Глава 156
— Господин! Нельзя ли перевезти моих родителей в Розенхайм?
Смерть Луиса так на неё повлияла?
Виола, похоже, решилась и теперь умоляла меня. Она всегда вела себя крайне осторожно и почти не заговаривала о семье. Видимо, не хотела обременять меня, своего господина, лишними хлопотами.
Славная девушка. В отличие от Лилли, которую вечно хочется стукнуть, Виола мне как младшая сестра, о которой хочется заботиться.
Как я мог отказать такому доброму и искреннему существу?
Однако до сих пор я знал лишь то, что она из разорившихся дворян, а подробностей её биографии не ведал. Поэтому я принялся расспрашивать Виолу о её прошлом.
Поколебавшись, она заговорила:
— Наш дом Риека принадлежал к роду финансовых чиновников в Ладенсдорфе, но потом… отца обвинили в фальсификации документов и бросили в темницу.
— Подделка отчетности? Это серьезное преступление.
— Да. Нам пришлось распродать всё имущество, чтобы вызволить его оттуда.
Значит, именно тогда дом Риека пришел в упадок. В Брайсбурге случалось нечто подобное: когда допрашивали землевладельцев из Пойзена, вскрылись хищения королевских налогов.
Из-за того скандала лишился поста министр финансов, а министр внутренних дел получил тяжелый удар. В итоге министерство юстиции захватило власть, потеснив военное министерство, которое никогда не интересовалось придворными интригами. Впрочем, нынешний политический расклад нам только на руку.
Для результата обычной порки землевладельцев, притеснявших крестьян в Пойзене, развитие событий было неожиданным. Как бы то ни было, я велел позвать отца Виолы. Хотел лично на него взглянуть и сделать выводы.
— Иван фон Риека к вашим услугам. Для меня честь встретиться с вами, барон.
Иван вежливо поклонился, соблюдая все приличия. Виола явно нервничала, боясь, как бы отец не оплошал. Всё-таки клеймо причастности к махинациям уже было жирным минусом в его биографии.
Склонность: Честность (Нейтралитет).
Для чиновника честный характер – это уже проходной балл.
Иван ловил мой взгляд, рассыпаясь в похвалах моей славе и достижениям, пытаясь снискать расположение. Терпеть не могу приторную лесть, поэтому, проигнорировав дифирамбы, я перешел к делу.
— Я слышал, ты был замешан в деле о подделке документов. Это так?
— Что? Но… это же случилось семь лет назад.
— Вчера или семь лет назад – неважно. Меня интересует только одно: участвовал ли ты в этом лично? Если солжешь, я сочту это за оскорбление феодала.
Иван сглотнул и забегал глазами. Внезапное упоминание старого дела явно выбило его из колеи. Но я продолжал давить, не обращая внимания на его замешательство. Его психологическое состояние сменилось на «Смятение».
Он колебался: сказать правду или попытаться выкрутиться ложью. В конце концов, почувствовав на себе отчаянный взгляд дочери, Иван зажмурился и выдохнул:
— Да, я участвовал.
— Вот как. И какова была причина?
— Лекарства для Виолы.
На этот раз вздрогнула сама Виола. Лекарства в наше время стоят баснословно дорого. Счёт идет на серебряные монеты, что неподъемно для простолюдинов и крайне накладно даже для обедневших дворян.
— В детстве Виола много болела. Нам позарез нужны были деньги, и я… я наложил руку на казну. Но в итоге за мой грех пришлось расплачиваться жене и дочери. Они натерпелись горя.
— Решил добыть денег на лекарства, а в итоге заплатил еще более высокую цену.
— Я был глуп. Следовало сразу продать поместье, а не лезть в отчеты.
Вместо того чтобы честно лишиться имущества, Иван выбрал путь махинаций, и в результате дом Риека всё равно рухнул. Жадность – или отчаяние – всегда ведет к беде.
Тем не менее, он сделал это не ради личного обогащения, так что здесь были смягчающие обстоятельства.
Преступление ради спасения больной дочери.
— Какие именно документы ты подделывал?
— Бумаги финансового управляющего, отвечавшего за расширение ратуши.
— Кто-то еще был замешан?
— Еще пятеро, но, насколько я знаю, там было много тех, кого я даже в лицо не видел.
Как оказалось, наказание понесли только трое, включая Ивана. Остальные двое и те, кто стоял в тени, вышли сухими из воды.
Хм. Что-то здесь не так.
Моё чутьё уловило душок гнили.
— Почему же их не наказали?
— Я… я не знаю.
Судя по его состоянию, он действительно не лгал. Если в деле замешано минимум пятеро, а на плаху пошли трое – это классическое «отсекание хвостов».
— Неужели ты не считал это несправедливым?
— Разумеется, я взывал к правосудию. Но, как вам известно, барон, никто не станет слушать пришлого дворянина с востока.
— Погоди. С востока?
Точно, фамилия Риека совсем не звучит по-немецки. Судя по лицу Виолы, она и сама не знала этих подробностей. Начав с вопроса о лекарствах, я ненароком вскрыл семейные тайны.
Покосившись на дочь, Иван наконец раскрыл происхождение рода:
— Наша семья – поселенцы из хорватской Риеки. До рождения Виолы мы жили в Богемии, но после вторжения венгров бежали через Баварию и в конце концов осели в Берене.
— Немало же вам пришлось пережить. Хорватия… значит, вы славяне?
— Если точнее, мы из мадьярских метисов.
— Ты и венгерский знаешь?
— Да. Немного говорю по-венгерски и по-чешски.
Похоже, я нашел нужного специалиста там, где совсем не ожидал. Пусть он и бывший преступник, но он уже сполна заплатил за свои грехи крахом дома, а его знание венгерского было огромным преимуществом.
— Понимаешь, почему я так дотошно тебя расспрашиваю?
— Не для того ли, чтобы нанять меня на службу?
— Виола хочет, чтобы ее родители переехали в Розенхайм.
Иван посмотрел на дочь с нежностью и гордостью. Я нарочно подчеркнул, что делаю это исключительно по просьбе Виолы.
Если бы не она, я бы и не подумал брать его к себе. Переезд в Розенхайм означал, что он станет вассальным дворянином дома Штрайт.
А раз уж я его забираю, то не оставлю без дела.
Образованный аристократ всегда пригодится в хозяйстве.
— Я всегда чувствовал вину перед дочерью. То, что я отдал ее в услужение королевской семье… я просто не мог отказать тому человеку, ведь был его должником.
— Тому человеку? Кого ты имеешь в виду?
— Придворный граф Хайнлайн из Ладенсдорфа.
Оказалось, Виола стала служанкой принца Луиса по рекомендации графа Хайнлайна. Честно говоря, для дворянской дочери пойти в слуги к мятежному принцу – сомнительная честь.
Даже для разорившейся семьи.
Но Хайнлайн помог им обосноваться, и Иван не посмел перечить. К счастью, Виола оказалась девушкой доброй души и искренне заботилась о Луисе.
Результатом этой заботы стала беременность, но Виола ни о чем не жалела. Напротив, она корила себя лишь за то, что не была рядом с Луисом в его последний миг.
Родители о её положении пока не знали.
Рано или поздно правда откроется, но сейчас она хранила тайну.
Странно другое: имея в покровителях придворного графа, Иван всё равно понес наказание. В средневековом обществе связи и кровь решают всё, и граф такого ранга вполне мог замять дело.
— А не был ли этот граф Хайнлайн истинным зачинщиком тех махинаций?
— О, что вы! Нет! Он не имеет отношения к финансам. Напротив, он защищал меня в суде! Если бы не его заступничество, я бы уже гнил в земле палача!
Кладбища грешников находились за околицей деревень палачей. Считалось, что души тех, кто похоронен под (Этот перевод распространяется бесплатно на LiNovel.ru. Поддержите переводчиков, читая оригинал там.) дешевыми камнями без церковного благословения, никогда не дождутся дня воскресения.
Однако я привык доверять своему нюху. То, что граф сначала облагодетельствовал Ивана, а затем пристроил Виолу к Луису, наводило на подозрения. Уж слишком похоже на то самое «отсекание хвостов».
— Ты сам-то хочешь в Розенхайм?
— Очень хочу. Но найдется ли там для меня работа?
— Я принял под свое крыло часть венгров и как раз искал человека, знающего их язык. Кажется, ты идеально подходишь. Что скажешь?
— Я знаю язык, но не то чтобы хорошо разбираюсь в делах самой Венгрии.
А он осторожен. Я думал, сразу ухватится за предложение.
Прошлое подмочено, но знание языка сейчас было важнее.
— Этого достаточно. Главная проблема сейчас – общение. Если возьмешь на себя ответственность за них, твой статус повысится до управляющего поместьем. Это твой шанс возродить имя рода.
— Я согласен! Я не упущу этот шанс, ваша светлость!
— Но учти: если я даю тебе этот шанс, а ты снова полезешь в махинации…
Я выпустил толику жажды крови, закаленной в боях, и приправил её аурой лорда ранга D (Устрашение 40%). Иван задрожал как осиновый лист. Нужно было сразу показать, кто здесь хозяин, чтобы у него и мысли не возникло о глупостях.
Я жестко предупредил, что если он предаст моё доверие, я казню его в назидание остальным. Перед Виолой было неловко, но дисциплина требует твердости.
— Отныне ты человек дома Штрайт. Если кто-то попытается выйти с тобой на связь, немедленно доложи мне. Кем бы этот человек ни был, даже твоим благодетелем графом. Понял меня?
— Слушаюсь! Я посвящу всего себя служению вам!
— Хорошо. Просто исполняй свой долг.
Исполнять долг. Кажется, это стало моим кредо. Верность долгу всегда вознаграждается. Так я прошел путь от простого рыцаря до владетельного лорда и барона.
— Мне приступать к работе с венграми?
— Нет. Пока веди себя как обычно, жди моего приказа.
Иван выглядел озадаченным, не понимая смысла приказа. Я вызвал Антона, ожидавшего снаружи. За время наших совместных походов он возмужал и стал выглядеть весьма внушительно. Антон бодро отдал честь.
— Вызывали, господин барон?
— Это Иван фон Риека, новый член нашего дома.
— Добро пожаловать в дом Штрайт, господин Риека, — Антон широко улыбнулся.
Иван совсем растерялся. По статусу он был выше простолюдина Антона, но всё равно вежливо поздоровался. Ничего, привыкнет.
— Я почти уверен, что придворный граф попытается выйти на тебя.
— Что? Но зачем графу такой, как я…
— Поверь мне. Антон, ты будешь наблюдать за Иваном и одновременно охранять его. Если граф или кто-то подозрительный приблизится к нему – доложишь.
— Понял. Могу я задействовать людей из отряда?
— Даю тебе отделение. Если будет мало, добавлю еще.
— Этого более чем достаточно.
Силы избыточные, но так проще подавить любое сопротивление, если оно возникнет. Если граф Хайнлайн – беспринципный делец, он обязательно попытается использовать Ивана, узнав о нашей встрече.
Я уже чувствовал запах интриги. Иван всё еще пытался робко возразить, мол, граф не такой человек, но я оставался непреклонен.
— Иван, если я заберу тебя в Розенхайм, за тобой потянется и влияние графа. Я хочу вырвать эту проблему с корнем. Ты всё еще на его стороне?
— Простите… Просто я очень обязан ему.
— Вот и поглядим, было ли его благодеяние искренним.
Простофиля. Потому и стал козлом отпущения. В жестоком мире аристократии заговоры и интриги – это вместо утреннего приветствия. Очевидно, тот тип замышлял что-то, используя семейство Риека.
Я не собирался тащить за собой чужих шпионов. Иван всё еще сомневался, но скоро он всё поймет сам. Когда он ушел, ко мне подошла Виола.
— Простите, господин. Я втянула вас в это своей нелепой просьбой…
— Всё в порядке. Зато ты узнала то, чего не знала раньше.
— Я и подумать не могла, что семья разорилась из-за моих лекарств.
— И то, что вы родом из хорватской Риеки, тоже новость.
Для Виолы это стало настоящим откровением. Бедная девочка просто хотела помочь родителям, не подозревая, к каким последствиям это приведет.
Я старался пресечь любые неприятности в зародыше, к тому же на королевских землях у меня были законные судебные полномочия. Вижу след преступления – не могу пройти мимо.
Князь ведь ждет от меня рвения.
И я не ошибся. В ту же ночь человек графа действительно связался с Иваном. Мои люди тут же доложили об этом через Антона. Быстро они зашевелились.
Я велел Ивану отвечать так, будто ничего не происходит. Видя, как мои предсказания сбываются, он и сам, должно быть, заподозрил неладное. Слишком уж «удачное» совпадение. Посланник графа выспрашивал всё до мельчайших подробностей.
Иван держался гибко: рассказал ровно столько, сколько нужно, умолчав о моих подозрениях. Смышленый малый. Это радует – нет ничего хуже бестолкового подчиненного.
Хм, но если я прав, дело принимает серьезный оборот.
Если во главе махинаций стоит такой высокопоставленный дворянин, как придворный граф, то в деле замешаны десятки людей. Но сам я уже не мог носиться по следу как ищейка – статус не позволял.
Негоже феодалу лично ворошить каждое грязное гнездо.
Поэтому я вызвал своих верных рыцарей.
— Сир Беорт, как к вам отнесся генеральный инспектор Михаэль?
— Хорошо. Работы было невпроворот, но мы справлялись.
— Рад слышать. Я бы очень расстроился, если бы вы сбежали от трудностей.
Беорт и Перке понимающе улыбнулись, и только Дрек выглядел уязвленным. В этом парне живет дух вольного гуляки, и если бы не твердая рука Беорта, он бы точно отбился от рук.
— Кхм, инспектор просил кое-что вам передать, барон.
— Вот как? И что же?
— Сказал: «Что за манера – давать, а потом отнимать?». Конец цитаты.
Серьезная мина Беорта так не вязалась с содержанием послания, что я не выдержал и хмыкнул. Что за чушь он несет моим подчиненным? Дрек и Перке тоже едва сдерживали смех.
— Ладно, проехали. У меня есть для вас дело.
— Мы готовы на всё, лишь бы не сидеть над бумагами! — Воскликнул Дрек.
Похоже, канцелярская работа ему совсем не по нутру. К счастью, задание было иного рода. Я приказал им начать тайное расследование в отношении придворного графа Хайнлайна.
И рассказал о связи графа с делом семилетней давности. Беорт забеспокоился: у них, как у столичных дворян из Брайсбурга, не было связей в Ладенсдорфе, что могло осложнить поиски.
Я и сам понимал, что будет непросто, но умение решать такие задачи и отличает способных людей.
— Я думал, это отличный шанс проверить ваши таланты. Но если не хотите…
— Что вы! Мы сделаем всё возможное и невозможное!
— Вот и славно. Иван даст вам зацепки. Если потребуется – можете применять силу.
— Но… если мы применим силу, дворяне Ладенсдорфа могут возмутиться.
Видя их опасения нажить врагов, я кивнул стоявшему рядом слуге. Тот развернул перед ними заранее приготовленный свиток.
— На этих землях князь лично наделил меня судебной властью. Это значит, что я имею право рубить головы любому, невзирая на титулы. Уяснили?
— Да, ваша светлость! Мы запомним!
— А пока я займусь набором в орден на плацу. Те, кто за мной следит, наверняка активизируются. Воспользуйтесь моментом, пока их внимание приковано ко мне.
Князь уже прожужжал мне уши о том, что Орден Рыцарей Шторма не укомплектован, так что самое время набрать кандидатов из восточной конницы Ладенсдорфа.
Вместо того чтобы просить помощи у военного министерства, я обратился к Магрете. Это был жест доброй воли, призванный укрепить её влияние и завязать нужные знакомства на будущее.
Но события приняли совершенно неожиданный оборот.