Глава 164
Ночная сеча была затеей крайне опасной, но против нас стояло лишь два десятка наемников, тогда как нас было больше сотни. Расправляться с врагами поодиночке, зажимая каждого вдвоем или втроем, оказалось делом нехитрым.
Застигнутые врасплох, наемники отчаянно сопротивлялись, но один за другим падали под ударами беспощадной стали. Их командир оказался перед нелегким выбором.
Сдаться, уповая на наемничий кодекс, или попытаться сбежать? Капитан медлил с решением, но внезапно бросился на графа Хайнлайна, который в ужасе забился в угол.
Видимо, решил прикончить старика и скрыться в суматохе. Как бы не так.
Я вмешался в самый подходящий момент, чтобы сохранить графу жизнь.
— Дзынь!
Алебарда отбила клинок, нацеленный в грудь жадного и коварного старого пфальцграфа. Капитан наемников покачнулся и отступил на несколько шагов. Этого мгновения хватило, чтобы граф получил отсрочку от смерти.
Даже в непроглядной тьме мои чувства были обострены до предела. Я предугадывал каждое движение противника, словно на глаза мне надели прибор ночного видения – мир вокруг просматривался четко и ясно.
— Дзынь! Клац!
Мастерства капитану было не занимать. Видимо, за плечами у него остались сотни сражений: даже выронив факел, он умудрялся во тьме парировать мои выпады. Однако на этом его успехи закончились.
Отточенное чувство Фюлен позволяло мне быть на шаг впереди. Мощным ударом в корпус я сбил врагу дыхание и нарушил его равновесие. Наемник, обученный немецкой школе фехтования, попытался сократить дистанцию.
Но я, пользуясь преимуществом длинного древка алебарды, держал его на расстоянии. Как только он пытался навязать байндинг, я осаживал его колющим выпадом острия.
— Не ожидал встретить такого мастера в этой глуши! — Вырвалось у него.
Через Фюлен я ощущал его тяжелое дыхание и нарастающую тревогу. Стоило ему снова набраться смелости и податься вперед, как я подсек его под колено топорищем алебарды.
Ноги капитана подкосились, он рухнул, и я тут же приложил его обухом по голове. Наемник кубарем покатился по земле. Я мельком огляделся: Беорт и Дрек сражались с каким-то яростным остервенением.
Попав под начало барона Розенхайма, они, видимо, так сильно хотели выслужиться, что сегодня их рвение просто зашкаливало. Глупцы, так и голову сложить недолго, тогда никакие подвиги не помогут.
В отличие от Ордена Рыцарей Шторма, привыкшего держать строй, эти двое напрочь игнорировали поддержку союзников.
Сразу видно – к слаженному групповому бою они не приучены.
— Господин, берегите спину!
— Наемники чертовски сильны!
Дрек и двое его вассалов едва сдерживали натиск одного-единственного наемника. Эти ребята были тертыми калачами, и лезть на них огульно, пусть даже имея численный перевес, значило напроситься на неприятности.
— Светите факелами лучше!
— Не лезьте по одному, держите строй!
— Болваны, работайте в связке!
Ветераны Ордена Рыцарей Шторма, напротив, действовали хладнокровно. Окружая противников, они планомерно выкашивали их ряды, несмотря на ночную темень и скудное освещение.
Мои люди давно привыкли к подобным передрягам. Даже венгерские наемники, прошедшие через огонь и воду, отлично взаимодействовали друг с другом. Проблемой оставались лишь эти двое.
— Хватит! Не смейте ломать строй и лезть вперед!
— Что этот дикарь несет?!
Барош вклинился между ними, пытаясь остановить безрассудную атаку.
Как будущий вице-магистр, он поступал абсолютно верно, но вассалы Дрека не понимали ни слова и решили, что наемник им мешает. Вспыхнула перебранка.
Барош, которому не раз доводилось слышать в свой адрес слово «дикарь», прекрасно понял оскорбление и едва не взорвался. Лишь осознание того, что бой еще не окончен, заставило его сдержаться и отступить. Ссора не успела перерасти в потасовку.
Языковой барьер породил досадное недопонимание.
В будущем это может стать серьезной проблемой. Хм, нужно будет вправить им мозги. Как бы там ни было, оскорблять Бароша – большая ошибка, я подобного терпеть не стану. Это явное упущение Беорта и Дрека в управлении своими людьми.
— Фу-ух… Стоило перебраться в Берен, и всё наперекосяк, — пробормотал капитан наемников.
Поднявшись на ноги, он окинул взглядом побоище и, поняв, что положение безнадежно, опустил меч. Сражаться дальше значило просто сдохнуть ни за грош. Кем бы ни был наниматель, капитан решил поступить благоразумно.
— Я сдаюсь. Требую соблюдения наемничьего кодекса.
— Сдача принята. Прекратить атаку! — Скомандовал я.
Ночная стычка закончилась нашей полной победой. В живых осталось меньше десяти наемников. Граф, пытавшийся под шумок ускользнуть, был пойман Херто из Дебрецена.
— Я соблюдаю кодекс, но теперь вы в статусе пленных. Согласны?
— Согласны. Мы заплатим выкуп, только не отнимайте снаряжение.
— Если заплатите, я ничего у вас не заберу.
Их отряд сократился вдвое, так что сумма выкупа будет скромной, но для них это в любом случае сокрушительный удар. Провал задания бьет по репутации больнее, чем по кошельку. Капитан снял шлем.
— Кто вы такой, господин?
— Я барон Розенхайм, Штрайт.
— …Рыцарь Шторма!
Наемники замерли в изумлении.
Узнать, что в ночи они рубились с первым рыцарем Берена и владетельным лордом, было настоящим потрясением. Психологическое состояние капитана сменилось растерянностью. Видимо, такого противника он не ждал.
— Отвечай на мой вопрос. Зачем вы напали на графа Хайнлайна?
— Прошу прощения, но я не могу разглашать условия контракта.
— Хм, значит, блюдешь верность слову.
Сдача в плен и предательство нанимателя – вещи разные. В этом плане капитан проявил твердость, даже находясь под давлением.
— Если бы мне заказали Рыцаря Шторма, я бы ни за что не взялся за этот контракт.
— Мы оба не знали, на кого идем. Вся эта ситуация кажется мне не менее нелепой, — ответил я.
Похоже, этот человек вполне пригоден для ведения дел.
Его склонность к расчету (нейтралитет) тоже была добрым знаком.
— Ты толковый малый. Как звать?
— Мое ничтожное имя – Шлиффен из Майнца.
Фамилия напомнила мне о знаменитом плане Шлиффена из Первой мировой.
В нынешнюю эпоху это была обычная фамилия из семьи охотников. Выяснилось, что он служил герцогству Роден в войне против Бургундии. В Берен же он прибыл, чтобы поучаствовать в междоусобице, но опоздал к разделу пирога.
Война закончилась слишком быстро, и многие наемники остались не у дел. Шлиффен был одним из них. Хоть мы и столкнулись как враги, его верность принципам заслуживала уважения.
Закончив с ним, я переключил внимание на графа Хайнлайна.
Я подошел к нему и собственноручно стряхнул грязь и остатки травы с его плеча.
— Не ожидал встретить вас в таком месте, барон. Как ваше здравие?
— Если бы не вы, барон, я бы уже поднимался по лестнице в рай. Благодарю за спасение.
Солдаты и наемники с недоумением наблюдали, как мы с Хайнлайном обмениваемся любезностями и улыбаемся друг другу. Но моя улыбка не касалась глаз, а мелкая дрожь у век графа выдавала его ярость.
Оно и понятно. Жадные люди больше всего на свете боятся смерти.
— Католическое учение гласит, что есть семь смертных грехов. Один из них – алчность. Тех, кто поддался ему, ждет не райская лестница, а Чистилище, барон.
— Мы все погрязли в грехе алчности, неужели вы думаете, что вы другой?!
Голос Хайнлайна стал враждебным. Маски были сброшены, приличия отброшены в сторону.
— Именно поэтому, следуя заповедям Господним, я стараюсь блюсти добродетель умеренности.
Мир полон страстей и желаний. Грех – в самой природе человека, и только через воздержание и аскезу, как учит церковь, можно его побороть.
— Почему вы не поехали прямиком в Схафен? Эта дорога ведет к Деллингену.
— Когда всё раскрылось, бежать в Схафен было бы глупостью.
— Если бы вы успели добраться до Деллингена, у меня могли бы возникнуть трудности, но в итоге вы здесь.
Под крылом дома графа Нойштадта из Деллингена он мог бы скрываться долго. Но не успел он пересечь границу, как на него напали собственные наемники.
Я покосился на молчаливого капитана и спросил графа:
— Почему эти люди напали на вас?
— Они были моей охраной, присланной из Брайсбурга.
Хм. В разгар междоусобицы дороги кишат разбойниками и дезертирами. Пожилой аристократ с горсткой слуг – лакомая добыча. Ему нужна была охрана.
Вот только охранники оказались убийцами, получившими приказ устранить нанимателя. Граф впился яростным взглядом в капитана Шлиффена.
— Никакая это не охрана! Это убийцы, посланные избавить мир от меня!
— Догадываетесь, кто их нанял?
— Кто же еще, кроме этого старого хитрого лиса!
Голос Хайнлайна сорвался от возмущения. Согласно письмам, которые раздобыл Беорт, граф был связан финансовыми обязательствами с министром финансов, помогая тому вернуть былое влияние.
Но как только граф связался с семейством Риека и попал в поле моего зрения, дела его пошли прахом. Спасаясь от разгрома в Ладенсдорфе, он обратился за помощью к министру.
У старого царедворца наверняка сохранились нужные связи. Он нанял наемников и отправил их к графу под видом эскорта. На деле же это была расстрельная команда.
Министр решил одним ударом избавиться от кредитора и присвоить огромные суммы, которые задолжал графу. Если мои догадки верны, это вполне в духе «старого лиса».
Хайнлайн не ожидал удара в спину, но в мире интриг предательство – лишь вопрос времени. Нужно знать, кому доверять.
И был еще один человек, запустивший этот механизм.
— Вашей ошибкой было и то, что вы недооценили принца Луиса.
— Я должен был понять всё еще тогда, когда этот чахоточный прислал Виолу к вам!
— Выходит, мертвый принц обставил живого графа.
Луис до последнего вздоха отказывался плясать под дудку графа. Отправив ко мне Виолу, носящую под сердцем бастарда, он фактически похоронил амбиции Хайнлайна.
Принц знал, что я не останусь в стороне.
Так и вышло. Я лишь хотел разгрести эти помои, а в итоге оказался здесь.
Будь Луис здоров, кем бы он стал? Наверняка главным соперником наследного принца, вставляющим палки в колеса на каждом шагу. Хорошо, что он умер рано.
Даже обидно, что когда-то я ему сочувствовал.
— Раз уж так вышло, я хочу заключить с тобой сделку, — произнес граф.
— Сделку? Сейчас? Неужели у вас осталось хоть что-то ценное?
— Кого другого это бы не тронуло, но заговор министра финансов точно заинтересует барона.
Хм, заговор министра. Звучит заманчиво, не скрою.
Я знал лишь, что министр готовит почву для смещения Адельберта, чтобы вернуть себе кресло. Но ни деталей плана, ни сроков я не ведал.
Можно было бы вытрясти из него всё через психологическое состояние, но у меня слишком мало исходных данных для допроса. Да и давать графу повод для торга мне не хотелось.
Сведения о министре подождут – сначала нужно разобраться со Схафеном.
— Граф Хайнлайн, ваши показания я выслушаю уже в Тюремной башне.
— Не пожалейте, барон. Когда вы созреете, будет уже поздно.
— Сир Беорт, присмотрите за ним.
Захватив графа и отряд Шлиффена в плен, мы разбили бивак неподалеку. Странный способ проводить рождественскую ночь, но поимка Хайнлайна была огромным успехом.
[Квест «Кровавая рождественская ночь» завершен]
[Награда: 1000 очков, 10 серебряных монет]
[Получен титул: Командир ночных налетов ранга F (Обзор +20%, Идентификация +20%)]
Награда за квест копеечная, но титул оказался весьма полезным. Прибавка к обзору и распознаванию целей существенно повышает шансы на успех в ночных операциях.
Впрочем, без крайней нужды я в такие авантюры лезть не собираюсь.
Ночные атаки сеют хаос в рядах врага, но и своих путают не меньше. Если не подготовиться, велик риск, что твои же люди начнут резать друг друга. В этот раз нас спасли факелы и строгий контроль.
Удача была на нашей стороне: наемники в панике понесли тяжелые потери и сдались. Ночные налеты даются дорогой ценой. Тем не менее, приобретенным титулом я был доволен.
— Вы вызывали нас, барон?
Когда мой личный шатер был готов, я вызвал Беорта, Дрека и Бароша. Настало время разобрать сегодняшний бой. Рыцари вошли с опаской.
Они чувствовали, что я не в духе.
Когда привыкаешь ходить по струнке, быстро учишься читать настроение господина.
— Ваше рвение похвально, но неумение соображать на поле боя – это проблема. Понимаете, о чем я? Хотите стать очередными идиотами, которые нелепо сдохли в погоне за славой?
Я не устану повторять: от мертвого героя толку ноль.
В бою важна связка. Если ты не обладаешь запредельной боевой мощью, лезть в одиночку на опытного наемника, когда вы едва справляетесь с ним втроем – это чистое самоубийство.
Беорт и Дрек окончательно сникли.
Я редко даю волю гневу, и для них это стало холодным душем.
Вошедший следом Барош слов не понимал, но, оценив обстановку, затих и замер. В гнетущей тишине Беорт первым нашел в себе силы покаяться.
— Простите нас. Мы слишком сильно хотели проявить себя и потеряли голову.
— Я понимаю ваши чувства, но излишнее рвение превращается в яд.
Это благородные люди с доброй склонностью, им нужны возможности, и я думал, что они справятся сами. Но я был слишком самонадеян. Они всё еще похожи на лягушек в колодце.
Пока они сидели без дела, они тренировались со своими вассалами и учились драться между собой, но они совершенно не понимают, что такое гармония целого войска.
— Дайте нам шанс! Обещаю, больше никакого безрассудства!
— Сир Дрек, вы говорили, что ваши вассалы – ваши земляки и друзья?
Дрек отчаянно молил о прощении, но его люди перешли черту, оскорбив Бароша. Тот хоть и промолчал из-за трудностей перевода, но обиду затаил.
— Я собственными ушами слышал, как Бароша назвали дикарем.
— Это… они просто грубоваты… нет, я не оправдываюсь! Вина вассала – на его господине!
Дрек тут же повернулся к Барошу и принес извинения.
Венгр опешил, но, кажется, уловил суть.
— Господин барон, этот рыцарь передо мной извиняется?
— Да. Он признал вину и просит прощения за своих людей.
— Я принимаю извинения. Но передайте ему, что вассалов нужно держать в узде!
— Барош, я тебе не штатный переводчик.
— Ой, простите! Обещаю усердно учить немецкий!
Всё-таки иногда они слишком серьезно воспринимают мои шутки. Но главное, что конфликт исчерпан. Я велел им завтра же начать совместные тренировки с Орденом Рыцарей Шторма. В общем строю они быстро поймут свои ошибки.
Беорт и Дрек слушали со всей серьезностью.
Сегодняшний урок явно пошел им на пользу.
Как только рассвело, мы двинулись дальше на юг, к Схафену.