Глава 170
Возвращение в Ладенсдорф проходило гладко. В этих краях давно не возникало проблем, да и дураков, готовых напасть на марширующий отряд из двухсот бойцов, не находилось.
Лишь раз по пути попалась шайка разбойников, прикидывавшихся бродягами, но мы их быстро зачистили. Пока по дорогам рыщут такие шакалы, нормальной торговли между деревнями не будет.
Вернувшись в Розенхайм, первым же делом сформирую конный патруль для охраны порядка. Только когда станет безопасно, жизнь и экономика подданных придут в норму.
Пока мы шли к Ладенсдорфу, Оскар и Тед пересказали мне всё, что произошло в Пойзене. Рассказы о доме и семье стали настоящим оазисом, скрасившим уныние долгого перехода.
Тед, чувствуя себя как рыба в воде, засыпал меня новостями.
— Ха-ха, Хильда настолько неугомонна, что Присцилле приходится несладко.
— Ох, и не говорите, ваша светлость! Госпожа тайком оседлала Шаттена и дала круга по Пойзену. Присцилла так разъярилась, что едва не привязала её к кровати – еле успокоили.
— Что? Она правда поехала верхом? Будучи беременной?
У меня сердце екнуло. Даже зная её характер и нелюбовь к покою, скакать верхом в тягости – безумие даже по нынешним меркам. Неудивительно, что Присцилла была вне себя.
Тед до сих пор содрогался, вспоминая тот случай.
— Госпоже пришлось поклясться Присцилле, что она не сядет в седло, пока не родит молодого господина. Присцилла уже собиралась надавить на господина Аугуста, чтобы тот немедленно доложил вам.
— Представляю, в каком Аугуст был замешательстве. Присцилла молодец, всё правильно сделала.
— Она и сама внезапно забеременела, так что теперь они с госпожой приглядывают друг за другом.
Если Присцилла ждет ребенка, Сабине в одиночку может не справиться. Постой-ка… выходит, почти все замужние служанки сейчас в положении? Это и есть та самая мощь десятипроцентного прироста населения? Впечатляет.
Я ожидал наплыва мигрантов или переселенцев, но не думал, что Система решит вопрос на биологическом уровне. Нужно будет выдать щедрые награды семьям, где в следующем году родятся дети.
Обычно лорды не дарят подарков по случаю рождения ребенка у подданных, но это хороший повод ввести декретные отпуска или пособия. Церковь тоже должна одобрить такой жест.
Чтобы земли процветали, нужно крепко держать сердца людей.
Разумеется, тех, кто решит нажиться на пособиях обманом, ждет плаха.
— Как дела на конюшне? После битвы за Пойзен там всё сгорело, Винтер тогда сильно пал духом.
— Благодаря общим усилиям мы отстроили её, теперь она еще больше и просторнее. Винтер трудится с огромным рвением. Хвастался, что уже родилось пять жеребят.
— Отрадно слышать. А как насчет трофеев, что я отправил через Бензенберга?
Пользуясь тем, что Бензенберг направлялся в Брайсбург, я поручил ему доставить в Пойзен добычу: сотни ружей, порох, добротное снаряжение и захваченных боевых коней.
Даже после продажи излишков (я оставил только самое лучшее) добра было навалом. Наглядное свидетельство того, как много битв я прошел.
— Торговец по имени Бензенберг привез с востока столько добра, что пришлось строить два новых склада. Плотники были в восторге. Они-то боялись, что после завершения работ на конюшне крупных заказов больше не будет.
— Скоро у плотников работы будет невпроворот.
Золота накоплено немало, а Розенхайм – край с безграничным потенциалом. Я уже предвкушал, как разверну здесь дела. Основную ставку сделаю на виноделие и селитряное дело.
— И помните, это трофеи, которые ваш господин добыл в тяжелых сражениях на востоке.
— Как мы можем пренебречь тем, что добыто вашей кровью и потом? Нам лишь жаль, что нас не было рядом. Хотя мы слышали о подвигах брата Антона, и это нас радует.
Для вассалов быть вдали от господина на поле боя – тяжкое бремя, но возможностей проявить себя впереди еще предостаточно. Жизнь долгая, а войн на наш век хватит.
Впрочем, если присмотреться, здешние земли – настоящая пороховая бочка.
Сильнейший сосед, герцогство Бургундия, жадно косится на земли у реки Майн. В Страсбурге назревает конфликт с Вительсбахами из Пфальца или герцогством Роден.
Да и тайный роман Базеля со Швейцарской конфедерацией у самых моих границ может обернуться взрывом в любой момент. Восток я зачистил, но остаются север, юг и запад.
Север прикроют Эссенбах и Оффенбург, но главным полем боя против Базеля и швейцарцев, скорее всего, станет Розенхайм. Укрепление пограничной крепости Хиссен – задача первостепенной важности.
— Господа Фалькенхайм и Штайнхофф восстановились достаточно, чтобы вернуться в строй. Член совета Арцт дал добро, и теперь они вовсю тренируются.
— Шли бы лучше долечиваться, вечно они спешат. Слава богу, Арцт присматривает за ними.
— Позвольте спросить, где вы нашли врача такого таланта? Госпожа тоже очень интересовалась.
— Не могу сказать, пока он сам не решит открыться. Это деликатный вопрос.
О том, что Арцт – бывший палач Шток, знают только Антон и чета Симона. По иронии судьбы, все остальные, кто был в той деревне в ту ночь, погибли. Печально, конечно.
Симон, сын Виктора, чуть не умер в Айстене, и именно Арцт (тогда еще Шток) вытащил его с того света. Теперь парень учится у него врачеванию.
— Пока меня не было, тренировки стрелков не забрасывали?
— Все десять человек бьют без промаха. Хотя до меня им еще далеко.
У Теда талант снайпера. В битве за Пойзен он из двух аркебуз, славящихся своей кособокостью, выщелкивал вражеских командиров одного за другим.
В качестве инструктора он также гонял регулярный отряд, используя мою гимнастику ПТ. Видимо, из-за того, что упражнения с собственным весом не требуют затрат, он начал обучать им и часть ополченцев.
Сейчас в Пойзене десять солдат регулярной армии и тридцать ополченцев.
В Розенхайме я планирую расширить штат и подготовить минимум сотню стрелков. Силы будут распределены так: пехота – армия герцогства, кавалерия – Орден Рыцарей Шторма, стрелки – личные гвардейцы рода Штрайт.
А пробелы закроют наемники.
Пленный капитан наемников Шлиффен парень неплохой, если выпадет шанс, я найму его. Думаю даже создать отдельную организацию наемников под своим началом.
Что ж, получается три столпа: селитра, вино и наемники.
— Как обживаются переселенцы из Бёбена?
— Госпожа была рада новым людям, а вот старожилы встретили их в штыки. Бёбенцы это почувствовали и теперь держатся особняком.
— Ожидаемо. Настоящая Гармония наступит еще не скоро.
— Проблем была масса, начиная с выбора места под сады и заканчивая мелкими стычками между своими и чужими.
Как я и опасался, жители Пойзена проявили враждебность к пришлым, а те ответили тем же. Старые камни всегда трутся о новые.
Единство подданных – вопрос важный, но одними приказами чувства не исправишь. Вассалам пришлось изрядно попотеть, выступая посредниками.
Особенно досталось Хансу: капитан стражи буквально прописался в таверне. И не потому, что пристрастился к выпивке, а потому, что именно там драки между пойзенцами и бёбенцами вспыхивали чаще всего.
К счастью, пока дело не приняло дурной оборот, Хильда вызвала представителей обеих сторон и заставила их прийти к соглашению: беспрекословно подчиняться любому решению лорда.
Умница, моя госпожа. Теперь им будет трудно роптать на мои указы. К тому же моя репутация на западе стала почти священной – мало кто осмелится перечить.
К тому же слава дома Штрайт в 3 450 очков (узнаваемость 69%, управляемость 69%) дает о себе знать. Благодаря высокой управляемости люди всё же держатся в рамках.
Первым делом по возвращении нужно разрулить этот конфликт.
Иначе раздор погубит всё. Раскол – это всегда упадок.
Если же миром договориться не выйдет, придется выделить переселенцам отдельную деревню. Налоговые льготы должны утихомирить недовольных.
Я на мгновение погрузился в раздумья, когда из хвоста колонны прискакал Дрек.
— Барон, граф Хайнлайн хочет сделать последнее предложение.
— Последнее предложение? — Я усмехнулся. — Или последнюю попытку вывернуться?
Из любопытства я приказал остановить марш.
Интересно, что он предложит. Чем ближе Ладенсдорф, тем сильнее он дергается. Не знаю, что решит князь, но графу может светить и почетная казнь.
Почетная казнь – это когда голову сносят одним чистым ударом, без лишних мучений.
Дворян обычно казнят именно так. Тут всё зависит от мастерства палача: если тот не справится с одного раза, разъяренная толпа может забить его самого до смерти.
Такова доля палачей.
Как же хорошо, что я вытащил Арцта из этой ямы.
— Отпусти меня, барон.
Едва увидев меня, Хайнлайн потребовал свободы. Взгляд был дерзким, уверенным. На что он надеется? На сокровища, спрятанные в поместье?
— Твое «последнее предложение» как-то связано с этим мешочком перца?
Я поболтал перед его носом шелковым кисетом с крупными горошинами черного золота. Глаза графа едва не вылезли из орбит. Попал в точку. Он был уверен, что я ничего не найду.
— К-как?! Как ты узнал?! Никто не мог найти это место!
Спрятал он его и правда мастерски. Обычный человек ни за что бы не догадался. Но у меня есть необычная Система, а в ней – Скаут следопыта.
— Неужели дворецкий предал меня?!
— Дворецкий мертв. Он защищал тебя до последнего вздоха.
Я не собирался его убивать, но, видимо, мой взгляд был настолько ледяным, что старик просто испустил дух. Впервые увидел, как можно убить взором. Впрочем, возраст тоже взял свое.
— …Не может быть. Неужели Христа нет на свете?
Граф Хайнлайн рухнул на колени, раздавленный правдой.
В нем бушевал вихрь из страха, отчаяния и крушения надежд. Я лишь мельком взглянул на него и скомандовал продолжить путь. За эти несколько минут граф будто постарел на десяток лет.
На подходе к покоям князя я столкнулся с наследным принцем.
— Дела в Схафене закончены?
— Да. Сопротивления почти не было, так что мы быстро навели порядок.
— Охотно верю. Кто посмеет встать на пути у барона?
Может, мне кажется, но принц прямо-таки светится от счастья. Ну еще бы – кронпринц уехал домой, и теперь его никто не изводит.
— Уделишь мне минутку, прежде чем пойдешь к отцу?
— Для вашего высочества у меня всегда найдется время.
— Ха-ха-ха! На самом деле у меня к тебе просьба.
Принц отвел меня в сад и велел слугам подать вино и закуски. К счастью, Боденского вина среди них не оказалось.
Почему он медлит? Я заглянул в его психологическое состояние через Скаут: принц явно в затруднении.
— Хотел посоветоваться насчет моей личной гвардии.
— Из-за появления дворцовой стражи они оказались не у дел?
— Сразу в корень зришь. Именно. Мои гвардейцы теперь как неприкаянные.
— Логично, ведь дворцовая стража взяла на себя все их обязанности.
Гвардия принца, созданная им когда-то на эмоциях из-за угроз убийц, теперь была фактически мертва. Айзенах еще мог как-то выслужиться, но остальные… Пойти в гвардейцы за гроши, ведомые одной гордостью быть рядом с принцем, а в итоге превратиться в мальчиков на побегушках – это удар под дых.
Это не рыцарское дело.
Неудивительно, что ребята приуныли.
Если я верно догадываюсь, Райнхарт не прочь перебраться в Орден Рыцарей Шторма. Принц хотел бы сохранить гвардию, но понимает, что сердца воинов уже не с ним.
— Решающим фактором стало то, что ты, их вчерашний младший товарищ, стал могущественным западным феодалом.
— У меня была возможность совершать подвиги, у них – нет.
— Поначалу им казалось, что служба под моим началом – путь к успеху, но реальность оказалась иной.
— Пока князь в добром здравии, ждать перемен им придется долго.
В этом и дилемма. Верная служба принцу когда-нибудь окупится, но князь правит всего четыре года. И он совсем не стар – ему нет и сорока. При нормальном раскладе он просидит на троне еще лет двадцать-тридцать.
Ждать столько времени у них нет сил.
И мое возвышение стало катализатором. Для молодых дворян и рыцарей я и конкурент, и пример для подражания. Принц это понимал и решил их отпустить.
— Так вот, не примешь ли ты моих гвардейцев в Орден Рыцарей Шторма?
— Райнхарт хотел этого, насчет остальных троих не уверен. Если они сами того желают, я готов их принять. Но им придется признать меня, своего бывшего младшего, своим командиром.
— Не беспокойся, они не из тех, кто станет задирать нос перед феодалом, кичась былым старшинством.
Принц заметно расслабился. Рыцари с боевым опытом всегда нужны. Тем более мы уже сражались плечом к плечу во время той атаки тринадцати всадников под Пойзеном.
Герт, Райнхарт, Винсент, Эрнст.
Кстати, с Риттером Винсентом фон Беем я когда-то бился на турнире. Он был моим первым серьезным противником и помог мне освоиться.
— Ах да, очень вовремя.
— М-м? Что это за мешочек?
— Скромный подарок. Примите на память.
— …Этот драгоценный перец ты называешь «скромным»?
У принца отвисла челюсть, когда он заглянул внутрь. В казне Алтлингенов перца в достатке, но у принца лично запасов не было. Я пояснил, что это конфискат у графа Хайнлайна.
— Видно, пфальцграф был сказочно богат, раз у него нашлось пятнадцать таких кисетов.
— По моим подсчетам, один такой мешочек стоит около десяти золотых.
— Даже не знаю, удобно ли принимать такое. Это совсем не пустяк.
— Всё в порядке. Вы мне тоже немало помогли, так что берите.
Он поначалу отнекивался, но когда я буквально вложил мешочек ему в руки, сдался. На лице – вежливое смущение, а в мыслях, судя по Скауту – чистый восторг. Видимо, положение обязывало соблюдать приличия.
— Ты всегда даришь мне такие ценные вещи, хотя я только и делаю, что прошу о помощи. Спасибо тебе.
— Для нашей дружбы это сущая мелочь.
Принц был явно тронут тем, как высоко я ценю нашу связь. Проводив его, я еще раз проверил, всё ли у меня готово, и вошел в кабинет князя.
Правитель был завален делами, но принял меня без задержек. У дверей толпились чиновники, но по одному жесту князя они гурьбой покинули кабинет.
— Вижу, ты вернулся не с пустыми руками. Всё прошло успешно?
— Идеально, ваша светлость. Зачинщики схвачены, имущество изъято, все улики при мне. Вот подробный отчет.
— Молодец. Поганки нужно вырывать с корнем, иначе они снова прорастут.
— В Брайсбурге всё еще осталась одна поганка.
Я намекал на министра финансов. Но князь лишь загадочно улыбнулся и протянул мне письмо. Оно было от Клары. Пробежав его глазами, я онемел от шока.
— …Министр финансов!
— Да, — подтвердил князь. — Его отравили.
Письмо выпало из моих пальцев.