Глава 173
Халлинген, пристроившийся ровно посередине между Ладенсдорфом и Брайсбургом, примыкал к монастырю, и потому атмосфера здесь царила на редкость благочестивая. Пожалуй, это место пришлось бы по душе самым ревностным верующим.
Именно здесь я впервые после окончания междоусобицы встретил командира кавалерии Пенслера.
— Ха-ха-ха! Давненько не виделись, Вольф!
— Вид у вас цветущий. Но, кстати говоря, теперь я барон.
— И что, ты ждёшь, что я рассыплюсь перед тобой в любезностях?
— Даже не надеялся, сэр Пенслер.
Этот тип оставался верен себе: если рядом нет князя или тестя, он поразительно груб. Хотя сейчас мой статус гораздо выше его собственного, он даже не брал это в расчёт.
Впрочем, я был даже рад, что он не изменился.
Когда такие люди вдруг меняют повадки – значит, скоро подохнут.
— Слышал, вы выручили моих вассалов, — заметил я.
— Мы ведь не чужие люди, почему бы не оказать услугу? К тому же я прекрасно знаю: если одолжить тебе что-то, ты обязательно вернёшь долг с лихвой.
— Раз так, я кое-что подготовил. Надеюсь, вы не будете в обиде.
Пенслер принял небольшой шелковый мешочек с довольно кислым видом.
— И что тут? Серебряники? О, разрази меня гром! Перец! Потрясающе! Это куда лучше, чем я ожидал! Добро пожаловать в Халлинген, мой друг!
— Вы так говорите, будто внезапно стали здесь лордом.
— В Халлингене нет лорда. Тут всем заправляет аббат. Если бы не добрые отношения с этим стариканом, я бы давно укатил в Ладенсдорф.
Связи с аббатом? У тебя? Насколько я знал этого саксонца, он не задерживался подолгу ни в одном месте, если только там не обреталась какая-нибудь очаровательная вдовушка.
Пенслер был из наёмников, привык к вольной жизни в Саксонии и терпеть не мог никаких уз. Ирония судьбы в том, что при всём этом он умудрился стать командиром элитной кавалерии герцогства.
Ума не приложу, чем тесть сумел его заманить и удержать. Оба они хранили молчание, так что подоплёка этой истории оставалась для меня тайной.
Заметив мой взгляд, Пенслер усмехнулся.
— На самом деле настоятельница здесь – редкостная красавица.
Ну, кто бы сомневался.
Старая песня на новый лад.
Настоятельница наверняка была дамой в летах, но вкусы Пенслера были непоколебимы. Кто-то мог подумать, что глава обители – непорочная дева, но на деле ими часто становились вдовы из благородных семей.
Святая земля Господня нередко служила почетной тюрьмой для аристократов, совершивших какой-нибудь проступок. По иронии судьбы, истинно верующие, ищущие здесь лишь духовного подвига, встречались не так уж часто.
Пенслер устроил в нашу честь скромный пир.
— И всё же, почему вы до сих пор торчите в Халлингене? Неужели только из-за настоятельницы?
— Ну, кроме неё я завел знакомство еще с парой прелестных вдов, но разве это удержит меня на одном месте? Всё дело в приказе нашего великого князя. Чёртов ублюдок!
— Сэр Пенслер, следите за языком. Вы здесь не один.
— Да тише ты! Если бы не его приказ, я бы ни за что не остался в этой дыре!
Захмелев, Пенслер принялся поносить князя. В этом не было ничего нового – он делал так годами. То, что правитель до сих пор его не покарал, было лучшим доказательством безграничного доверия.
Пенслер с легкостью творил то, на что я бы никогда не решился. Дрек и Перке, присутствовавшие на пиру, не знали, куда деться от неловкости, в то время как подчиненные командира лишь привычно отмахивались.
— Так зачем Его Светлость оставил вас здесь?
— Из-за недобитков, я полагаю. Уж не знаю зачем, но остатки гвардейского рыцарского ордена повадились бродить в этих краях. Князь велел нам переловить их всех.
— Гвардейцы? Что им здесь понадобилось?
— Понятия не имею. Мы их почти зачистили. Как только схватим их главаря, я помашу этой глухомани ручкой. Вернусь в Брайсбург и наконец-то потискаю Мюхе!
А как же красавица-настоятельница и прочие пассии? Видимо, Пенслер просто скрашивал досуг во вдовьих объятиях, пытаясь развеять скуку. Халлинген и правда был слишком тихим местом для такого авантюриста.
Соблазнение монахини было для него лишь мимолётным развлечением.
Однако выжившие гвардейцы…
После битвы при Пойзене они разбрелись кто куда.
Неужели в этих местах скрыто что-то важное?
— Ох, господин!
Пенслер в итоге набрался до беспамятства, и пир пришлось свернуть. На обратном пути я встретил Виолу.
— Куда это ты так спешишь?
— Помолиться Господу. Не желаете ли пойти со мной?
Делать мне было всё равно нечего, поэтому я согласился. Мы направились к местной церкви. В Халлингене наших солдат было едва ли не больше, чем местных жителей, так что о безопасности можно было не беспокоиться. По дороге к нам прибился Тед.
— Господин, вы куда?
— Помолиться.
Услышав это, Тед скорчил странную мину. Он был человеком, бесконечно далеким от религии, и предпочитал выпивку любым молитвам. Впрочем, я и сам был не из набожных, пусть и по иным причинам.
Виола, глядя на Теда, негромко рассмеялась.
Тот натужно кашлянул и выдал нечто несусветное:
— Я ведь тоже ревностный христианин, господин. Разумеется, я должен пойти с вами.
— И с каких это пор ты стал «ревностным»?
— Э-э… ну… с сегодняшнего дня!
Уловка была шита белыми нитками, но Виола, похоже, не была против его компании. Должно быть, Тед казался ей просто забавным малым. Сам же вояка вдруг страшно засмущался.
Здоровяк, а ведет себя как мальчишка.
Церковь оказалась старой, типично сельской, но внутри веяло истинным почтением. На алтарных картинах и фресках был изображен Христос, идущий путем страданий. Я вспомнил, что в Пойзене сейчас тоже работает над алтарем Акен из Брандта.
Но у Акена образы выходили настолько пугающими, что на их фоне здешние муки Господни казались едва ли не прогулкой в парке. Виола кротко молилась – она всегда просила у Бога упокоения для Луиса.
Чтобы не мешать ей, я вышел в церковную галерею, потащив за собой Теда, который всё пытался заговорить с девушкой. Остынь, парень, ты под стандарты её «супруга» явно не подходишь.
Но тут меня кольнуло странное чувство.
Что это за дежавю?
Я был здесь впервые, но почему мне казалось, что я уже видел всё это раньше? Я внимательно осмотрел церковь, не находя ничего особенного, как вдруг в голове вспыхнула догадка.
Неужели это и есть то самое место с карты магистра?
— Тед, принеси мою сумку.
— Сумку? Слушаюсь.
Пока поникший Тед ходил за вещами, я окончательно убедился: именно здесь командир гвардейских рыцарей спрятал свои две сотни золотых. Я попытался активировать поиск, но…
[В данном пространстве Скаут следопыта недоступен]
[Пожалуйста, воспользуйтесь имеющейся картой]
Мои люди часто поражались моей способности находить тайники и скрытые лазы, но всё это была заслуга Скаута следопыта. Благодаря этим игровым элементам я сорвал немало кушей.
Без Системы я был бы как ребенок, который три часа ищет клад и возвращается ни с чем. Видимо, Система решила ограничить меня, заставив пользоваться картой вручную.
Когда Тед вернулся, я вытащил из сумки одну из четырех имевшихся у меня карт – ту, что досталась от командира гвардейцев. Сомнений не осталось: рисунок в точности повторял очертания церкви.
Сокровище магистра должно быть во внутреннем дворике. Метка стояла именно там, хотя (Примечание: оригинальный и бесплатный перевод читайте на LiNovel.ru) из-за неточности плана найти конкретное место было той еще задачкой.
— Неужели на этой бумажке правда что-то дельное?
— Где-то в этом дворике зарыт сундук, который спрятал магистр.
— Клад?! Давайте я всё тут перекопаю! Как раз священников не видно.
Тед, уже вооружившийся лопатой, готов был перепахать каждый дюйм, но это было чревато проблемами. Даже если влияние церкви пошатнулось, ссориться с ней не стоило – себе дороже.
Пока я раздумывал, к нам кто-то подошел. Тед вздрогнул, но это была всего лишь монахиня. Впрочем, глаза её показались мне странными. Пустыми, что ли?
Однажды я видел глаза слепого старика – здесь было то же самое. Не все слепцы ходят с закрытыми веками. Монахиня произнесла, окруженная какой-то мистической аурой:
— Вам не следует здесь находиться. Прошу вас, брат мой, вернитесь в галерею.
— Простите, сестра. Этот дворик так впечатлил меня, что я зашел сюда, сам того не заметив.
Дворик и правда был ухоженным. Повсюду росли травы, статуи гармонировали с деревьями – крошечный, но созданный с большой любовью уголок.
— Я забочусь о нем уже много лет вместо матушки-настоятельницы.
— Учитывая ваш недуг, это плод великого усердия.
— …Вам не противно смотреть на мои глаза?
— Если бы я страшился подобного, то падал бы в обморок на каждом поле боя.
В Средние века к калекам относились немногим лучше, чем к скотине. Считалось, что они несут на себе печать греха, и общение с ними почиталось за бесчестие. Разве что палачи стояли в иерархии ниже.
Конечно, была вера, что помощь увечным открывает путь в рай. Из-за этого толпы попрошаек имитировали увечья, вытесняя настоящих инвалидов, которым в итоге не доставалось даже жалкой корки хлеба.
— Вы, верно, сэр-рыцарь?
— Так и есть. Имею некоторую… скромную известность.
Тед посмотрел на меня так, будто хотел возразить, мол, что за вздор вы несете. Но мне не хотелось хвастаться перед слепой, так что я назвался просто рыцарем. В конце концов, это была правда.
Внезапно Тед что-то заметил. Он указал мне на место прямо за статуей Девы Марии, а затем жестом показал на монахиню. Понятно: я должен её отвлечь.
Надо же, у Теда прорезался талант к поиску.
Но как мне увести её внимание?
— Понимаю, — произнесла она. — Я служу Господу, и подобные вопросы могут показаться неуместными, но я очень хочу спросить вас об одном человеке.
— Спрашивайте.
Она отвела меня в сторону, подальше от троп, по которым ходили священники. Это дало Теду возможность взяться за лопату незаметно. Интересно, что же ей от меня нужно?
— Сюда часто приходил один рыцарь. Грубый нравом, но на деле бесконечно одинокий и несчастный человек. Он бывал здесь каждую неделю, но недавно вести от него прервались.
— Если рыцарь, посещавший вас постоянно, исчез, вариантов два: либо он пал в междоусобной войне, либо бежал. Как вы думаете, что с ним стало?
Монахиня не нашла слов. Скаут администратора показал, что её психологическое состояние окрашено глубокой печалью. Кем бы ни был тот рыцарь, похоже, между ним и этой слепой женщиной была связь.
— Он не из тех, кто бежит. Если бы он был трусом, он бы давно сбежал от своей жестокой судьбы. Он был неловок в словах, но храбр и добр сердцем.
— Вы любили его, сестра?
— Я посвятила себя Господу, такие чувства мне неведомы.
Любовь в стенах монастыря не была редкостью. Между молодыми монахами и монахинями часто вспыхивали чувства, и обеты становились лишь хрупкой преградой на пути к страсти.
А за монастырскими стенами обычно стояли приюты.
Большинство сирот в них были детьми тех самых «непорочных» служителей.
Благочестие и святость часто оказывались лишь пустыми словами, хотя многие предпочитали этого не замечать. И пока эти дети жили под присмотром, настоящие сироты гибли на улицах.
Тед подал мне знак, показав увесистый кожаный мешок, извлеченный из земли. Похоже, это и есть «награда» магистра. Пора было заканчивать этот странный разговор.
Пришло время открыть ей горькую правду. Я с самого начала понял, о ком она говорит. Хотя, судя по её описанию, мы знали двух совершенно разных людей.
— Магистр гвардии был высокомерен и не знал чести, — жестко произнес я.
— …Вот как.
— На турнирах он смел заглядываться на чужих жен. Репутация его была дурной, а после ранения он и вовсе покатился в бездну. В этой войне мы оказались по разные стороны баррикад.
— …
— Тот, кто лишил его жизни, стоит перед вами. Вы не видите, но это я убил его. Собственными руками оборвал жизнь того, кто до последнего сопротивлялся судьбе.
— …
— Вы ненавидите меня? Впрочем, никто, кроме вас, не оплакал его смерть.
— …
— Но, выходит, хотя бы один человек в него верил. Для вас он остался самым добрым мужчиной на свете. Поэтому ваша скорбь не является ошибкой.
— Я не держу зла. Лишь молюсь о том, чтобы его душа обрела покой.
Она смиренно сложила дрожащие руки. Система видела её гнев и враждебность, направленные на меня, но то, что она сумела подавить их, вернувшись к монашескому долгу, вызывало уважение.
Трагическая любовь рыцаря и монахини.
Какая ирония, что точку в ней поставил именно я.
— Мое имя Раниэ, сэр рыцарь.
— Сестра Раниэ, я барон Вольфганг Риттер фон Штрайт.
— Да пребудет с вами милость Господня, барон.
Оставив молящуюся женщину, я вышел из дворика и нагнал Теда. Тот так и лучился восторгом, нашептывая о том, какой тяжелый мешочек нам достался.
Магистр когда-то предлагал мне купить его жизнь за две сотни золотых. Тогда я предпочел избавиться от угрозы, и ни разу об этом не пожалел.
Теперь понятно, почему остатки гвардейцев крутились у Деллингена: они искали заначку своего командира. Вернувшись в лагерь, я развязал тесемки мешка.
… Для двух сотен монет здесь было как-то маловато.
— З-з-золото! Настоящее золото! Первый раз в жизни вижу!
Тед аж заикаться начал, а вот я восторга не разделил. Скорее, испытал разочарование. Навскидку тут было монет двадцать, не больше. Этот мерзавец солгал мне даже перед лицом смерти.
Пытался обмануть в последней своей сделке.
Что ж, еще одно подтверждение: в людях ошибаться нельзя.
Но внимание привлекло кое-что другое. Старый пергамент? Развернув его, я не увидел ни строчки – чистый лист. Но тут всплыло уведомление Системы.
[Карта командира гвардейских рыцарей: Готово]
[Получено: золотые монеты (20 шт.), набор для ремонта снаряжения (1 шт.), 10 000 очков, фрагмент стратегической карты №4]
[Стратегическая карта доступна только лицам в ранге феодала и выше. Соберите все фрагменты]
И карта тут же истаяла в воздухе.
Награда оказалась весьма щедрой.
Пока трудно было сказать, что именно представляет собой эта «стратегическая карта». Может, это план всех земель рода Штрайт в реальном времени?
Хм, раз она только для феодалов, скорее всего, это инструмент для управления территорией. А значит, нужно собрать остальные части.
У меня осталось три карты.
Та, что из «Дома Люмпенов», из логова «Раппеля» и та, что оставил старик Бертхайм. Выходит, я могу раздобыть еще три фрагмента?
Занятная получается охота за сокровищами. Учитывая, как ловко Тед справился сегодня, может, у него и правда талант? Стоит ли поручить ему поиск по остальным картам?
На следующий день, попрощавшись с Пенслером, мы выступили в сторону Брайсбурга.