Глава 165
— Послушайте, барон. У меня есть один вопрос.
На пути к Схафену Беорт заговорил со мной, старательно подбирая слова.
После того как вчера ему вместе с Дреком влетело от меня, он стал вести себя крайне осторожно. Напоминает неловкость и подавленность сотрудника, которого только что отчитал начальник, с которым тот был в ладах. Я кивнул, позволяя продолжать.
— Какова была истинная цель того придворного графа?
— А ты сам как думаешь, к чему он стремился?
— Сперва я решил, что он просто жадный человек и его цель – богатство. Но увидев, как много разных сил сплелось в эту паутину, я подумал, что граф метил во что-то куда более масштабное.
Похоже, пока Беорт копал под придворного графа Хайнлайна, у него возникли вполне обоснованные сомнения. Впрочем, имея на руках лишь разрозненные фрагменты, ему было трудно увидеть всю картину целиком.
Все началось с того, что Луис прислал ко мне беременную Виолу. Именно через этого ребенка граф планировал вступить в сговор с различными силами и захватить власть.
Князь почуял неладное в действиях министра финансов и поручил мне вместе с ним выкорчевать влияние Хайнлайна. Но я не мог выложить это рядовому рыцарю герцогства.
Никто не вешал на это ярлык секретности.
Просто я был тем, кто это решает.
Поэтому я не мог открыть Беорту правду. Я намерен исполнить желание Луиса и подарить этому ребенку покой. О Хайнлайне тоже можно не беспокоиться.
Строго говоря, это был чистой воды заговор с целью измены, и признать его – значит подписать себе приговор. Так что, даже если у кого-то и возникнут подозрения, бастард Луиса никогда не будет явлен свету.
— Сэр Беорт, алчность всегда ведет к беде. Желания естественны для человека, но непомерная жадность неизбежно приводит к краху.
— А если человек способен совладать с такой жадностью…?
— Он не из таких. Но будь это так – он бы украл целую страну.
Выражение «украсть страну» звучит для западного уха непривычно, но история полна подобных примеров. Молча слушавший нас Дрек подал голос:
— Дворяне за спиной называют вашу светлость алчным человеком.
— Эти бездельники только и умеют, что злословить за спиной. А вам самим я кажусь алчным?
— Никак нет! Вы – человек чести, барон!
— Вот поэтому королевская семья Альтлинген мне и доверяет.
— Неужели достаточно просто безмолвно исполнять свой долг, чтобы обрести честь?
— Стать таким, как я, непросто, но о вас пойдет слава как о благородных мужах, которым можно доверять.
Для аристократа честь и доверие – ценнейшие активы и одновременно грозное оружие. Пустые прозвища вроде Рыцарь Шторма или Рыцарь Роз – лишь детские игрушки. Доверие – вот что по-настоящему важно.
Благодаря этому я прошел путь от рыцаря герцогства до лорда, а теперь стал владетельным дворянином. Не скажу, что я слепо предан дому Альтлинген, но это результат того, что я честно исполнял возложенные на меня обязанности.
Путь, который я прошел через это чистилище, был суров, но если я могу стать верным ориентиром для этих молодых дворян, то не пожалею для них советов.
— Усмирите жадность и исполняйте долг. Это лучший совет, который я могу вам дать.
— Я запомню это навсегда. Раз это ваши слова, барон!
— Хм, я не призываю к слепому фанатизму.
— Но ведь для исполнения долга нужна преданность, верно?
Похоже, Беорт немного не так меня понял.
Преданность – это то, что меньше всего вяжется с образом дворянина. На словах они могут выставлять себя верными слугами короны, но нет никого, кто презирал бы монаршую власть сильнее аристократии.
Они признают в короле первого среди равных, но стоит ему потребовать чего-то силой, дворяне никогда не останутся в стороне. Напротив, они поднимут мятеж под предлогом борьбы с тиранией.
Сейчас власть князя была крепка, но такова уж природа дворянства.
Поэтому из-за спесивых вельмож распри никогда не утихают.
Венгерского короля Матьяша прозвали тираном лишь потому, что он железной рукой отнимал земли у знати и раз за разом выходил победителем из междоусобиц. Именно поэтому Барош и Херто сейчас здесь.
Исполнять свой долг – в этом нет ничего пафосного.
Это легче, чем покаяние перед Господом.
Священные обязанности дворянина можно свести к трем вещам: отбыть сорок пять дней военной службы, платить налоги и соблюдать законность. Я соблюдал всё это и продолжаю стараться.
Со стороны может показаться, что я слепо предан короне, но за этим всегда следовала достойная награда. Преданность должна вознаграждаться, и я никогда не желал большего.
Потому князь и ценит меня как идеального дворянина, знающего свое место. Это породило доверие и веру, ставшие двигателем моего нынешнего возвышения.
А тех глупцов, что верят, будто я несправедливо заграбастал себе все заслуги, забыв при этом о собственном долге и слыша лишь то, что им хочется, – их ждет только крах.
Раз уж я вытащил этих юношей из той среды, где они копошились, словно черви, я обязан вывести их на верный путь. Несколько новобранцев-дворян из Ордена Рыцарей Шторма тоже внимательно прислушивались к моим словам.
— Я не жду от вас, господа, слепой верности. Просто исполняйте свой долг. Верность – удел вассалов, для дворянина же важнее священный долг. Моя же обязанность как вашего сюзерена – даровать вам достойную награду.
— Долг и награда…
Беорт и Дрек погрузились в раздумья. Путь до Схафена неблизкий, так что у них будет время поразмыслить о дворянских обязанностях.
Жаль, что Перке здесь нет, но влияние Беорта и Дрека наверняка создаст правильный настрой. Это коснется и тех новичков, что пока побаиваются заговорить со мной напрямую.
Из-за текущих дел я не мог уделить им внимания, но остается надеяться, что ветераны наставят их на ум. К счастью, хотя все ветераны – простолюдины, слава Ордена Рыцарей Шторма не позволяет дворянам-новичкам задирать нос.
Да я и не брал тех, кто склонен к бахвальству, а те немногие, кто пытался, уже ушли.
Так что за этими двенадцатью толковыми новобранцами я приглядываю лично.
В будущем я планирую сделать из них командиров. Как бы хороши ни были люди, из-за сословных различий я не могу вечно держать их в подчинении у простолюдинов.
— Схафен впереди!
После долгого марша мы наконец достигли цели.
По пути нам встретилось лишь несколько разбойничьих банд, серьезного сопротивления не было. Пройти мимо грабителей было выше моих сил, так что я поручил Беорту и Дреку возглавить отряды для их уничтожения.
Настоящим боем это не назовешь.
Просто сброд, решивший поживиться, пользуясь неразберихой. Вооружены они были из рук вон плохо, так что их просто втоптали в грязь конскими копытами. Но Беорт и Дрек, похоже, были рады даже таким крупицам воинской славы.
Армия герцогства уже разбила лагерь за городскими стенами. Схафен был богат, и стены выглядели внушительно. Однако даже невооруженным глазом было видно, что защитников для такой протяженности укреплений катастрофически не хватает.
Армия не шла на штурм, потому что Михаэль ждал меня. Учитывая, что в этом маленьком владении (хотя оно было значительно больше Пойзена) не набралось бы и сотни солдат, никто особо не напрягался.
После недавней гражданской войны, где сталкивались тысячи бойцов, это казалось мелкой интрижкой. Дав ордену немного отдохнуть, я направился в командный шатер Михаэля.
Шурин встретил меня с распростертыми объятиями.
— Прибыл? Я, как и договаривались, держу их в осаде.
При этом мой старший шурин преспокойно резался в карты с офицерами. Какое легкомыслие! На носу бой, пусть и небольшой, а они так расслабились.
— Послушайте, шурин, если бы тесть увидел эту картину, он бы вряд ли пришел в восторг.
— Да ладно тебе! В Схафене и сотни мечей не наберется, а у нас пять сотен, да еще королевский артиллерийский полк вот-вот подтянется. Вместе с твоими людьми нас будет больше семисот, верно?
Я молча и пристально посмотрел на Михаэля, говорившего так, будто победа уже у него в кармане.
Вот за это тесть и считает его непутевым наследником.
Атмосфера могла бы накалиться, но мы с Михаэлем были не в тех отношениях. В итоге он, причмокнув губами, нехотя поднялся. Развалившиеся офицеры тоже поспешно приняли подобающий вид.
— Иногда мне кажется, зять, что ты старше меня.
— Может, это вы просто ведете себя не по возрасту?
— Нет, в твоем взгляде есть какая-то… тяжесть.
Похоже, титул лорда D-ранга с его сорокапроцентным бонусом к «Устрашению» полностью оправдывал себя. Жаль, что здесь нет Магреты, которая не раздумывая дала бы Михаэлю хорошего пинка за медлительность.
Замок Схафен изначально был невелик, но по мере роста города в сторону Бодена приобрел нынешние очертания. Стены не охватывали весь город целиком, но сам замок возвышался над ним, точно крепость, охраняющая вход.
Хм, с наскока такую махину не взять.
Михаэль медлил еще и потому, что ждал артиллерию. Наверное, гарнизон Схафена сейчас дрожит от страха, не зная, в какой миг армия под стенами перейдет в наступление.
Для начала переговоров с лордом Схафена я приказал выставить белый флаг и приблизился на расстояние, недосягаемое для стрел. Графа Хайнлайна – наш главный козырь – я пока припрятал в тылу.
Увидев флаг, часовой поспешил за подмогой, и вскоре на стене показался лорд. Он оказался неожиданно молод – ровесник Михаэля, если не младше.
— Вы лорд Схафена, Генри фон Схафен?
— Я. По какому праву армия герцогства притесняет мой род, что столько лет верно служил князю, управляя этим торговым городом?
— Милорд! Г-гляньте на герб!
Стоящий рядом приближенный, побледнев, указал на знамя в руках моего оруженосца. Лорд Схафена, доселе не знавший, кто именно ведет это войско, впился взглядом в эмблему.
— Знакомый герб…
Когда-то это был безликий и невзрачный щит, но теперь два скрещенных длинных меча внушали врагам ужас и трепет. А в сочетании с гербом Розенхаймов зрелище вышло и вовсе внушительным.
— Это герб дома Штрайт!
— Штрайт? Неужели это барон Розенхайм?
— Именно так. Жаль, что мы встретились при таких обстоятельствах.
Никакого сожаления я не испытывал, чистая формальность. Лицо лорда было трудно разглядеть, но его психологическое состояние явно колебалось между растерянностью и паникой. Численное превосходство – это одно, но то, что против него стою именно я, меняло дело.
— В чем вы меня обвиняете? Чем я вам угрожаю?
— Хм, похоже, новости до лорда Схафена еще не дошли.
— О чем вы? Мне сейчас не до шуток!
Слова звучали грозно, но голос предательски дрожал. Вместо лишних объяснений я подал знак, и Дрек вывел из-за спин верзил графа Хайнлайна. Генри фон Схафен так и застыл на месте.
— Граф… Как же это? Что с вами произошло?
— Всё кончено, Генри, — отозвался тот. — Господь не пожелал нашего процветания.
Процветания? Да вы просто безумцы. Насколько же они презирали центральную власть, раз действовали так дерзко. Тайная сеть, которую князь метко назвал «ядовитыми грибами», оказалась куда масштабнее, чем можно было представить.
Я обратился к впавшему в оцепенение лорду:
— Что теперь? Граф уже во всём сознался.
— Если я сдамся… вы пообещаете сохранить мне жизнь?
— Боюсь, это невозможно. Мы требуем вашей сдачи лишь потому, что рождественская ночь миновала и скоро наступит Новый год. Мы не хотим лишней крови. Ответственность ляжет только на вас одного.
— …
Казалось, по стене ползет липкая тишина.
В этом молчании читались метания, отчаяние и страх. Солдаты тоже замерли в ожидании решения господина. Одно его слово могло превратить это место в ад. Мое предложение было простым: умрешь только ты, и всё закончится.
Однако его разум искал лазейку.
«Хм, пытается выкрутиться, лихорадочно соображает».
— Сэр Дрек, возьми два отделения и в обход города направляйся к порту. Но запомни: горожане не должны пострадать. Я поручаю это тебе, так как ты легок на подъем.
— Мне устроить засаду в порту?
— Верно. Этот лорд наверняка попытается сбежать по воде. Найди удобное место для перехвата и захвати его. Если погибнет в схватке – так тому и быть, но постарайся взять живым.
— Слушаюсь! Положитесь на меня!
Это было не скучное патрулирование или слежка, а настоящее боевое задание, и лицо Дрека озарилось румянцем. Я немного беспокоился, не слишком ли он воодушевлен, но уверен – он справится.
Беорт тоже ждал поручения, но я приказал ему глаз не спускать с графа Хайнлайна. Посылать двух командиров на одну диверсию – значит внести путаницу в единоначалие.
Я подбодрил его, пообещав, что в бою подле меня он еще успеет отличиться.
Когда Дрек со своими людьми скрылся, граф Хайнлайн лишь хмыкнул. Для него я всё еще оставался выскочкой, который напускает на себя важность.
— Зря стараешься. Генри – слабак, у него не хватит духу сопротивляться.
— Зря, говорите? Вы так хорошо знаете племянника?
— Я его дядя по матери, барон. И знаю его как никто другой.
— Значит, до сего момента вы в нем ошибались.
Внезапно мои люди слаженно двинулись, закрыв меня щитами. Тук-тук-тук! Стрелы градом вонзились в дерево. Это и был ответ Генри, и я его предвидел.
Граф в недоумении уставился на лорда Схафена.
Как только защитники на стене начали готовиться к бою, мы отступили.
— Этот идиот Генри решил сражаться в такой ситуации?
— Вы недооценили его жажду жизни. Он попытается бежать.
Именно поэтому Дрек сейчас в порту. Если Генри ускользнет на корабле в Австрию или Швейцарскую конфедерацию, поймать его будет невозможно. Он это прекрасно понимает, а значит, порт – его единственная цель.
Михаэль, уже изготовившийся к атаке, искренне удивился:
— Со стороны казался хлюпиком, а оказался парнем с характером.
— Артиллерия прибыла?
— Пока ты вел переговоры. Сейчас разгружаются.
Огромные бронзовые туши как раз снимали с лафетов. Палить из пушек по такому гнезду – всё равно что бить из пушки по воробьям, но я не хотел губить солдат в штурме, когда можно просто снести стены, пусть это и недешево.
— Давно не виделись, командующий!
— Шнайдер, я давно не имею отношения к полку, а ты всё зовешь меня старым званием?
— Ха-ха! Раз командующий – навсегда командующий! Мы всем обязаны вашему глазу на таланты! Стоило вам позвать, и мы тут как тут!
Шнайдер так и пылал энергией. Правда, попытка выглядеть солиднее за счет густой бороды ему совсем не шла. Его правая рука и вечный сдерживающий фактор, Марко, лишь тяжело вздохнул.
— Не верьте ему, барон. До свадьбы его благоверная казалась тихой овечкой, а теперь – настоящая дикая кобылица. Он просто искал повод сбежать из дома под предлогом службы.
— Что? Я же знакомил его не с Виолеттой!
— Именно с ней, ваша светлость. Она и похитила пламенное сердце нашего капитана.
— Да где вы найдете девушку покорнее и тише Виолетты?
Судя по тому, как перекосило лицо Шнайдера, Виолетта, которую сосватал ему Михаэль, оказалась из породы Хильды. Или, чего доброго, самой Магреты.
Видимо, все знатные девицы в герцогстве обладали стальным нравом.
Шнайдер пару раз кашлянул, чтобы сменить тему:
— Так наша цель – вон та стена?
— Да. Я надеялся решить дело миром, но они выбрали сопротивление.
— Крепость невелика, порох выйдет дороже этих камней.
— Пушки нужны не только для разрушения, но и для демонстрации силы.
— Тоже верно. От одного грохота эти крысы в штаны наложат.
Шнайдер принялся споро обустраивать позиции. Решившийся на борьбу Генри вместе с начальником гарнизона суетился на стенах, но мысли его были заняты лишь побегом.
Бросить замок и бежать для лорда – позор неслыханный, но лорд Схафена готов был пойти на это, не моргнув и глазом.
В мире нет ничего абсолютного.
Сколько же людей живет вопреки всякому здравому смыслу.