Глава 176
Отправилась ли виконтесса в трущобы ради Бодо? Иных предположений не оставалось. Адельберт был в этом абсолютно уверен. Он взвыл, словно смертельно раненый зверь.
— Морт… этот сукин сын заманил Амалию вместе с виконтом Нойнилем! — Выплюнул он. — Теперь всё сходится. Использовал вассала барона, чтобы добраться до неё! До моей Амалии!
— У вас есть доказательства, что Бодо – бастард виконта Эльсхаймера?
— Только Амалия знала правду… и эти ублюдки!
Для Адельберта, даже не подозревшего о похищении Бодо, смерть жены стала не только ударом, но и неразрешимой загадкой. Секрет происхождения мальчика, вероятно, ушёл в могилу вместе с ними.
Возможно, покойный виконт оставил зацепку, которую нашли Морт или Амалия, что и привело к трагедии. Но зачем им сдался бастард её отца?
— В каких отношениях были Морт и виконтесса?
— К несчастью, они не ладили, — Адельберт помрачнел. — Она часто жаловалась на него, а я… я не должен был отмахиваться. Не думал, что всё закончится таким крахом.
В душе терзаемого виной графа пылала лишь ненависть к Морту и Нойнилю. Сложный узел интриг между домами Нойниль и Морт, Эльсхаймер и Райнфельд в итоге обернулся кровавой драмой.
Чтобы получить точные показания, нужно их арестовать.
Впрочем, одних подозрений уже было достаточно.
У тех, чья совесть нечиста, всегда найдутся улики. Морт в бегах, так что цель определена – дом виконта Нойниля. Настало время вмешаться Командованию обороны столицы.
Обладая судебными полномочиями, я имел полное право на их арест.
Разумеется, без веских доказательств можно было нарваться на ответный удар. Но Нойниль оставил слишком много следов, а поиск таких зацепок был моей специализацией.
— Остальное я выясню через Нойниля. Ответьте лишь на один вопрос: какую выгоду преследовал Морт?
Что же он надеялся получить?
Люди со склонностью к заговорам плетут интриги только ради наживы.
— В землях барона Розенхайма находится епископство Лансех, — медленно произнёс Адельберт. — Там живет моя сводная сестра. Дочь третьей жены отца, она еще совсем дитя.
— Если вы погибнете, все права на наследство Райнфельдов перейдут к ней?
— Да. Мы – единственные оставшиеся кровные родственники. Морт метил именно в это.
Вот оно что. Если бы заговор удался, единственный выживший член семьи унаследовал бы все привилегии и пост министра финансов. Морт планировал жениться на этой девочке.
Виконтесса мертва, а значит, он был волен выбирать новую супругу.
Ни о чём не подозревающую сестру ждала жестокая участь – брак с убийцей её семьи, который прибрал бы к рукам всё состояние. Поразительно циничная и подлая схема.
— Значит, Морт с самого начала втерся в доверие к графу с этой целью?
— Нет. Я сам решил его возвысить.
Собственный выбор вернулся к нему бумерангом. Похоже, предательство не было спланировано изначально – скорее всего, спусковым крючком послужило поведение виконтессы.
— Я верю в вашу невиновность, но пока Морт на свободе, снять обвинения будет трудно. Тем не менее я надавлю на министра юстиции. Какое-то время вас не побеспокоят.
— Прошу вас. Если министерство юстиции ослабит хватку, я смогу хоть немного перевести дух.
Оказавшись в кольце врагов, дом Райнфельд получил передышку благодаря союзу с самой могущественной силой. Однако лицо Адельберта не выражало радости.
Наши отношения строились на сделке.
Он наверняка чувствовал, что цена будет велика, но сейчас важнее было потушить пожар. Когда само существование рода висит на волоске, нужно бросить все силы на внутреннее наведение порядка.
Как и обещал, я встретился с министром юстиции.
Тот был не в восторге от визита, ведь до этого он уже общался с Адельбертом. Как я и ожидал, моё требование прекратить давление вызвало у него протест.
— Визит барона Розенхайма приятен, но вы просите о невозможном, — отрезал он.
— Собираетесь полностью сокрушить министра финансов и продвинуть вассальный дом министерства юстиции?
Например, дом Рубелика, занимавшего пост церемониймейстера. Их легко спутать с герцогами Руделик из Оффенбурга – фамилии немецкой знати порой до смешного похожи.
— Хм, не стану отрицать, — усмехнулся министр. — Но на место министра финансов метят все придворные чины. Было бы глупо сидеть сложа руки. Неужели военное министерство тоже решило вмешаться?
— Я не представляю всё ведомство, но мне известны намерения его светлости князя.
— …Намерения?
Власть министров исходит от князя. Если его воля изменится, их амбиции окажутся в положении собаки, тщетно лающей на крышу, куда запрыгнула кошка. Карлус, впрочем, до сих пор не вмешивался, позволяя им грызться между собой.
Однако я знал, что князь симпатизирует Адельберту. Он не давал прямых указаний, просто наслаждаясь хаосом, который устроили аристократы в борьбе за кресло.
Поэтому я встал на сторону Адельберта.
— Его светлость намерен отдать пост министра финансов тому дому, который докажет свою состоятельность.
— Весьма справедливо и в духе Альтлингенов, защитников закона и правды.
«Справедливо»? Отдать пост тому, кто выживет в этой грязной подковерной борьбе? Скорее, жестоко. Министр юстиции явно вообразил, что победа уже у него в кармане.
Зря. Пока я и военное министерство внимательно за ним наблюдаем, у него ничего не выйдет.
Я не позволю судебному ведомству монополизировать придворную политику.
— Я поддерживаю сохранение поста за нынешним графом Райнфельдом.
— Хм, должно быть, это ваше личное мнение, барон? Военные вряд ли станут поддерживать Райнфельда.
— Но если я их убежу, мой тесть в итоге тоже поддержит его.
— …Мнением зятя самого владетельного князя пренебречь трудно.
— С его светлостью то же самое. Как минимум, он прислушается к моим словам.
Я пристально посмотрел на министра юстиции. Прочитав мой взгляд, он не скрыл своего раздражения. Но пойти на открытый конфликт со мной – человеком, обладающим такой боевой мощью – он не рискнул.
— Барон, вы пришли мне угрожать?
— Когда с графа Райнфельда снимут подозрения, в опасном положении окажетесь именно вы, господин министр.
— Вы говорите так, будто Адельберт не убивал Хайнца.
— Вы просто пляшете под чужую дудку.
Министр яростно атаковал Адельберта, пользуясь его уязвимостью, но на деле лишь играл роль на сцене, выстроенной Нойнилем и Мортом. Настоящий шут, по-другому не скажешь.
— Барон Розенхайм, будь вы заурядным дворянином, я бы этого так не оставил.
— Не будь между нами прежних добрых отношений, я бы тоже без колебаний ударил по вашему ведомству.
Мы сверлили друг друга взглядами.
Когда-то мы были в ладах – министр даже ратовал перед князем за расширение моих судебных полномочий. Но в придворных играх вчерашний друг легко становится сегодняшним врагом.
Теперь мы оказались по разные стороны баррикад.
Впрочем, путь к компромиссу всегда открыт.
— Не понимаю. Разве вы и военные не были врагами Райнфельдов? Зачем вы так выгораживаете Адельберта? Он что, пообещал передать вам всё министерство?
— Нашим врагом был Хайнц фон Райнфельд. И он мертв.
— А Адельберт, значит, нет? Какая софистика!
Министр негодовал, но давление со стороны князя ему не выдержать. Он всегда избегал столкновений с сильным министерством финансов. Слабый перед сильными и властный перед слабыми – таков его характер.
Истинная натура того, кто рассуждает о законе и справедливости.
К сожалению, закон средневековой политики прост: сильный пожирает слабого.
Сейчас я и военное министерство были настолько сильны, что судебное ведомство не могло нас игнорировать. Я давил на него, иного пути не было: нельзя позволить ему заграбастать всю власть.
Но один лишь кнут не поможет.
В тактике «кнута и пряника» оба инструмента должны идти рука об руку.
— Если министерство юстиции сделает шаг назад, я поделюсь с вами ценной информацией.
— …Настолько ценной, что она покроет наши убытки?
— Вы сможете обязать министерство финансов услугой. Чисто формально, разумеется.
Министр задумчиво хмыкнул. Выбор у него был невелик: либо согласиться, либо ввязаться в масштабную войну со мной.
— Дать вам судебные полномочия было моей главной ошибкой, — выдохнул он.
Пока я был лордом маленькой деревни, это не выходило за рамки допустимого. Но никто не ожидал, что я так быстро стану влиятельным вельможей. Собственно, этого не ожидал никто.
Меня не зря называли самым успешным выскочкой в княжестве. Пока министр хлопал глазами, я успел выстроить силу, с которой пришлось считаться.
— Хорошо. Я принимаю ваше предложение. Мы прекратим нападки на Адельберта, но с придворным духовенством я ничего поделать не смогу.
— Это мы возьмём на себя.
— Так что за информация?
Моя стратегия была проста: ударить по виконту Нойнилю силами министерства юстиции. Подозрения давали право на арест, а если к делу подключится ведомство министра, расклад сил изменится кардинально.
Я объяснил связь между Мортом и виконтом Нойнилем. Министр, которого до этого не интересовала суть дела, лишь покачал головой, пораженный их коварством. Неудивительно, что Адельберт попался в ловушку.
— Я объявлю Морта в розыск и немедленно выпишу ордер на арест виконта Нойниля.
— Как только вы издадите указ, Орден Рыцарей Шторма и Командование обороны столицы придут в движение.
— Ха-ха, для этих господ наступит сущий кошмар. Поспешу с приготовлениями.
То ли он предвкушал пытки, то ли радовался, что мы снова в одной лодке. Выйдя из резиденции, я облегченно вздохнул – первый рубеж пройден.
Я ставил на его характер, и хотя в политике всё редко идет по плану, на этот раз переговоры завершились успешно. Осталось лишь поднять войска.
— Когда закончим с этим делом, я надолго засяду в своём поместье, — бросил я.
— Я бы тоже оттуда не выходил, — отозвался Тед. — Снаружи слишком опасно.
Я пожаловался Теду, Перке и Ивану, ждавшим у входа. Перке и Иван лишь неловко улыбнулись. Перке я поручил разобраться с захваченными разбойниками.
Чинуши из министерства тянули время, но после моего визита быстро зашевелились. Что поделать – бюрократы медлительны в любые времена.
— Это были отпетые мерзавцы, — доложил Перке. — Все главари в розыске. Подтверждено, что от их рук сильно пострадали две деревни к востоку от Брайсбурга.
— Таких лучше отправить в пыточную, чем оставлять батрачить на полях.
Перед глазами всплыло системное сообщение:
[Квест: Шериф Берена I]
[Поймать 15 преступников]
[Преступники: 11/15]
Хм, я и забыл про этот квест. Арест «Шварц Вольф» добавил троих, а нынешние восемь главарей прилично продвинули счетчик.
— Сэр Перке, отправляйся к Беорту и Антону. Пусть соберут Орден Рыцарей Шторма и будут готовы выступить в любой момент. Иван, передай Барошу и Херто приказ о мобилизации.
При упоминании о выезде лица бойцов напряглись. Я также отправил весть в Командование обороны столицы, чтобы они скоординировали действия с моими рыцарями.
Как отреагирует дом Нойниля? Будут сопротивляться, крича о несправедливости? Или смиренно сдадутся? А может, бросят всё и сбегут? Мне было чертовски любопытно.
— Стой! Ни с места!
По пути в Розенгартен нам кто-то преградил дорогу. Тед и гвардейцы мгновенно ощетинились сталью. Однако, заглянув в «Скаут администратора», я изумился.
— Прошу прощения за дерзость. Я лишь посыльный, — произнес незнакомец.
Он принадлежал к дому графа Майнхофа.
А если Майнхоф, то…
Следуя за посыльным, я оказался в незнакомом особняке.
Как и следовало ожидать, это была резиденция Майнхофов.
— Давно не виделись, сэр Штрайт. Точнее, барон Розенхайм.
— …Сэр Вермеер. Где вы пропадали?
— Жил в тени. Я ведь подвёл принца Франца.
Лео фон Вермеер. Ближайший соратник и преданный вассал наследного принца. Его преданность была столь фанатичной, что в итоге оттолкнула Франца, и теперь Лео стал зятем графа Майнхофа.
Вермеер сильно изменился.
Всё так же красив, но взгляд стал острее, жестче.
— Будь это кто-то другой, я бы рассердился, что меня так вызвали.
— Прошу простить, но для вас это будут добрые вести.
Вермеер повел меня в подвал. На миг мелькнула мысль о ловушке: вдруг его слепая верность принцу заставит его устранить меня как угрозу? Но скаутер не показывал никакой жажды крови.
Он уверял, что новости мне понравятся.
— Герр Вермеер, вы долго вели барона, — раздался женский голос.
— Госпожа Мюхе? Вы-то здесь как?
— Рада видеть вас, герр Штрайт. Давненько не встречались.
В подвале оказалась Мюхе. Бывшая пассия командира Пенслера, печально известная Черная вдова, и близкая подруга Клары.
— Удивлены видеть меня здесь, а не в салоне?
— Просто не ожидал.
— О-хо-хо, теперь я прославлюсь как дама, сумевшая огорошить самого Рыцаря Шторма.
Мюхе ничуть не изменилась. Та самая пышная фигура, которую так воспевал Пенслер. Но что она здесь забыла? Вместо привычного салона – подвал Майнхофов.
Она перевела взгляд на кровать.
Я проследил за её взором и замер.
— Бо… Бодо?
На кровати, задрав рубаху, безмятежно дрых мальчишка. Похоже, жил он тут неплохо – даже щеки округлились. Как он здесь оказался, если его похитили?
Будь они похитителями, они бы не звали меня сюда так любезно. Судя по расслабленному виду Бодо, его не украли, а скорее приняли как дорогого гостя.
— Как это понимать?
— Я вызволила Бодо, когда его похитили люди Нойниля, — ответила Мюхе.
— Вы? Сами?
— Герр Вермеер мне помог.
Повороты сюжета один круче другого.
Как бы то ни было, Бодо был цел, и это главное.
— Благодарю вас, госпожа Мюхе. И вас, сэр Вермеер. Я в долгу перед вами.
— Герр Штрайт, как всегда, понимает нас с полуслова.
Они спасли Бодо, чтобы сделать меня своим должником. Благодарность вельможи стоит дорого, а в этом мире ничего не дается даром.
Мы не были друзьями, чтобы совершать такие подвиги из бескорыстия.
Единственные, кому я помогал просто так, были родственники моей жены.
— Барон, Бодо действительно бастард виконта Эльсхаймера, — произнес Вермеер.
— У вас есть доказательства?
— Фамилия Вернер и вот этот кожаный мешочек.
— …Герб с магнолией!
На внутренней стороне мешочка был вышит герб. Тот самый мешочек, в котором мать Бодо хранила десять серебряных монет, оставленных для сына.