше не приближаться к местам сражений. Каждому свое поле боя: для него таковым останется придворная политика.
— Барон Розенхайм, через какие же битвы прошли вы?
— Там, где снаряды падают подобно грому, а стрелы летят сплошной стеной, всё превращается в место пострашнее Чистилища, — ответил я. — Чтобы победить, нам приходилось становиться демонами. Там нет места ни справедливости, ни убеждениям.
Жить или умереть – вот в чем вопрос. Слова Гамлета как нельзя лучше подходят к законам войны. Множество рыцарей бросали мне вызов, ставя на кон свою честь, и конец у всех был один. Я действительно пролил немало крови.
Но для рыцаря и феодала этой эпохи такова судьба. Я прошел слишком долгий путь, чтобы терзаться чувством вины. Адельберт, широко открыв глаза, наблюдал за этой маленькой осадой.
Возможно, он тоже что-то для себя осознал.
Хотя, по мне, так интриги в кулуарах куда страшнее. Война жестока, но в ней есть ясность победы или поражения. Интриги же сплетают правду и ложь в такой клубок, что концов не найти.
Это всё равно что добровольно шагнуть в болото, полное ядовитых испарений.
— Г-р-рах!
— Ворота выбиты! Вперед!
— Не отставать от людей Штайнхофа!
— Ура-а-а-а!
Внутренние двери особняка разлетелись в щепки. Солдаты дома Нойниль, отчаянно сопротивлявшиеся до последнего, окончательно дрогнули. Меч Адольфа в мгновение ока пронзил тело его давнего врага.
Фехтование дома Штайнхоф славилось своими колющими ударами, и мастерство старика, даже если смотреть издалека, поражало. Будь он помоложе, из него вышел бы отличный партнер для спарринга.
Заглянув в «Скаут администратора», я увидел, что уровень угрозы Рыцаря Бури отмечен зеленым цветом – я бы одолел его без труда. Но сравнивать нас было бы неловко и даже неучтиво.
Я был в расцвете своих девятнадцати лет, а он – почти семидесятилетний старик.
Тем не менее, его легендарная слава была столь велика, что не только его собственные люди, но и бойцы Ордена Рыцарей Шторма считали за честь сражаться бок о бок с ним.
Бой был фактически окончен.
Похоже, всё завершилось еще быстрее благодаря Френделю, который по нашему уговору исподтишка вредил обороне. В такие моменты понимаешь: внутренний враг куда опаснее внешнего.
Сапоги солдат, ворвавшихся в особняк, безжалостно топтали историю древнего рода. Со всех сторон доносились крики: солдаты бросали оружие и сдавались. Слуги в панике разбегались, но их всех переловили.
— Барон Розенхайм! Виконта Нойниля нигде нет!
Заметив отсутствие своего заклятого врага, Адольф тут же сообщил мне об этом. Почти вся родня Нойниля была схвачена, но главный виновник торжества словно сквозь землю провалился. Неужели успел сбежать?
Ответ нашелся у Френделя.
Если глава дома ускользнет, у моих сообщников будут крупные неприятности.
— Похоже, глава и Морт тайно бежали!
Если особняк был окружен, а они скрылись, значит, существовал подземный ход. Брайсбург построен на руинах древнего Рима, и через систему канализации отсюда можно выбраться куда угодно.
Беда в том, что знал об этом ходе только сам виконт Нойниль.
Даже его побочные родственники не подозревали о существовании лаза.
Впрочем, в моем Розенгартене тоже есть выходы к подземным водам, так что удивляться нечему. Именно поэтому я просил виконта Лоэнверта блокировать Северо-западный округ и порт.
Да и стража у всех городских ворот вела строжайший досмотр. Даже выбравшись из поместья, покинуть Брайсбург им будет непросто. В трущобах им не спрятаться – что же они предпримут?
Нельзя исключать и вероятность предательства внутри армии герцогства.
Это огромная организация, полная самых разных людей и мнений, и контролировать её полностью невозможно. Лишь благодаря железной харизме военного министра до сих пор не случалось крупных бед.
— Ваша светлость! Мы нашли письмо от графа Базеля!
— Базель помог им сбежать? — Я протянул руку. — Дай сюда.
Из письма, найденного Беортом, следовало, что граф Базель готов предоставить виконту Нойнилю убежище. Другие бумаги также намекали на существование тайного соглашения.
— Не стоит ли нам первым первым делом перекрыть дороги на юг от Брайсбурга?
— Стоит, — задумчиво ответил я. — Но не кажется ли тебе странным, что такие важные документы валяются чуть ли не на виду?
— …В самом деле. Обычно такие вещи прячут за семью замками, а это лежало на столе, словно напоказ.
Важнейшая переписка, изобличающая связь с южными феодалами, оставленная без присмотра… Возможно, это уловка, чтобы отвлечь наше внимание. Либо же они просто были непростительно беспечны.
Но виконт, годами угрожавший министерским домам в придворных играх, не мог быть настолько глуп. Хоть я уже знал об этом от Френделя, то, как легко всплыла связь с графом Базелем, вызывало подозрения.
— Поместье виконта полностью под нашим контролем! — Бодро доложили Дрек и Антон.
Сопротивление было подавлено, но местонахождение Морта и самого Нойниля оставалось тайной. Начальник стражи, сражавшийся с Адольфом, погиб, а из полусотни солдат больше половины были убиты в бою.
Родственников виконта выводили одного за другим, словно связку сушеной рыбы.
Я приказал не проявлять жестокости к женщинам и детям.
Никто и представить не мог, что древний дом Нойниль, десятилетиями заправлявший в высших политических кругах, рухнет так бесславно. Даже их хваленые связи не помогли.
Традиционно они были близки с восточными феодалами.
Однако последствия междоусобицы сыграли против Нойниля.
Будь восточные лорды в силе, нападение на их союзника обошлось бы мне дорого. Но сейчас, когда Нойниль оказался в кольце врагов, никто не пришел ему на выручку.
Точнее, даже если бы и хотели – не могли.
Они были слишком заняты зализыванием ран после гражданской войны, и им было не до столичных дел. К тому же князь, западные феодалы и основные силы армии герцогства до сих пор находились на востоке.
В такой ситуации вмешиваться в события в Брайсбурге было безумием. Мой удар по Нойнилю был нанесен в идеальный момент – никто не мог нам помешать.
— Для рода, стоявшего у истоков основания страны, конец оказался на удивление простым. Наглядный урок того, что бывает, если превратить во врага могущественного феодала.
Адельберт, увидев итог, казался опустошенным.
Его тошнило от запаха крови, но он понемногу начал привыкать.
— Дом Райнфельд тоже мог оказаться на их месте, перейди он черту чуть дальше, — заметил я.
— …Значит, я должен считать смерть отца удачей?
— Не забывайте этот день, граф. Вот каков конец тех, кто идет против феодалов. Дать лорду законный повод для войны – всё равно что самому подставить шею под топор.
Нойниль сам дал мне этот повод. И я воспользовался им, подключив министерство юстиции и Командование обороны столицы, навесил на него все возможные обвинения и раздавил одним махом.
Вот в чем сила законного предлога.
— Похоже, они ушли через этот лаз.
Идя по следу, мы обнаружили вертикальную шахту, ведущую в подземелья. Раньше она, судя по всему, служила для сброса нечистот, но именно это вонючее место стало их последним путем к спасению. Я приказал тщательно обыскать туннель.
Выяснилось, что ход ведет к заброшенному дому на окраине. Адольф громко расхохотался, заметив, что крыса наконец-то скрылась в своей норе.
У того дома мы нашли свежие следы.
Куда же они направились, вырвавшись из окружения?
— Судя по уликам, они двинулись на юг, рассчитывая на помощь графа Базеля.
— К графу Базелю? Значит, южные феодалы тоже замешаны… — Адельберт опасливо покосился на меня.
Причина, по которой они обратились к Базелю, была очевидна.
— Они целят в меня. Граф Базель, мягко говоря, недолюбливает меня.
Несмотря на поражение в войне и огромный выкуп, Базель всё еще оставался главной угрозой для Розенхайма. К тому же за его спиной стояла Швейцарская конфедерация, что вызывало раздражение даже у князя.
Но поскольку я разделался с Нойнилем, не дав южанам времени на вмешательство, шансов у него больше нет. Впрочем, если Морт и Нойниль сумеют соединиться с графом Базелем, придется готовиться к худшему.
Война не начнется завтра, но эта заноза будет мучить нас долго.
— Не пора ли вам вернуться в управу? — Спросил я Адельберта.
— Но барон, Морт еще на свободе! Я не уйду, пока этого ублюдка не схватят и не отправят на дыбу. Ради покоя Амалии!
— Раз уж решили доверять мне, доверяйте до конца. Я обязательно его поймаю.
Я хотел спровадить Адельберта из-за его непредсказуемого поведения и жажды мести. Если он при виде Морта потеряет голову и полезет в драку, это создаст лишние проблемы.
Лучше держать его подальше.
Адельберт в нерешительности тяжело вздохнул.
— Вы уже просчитали все мои действия, верно?
— Я просто верю своей интуиции. Мы в дружеских отношениях, так что давайте не будем создавать друг другу лишних хлопот. Считайте это моим дружеским советом и предостережением.
— …Хорошо. Я отправлюсь в дом виконта Эльсхаймера.
Не в управу, а к Эльсхаймеру?
Неужто решил утешить последнюю наследницу рода?
Только бы не наделал глупостей. Если подумать, не тайные ли свидания Адельберта с женой Морта заставили последнего окончательно сорваться с цепи? Мотив был просто идеальный.
К счастью, Адельберт не стал больше упрямиться.
Но перед уходом он бросил странную фразу:
— Барон Розенхайм, признаться, раньше я недооценивал феодалов. Но теперь, увидев всё своими глазами, я осознал, какой страшной силой вы обладаете. Теперь я понимаю, почему мой отец так стремился перетянуть их на свою сторону.
— Министр финансов пытался привлечь феодалов?
— Насколько мне известно, речь шла о графе Эссенбахе и маркизе Оффенбурге. Если наши отношения останутся такими же доверительными, я когда-нибудь поделюсь деталями.
Хм, значит, не хочет оставаться в долгу. Подбросил мне крупицу информации и удалился – этот парень далеко не так прост, как кажется.
Старейший из лордов и дядя Лилли, ставший моим врагом…
Этих двоих объединяло одно: оба метили на Страсбург. Именно из-за этого они терпеть не могли друг друга. Похоже, министр финансов пытался искусно сыграть на их вражде.
Надеюсь, они не задумали использовать Лилли в своих интересах.
Она была невинным ребенком, души не чаявшим во мне и Хильде, но став кронпринцессой, превратилась в самостоятельную политическую фигуру. Очень не хотелось бы, чтобы на ее чистый, «белоснежный» образ легли грязные тени политики.
Впрочем, сейчас нужно сосредоточиться на Морте и Нойниле, остальное подождет. Я приказал Дреку и Антону конвоировать пленных в министерство юстиции. Тут ко мне обратился Адольф:
— Даже если они просят помощи у графа Базеля, это не беда. Я сам их выслежу и приведу! Прошу лишь разрешения на проход к южным землям.
То есть он просил дозволения пересечь владения Розенхайм.
Брайсбург отделен от юга высокими горами, так что попасть туда можно либо через Розенхайм, либо по реке Майн. Есть, конечно, горные тропы, но это путь не из легких.
Земли там дикие, и без опытных проводников-охотников заблудиться проще простого. К югу от Брайсбурга тянутся бескрайние леса, кишащие медведями и волками.
Никто не знает, сколько там разбойничьих биваков.
Сбежать через такую глушь – задача почти невыполнимая.
Старый рыцарь, раззадоренный видом крови, воодушевился и рвался в бой. Глядя на его задор, трудно было поверить, что он годами вел тихую жизнь в отставке.
Пока я раздумывал, Адольф добавил:
— Я слышал, что вы с графом Базелем враждуете.
— Розенхайм и Базель никогда не ладили, а после этой войны наши отношения и вовсе стали хуже некуда, — подтвердил я. — Если он восстановит силы, новой войны за земли не миновать.
— В таком случае я – лучший кандидат. Вы, барон, наверняка не знаете, но когда-то я спас графу Базелю жизнь. Уповая на милость Господню, он не посмеет поднять меч на своего спасителя!
Это была ценная информация. Если дело дойдет до стычки с Базелем, я смогу использовать Штайнхофа как посредника или живой щит, лишив графа морального права на ответный удар.
— И всё же мне кажется, что они бежали вовсе не к графу Базелю.
— Вот как? И в какую же сторону, по-вашему, они направились?
Благодаря «Скауту следопыта» я видел, что следы Морта вели не на юг, а на запад. А к западу от Брайсбурга находится небольшой портовый город на реке Майн.
— Они явно решили бежать по воде, — уверенно сказал я.
— В Брайзах.