Глава 154
Танец князя и принцессы приковал к себе взгляды всех присутствующих.
Мужчины завистливо смотрели на князя, которому досталась столь прекрасная принцесса, а дамы с восхищением следили за каждым па величественной пары. Мало кто догадывался, насколько далеки были их истинные чувства от этой картинной идиллии.
Когда танец закончился и пара разошлась, меня уже поджидал кронпринц Максимилиан. На лицо он был недурен, хотя тяжелый, выдающийся вперед подбородок портил общее впечатление.
Говорят, это типичный наследственный недуг Габсбургов, помешанных на близкородственных браках, но у него дефект пока не слишком бросался в глаза. Такую цену пришлось заплатить за возведение нерушимой стены под названием Габсбурги.
Рядом с ним стоял наследный принц. В иерархии империи Максимилиан занимал ту же ступень, что и наш князь, тогда как принц был рангом ниже – вероятно, поэтому в его обществе я чувствовал себя чуть свободнее.
По словам князя, кронпринц был натурой романтичной: юноша, влюбленный в рыцарские идеалы и грезящий о подвигах. Поэтому он считал, что нам, сверстникам, будет легко найти общий язык – ведь в Берене меня давно величали героем.
— Барон Розенхайм, я заметил, вы весьма близки с принцессой. Вы были знакомы прежде?
— Помилуйте, Ваше Высочество, — отозвался я, — как мог скромный барон знать столь благородную особу из Баварии?
— И все же принцесса смотрела на вас как-то по-особенному.
«Это ведь вы устроили ее брак по расчету, так с чего вдруг пытаетесь раздуть скандал?», – подумал я и бросил на наследного принца умоляющий взгляд. Будет лучше, если за меня заступится он, а не какой-то новоиспеченный барон.
— Ваше Высочество, — вмешался наследный принц, — баварская принцесса была в плену у барона. Слухи всегда склонны к преувеличениям. Уверяю, между ними нет и тени порочной связи.
— О, значит, меня ввели в заблуждение. Приношу свои извинения, барон.
Максимилиан извинился на редкость легко.
Для представителя правящей династии империи не так-то просто просить прощения у вассала герцогства.
Впрочем, даже будучи кронпринцем, здесь он не мог вести себя как заблагорассудится. Мы, аристократы герцогства, связаны клятвой с Альтлингенами, а не с Габсбургами.
И все же я отметил про себя, что Максимилиан – человек искренний. Людей, способных признать ошибку и извиниться, мало и в средневековье, и в современности. Особенно среди тех, кто наделен властью.
Моя внутренняя оценка кронпринца поползла вверх.
— Но неужели все то, что говорят в народе, — чистая выдумка?
— Истинно так, — подтвердил наследный принц. — Барон – примерный семьянин, он без памяти любит свою жену.
— Аристократ-домосед? Трудно такое представить.
— Хильда… то есть, госпожа баронесса полностью завладела его сердцем. За это я ручаюсь лично.
— Непобедимый рыцарь, сокрушивший баварский авангард, оказывается верным мужем? Как занятно! — Воскликнул Максимилиан.
Он просиял, словно нашел новую забавную игрушку. К счастью, он не заметил, как принц едва не сболтнул имя Хильды.
Если он узнает, что первой любовью наследного принца была моя жена, поднимется такая буря… Впрочем, наладить с ним добрые отношения в любом случае полезно. Как-никак, сблизиться с кронпринцем – прямое поручение князя. Кто бы мог подумать, что мы познакомимся еще до моего отъезда в Австрию.
— Если не возражаете, барон, я хотел бы услышать вашу историю. До меня доходили лишь нелепые слухи, и мне любопытно узнать правду из первых уст.
— Ваше Высочество, неужели вам интересна моя скромная биография?
— Ночь длинна, а вино льется рекой. Ваша история занимает меня куда больше, чем этот протокольный прием. Считайте это моей личной просьбой.
Кронпринц, явно тяготившийся скучным празднеством, жаждал подробностей. Неужели ему интересен весь мой путь – от рядового рыцаря до барона Розенхайма?
Затея казалась утомительной, но раз князь велел втереться в доверие к Максимилиану, то пара баек – это невысокая цена. Я ведь не собираюсь выдавать государственные тайны.
Пришлось смириться с тем, что я невольно «монополизировал» внимание высокого гостя. Чувствуя на себе испепеляющие взгляды придворных дам, я лишь усмехнулся про себя. Похоже, эта ночь затянется.
[Квест: Кронпринц империи Максимилиан]
[Выполните 10 поручений кронпринца]
[Прогресс: 0/10]
[Награда – Благодарность кронпринца]
[Награда – 100 000 очков, 100 золотых монет]
Внезапно перед глазами всплыло системное окно.
Система любила подкидывать задачи когда вздумается, но на этот раз масштаб впечатлял.
Сто тысяч очков? Сотня золотых? Это не шутки. За все время, что я выполнял Квесты, это была самая щедрая награда.
Десять поручений… Зная мой опыт, это будет не прогулка в саду, а нечто вроде двенадцати подвигов Геракла. Предчувствие было не из лучших.
Да и что это за «Благодарность кронпринца»? Особая милость, которая сулит еще большие выгоды в будущем?
— Даже не знаю, с чего начать, — заговорил я. — Пожалуй, с того, что в бытность мою рыцарем герцогства я был беднее, чем вы можете вообразить.
— Рыцари без наследства часто перебиваются с хлеба на воду, — кивнул Максимилиан.
— Покойный отец оставил мне лишь длинный меч, два кинжала и десять серебряных монет. Чтобы выжить, мне приходилось брать любую работу у мелких чиновников.
— Даже у Рыцаря Шторма были такие времена? — Удивился он.
Даже наследный принц придвинулся ближе. Жизнь бедного наемника обычно скучна, но когда об этом рассказывает герой Берена, история обретает совсем иной окрас.
— Я не чурался ничего. Был надсмотрщиком у золотарей на улицах Брайсбурга, ловил нищих без патентов, следил за рабочими в трущобах.
Слушатели, привыкшие к пафосным песням о моих подвигах, едва ли могли такое представить. Но я не стыдился своего прошлого. Вероятно, сказывалась закалка из прошлой жизни, когда мне, парню без образования, приходилось вкалывать на заводах, чистить туалеты, работать с химикатами и таскать грузы.
В трущобах я совершил первое убийство, защищая Сабине и Даниэля. Там же ввязался в интриги министерства финансов и сошелся в смертельной схватке с бывшим рыцарем по имени Фрост. И там же встретил своего деда.
— С Его Высочеством наследным принцем меня познакомил маркиз Бертхайм. Если бы не он, вряд ли судьба свела бы простого рыцаря с будущим правителем.
— Любопытно. Чрезвычайно любопытно! — Воскликнул кронпринц. — Я-то полагал, что вы выходец из древнего фехтовального рода, чей талант передан по крови.
Не он один так думал – многие придворные принимали меня за благородного господина по праву рождения. Слухи любят превращать безродных выскочек в утонченных аристократов.
Наследный принц выглядел ошеломленным.
— Ваше Высочество, я и сам не знал… — пробормотал он. — Подумать только, Штрайт выгребал нечистоты.
— Для людей нашего круга это грязная работа, но кто-то же должен ее делать, — возразил я. — Иначе Брайсбург превратился бы в Прагу, где за крепостными стенами дышать нечем от вони.
Кронпринц рассмеялся, заметив, что с приходом «адского венгерского короля» в Праге стало еще смраднее. Я в Богемии не бывал, но если там хуже, чем в Брайсбурге, то дела совсем плохи.
Принц посмотрел на меня с виной в глазах.
— Я считал нас близкими друзьями, но, оказывается, совсем тебя не знал.
— Об этом не принято кричать на перекрестках, — успокоил я его. — Не берите в голову.
Обижаться было не на что. Я ведь тоже почти ничего не знал о Франце, кроме того, что Хильда рассказывала о его детстве.
Затем я поведал о том, как спас принца от французского убийцы – Рыцаря Роз, как стал зятем военного министра и впервые отправился на войну против Бургундии, когда Эпиан начал вторжение. История тянулась через всю гражданскую войну до нынешних дней, пока на небе не начала заниматься заря.
Максимилиан и Франц слушали, не отрываясь. Точнее, они слушали, пока вино окончательно не взяло свое.
Взгляды их затуманились – как ни пей «воду», а хмель все равно ударит в голову.
Сомневаюсь, что наутро они вспомнят хоть половину.
В конце концов я кликнул слуг, чтобы те развели высочеств по покоям. Удивительно, но я сам не чувствовал ни малейшего опьянения. Никогда не считал себя великим едоком или питухом – неужели это тело обладает такой феноменальной стойкостью?
Я выпил не меньше десяти бутылок, лишь изредка пригубливая вино, чтобы смочить горло, и оставался трезв как стеклышко.
К слову, с уборными в зале проблем не было. Стоки уходили прямиком в ров, окружавший сад, и хотя решение сомнительное, проточная вода не давала запахам застаиваться. Короткое напоминание о суровой реальности.
— Вижу, барон, вы неплохо поладили с кронпринцем.
— Ваше Высочество? Вы еще здесь?
Князь без лишних церемоний присел рядом и небрежно плеснул мне вина. Похоже, и он был слегка подшофе. Баварской принцессы нигде не было видно – с рассветом дамы разошлись по комнатам.
— Знаешь, барон, я терпеть не могу эти празднества.
— Вот как? А казалось, вы вполне наслаждались танцем с принцессой.
— Ничуть. По-настоящему весело было, только когда был жив Рихард. С тех пор, сколько бы я ни пил, хмель меня не берет. Совсем.
Князь все еще тосковал по барону Констанцу.
Сможет ли принцесса заменить ему друга, став королевой? Вряд ли. Впрочем, принцесса показалась мне достойной женщиной. Она мастерски носила маску, но в ее положении иностранки это было неизбежно.
Раз уж она извинилась, вряд ли снова попытается меня соблазнить. Наверное, стоит поддержать ее в этом гадюшнике, хотя бы из жалости.
Мы с князем молча выпивали.
Это было далеко от придворного этикета, но какая разница? Кажется, я остался единственным трезвым человеком в этом зале. Михаэль нарезался в хлам и вел себя как настоящий пес, а тестя и прочих феодалов и след простыл.
Помню, под конец вечера мой тесть сидел в окружении густо накрашенных мадам, присланных из города. Что ж, это не мое дело. В этих кругах измена жене – обычное дело.
Потому-то половина знати мучается от дурных болезней, заражая и своих супруг. Мерзость. С другой стороны, жены здесь гуляют не меньше мужей.
В этом «царстве животных» нет невинных жертв.
— Ты обзавелся связями среди придворной знати, — прервал молчание князь. — Собираешься сколотить свою партию?
— Ничего столь масштабного, — ответил я. — Просто присматриваю толковых людей для управления Розенхаймом.
— Мудро. Безземельных нахлебников при дворе куда больше, чем полезных должностей.
Несмотря на потери в войне, аристократов в Берене по-прежнему хватало. Род Альтлингенов в свое время слишком щедро раздавал титулы в благодарность за верность. Двести лет назад, во время отделения от Лотарингии, это было необходимо, чтобы переманить знать на свою сторону. Теперь князю приходилось пожинать плоды политики предков.
— Не вступай в открытую схватку с мелкими сошками. Пусть они грызутся между собой.
— Вашим любимым методом?
— Зрелище захватывающее, — усмехнулся князь, — а главное, отлично отвлекает внимание от важных дел.
— Я запомню. Хотите, чтобы я использовал тех, кого приручил, как таран?
— Даже аристократ без гроша за душой становится политической силой, если за ним стоит крупный феодал. Вся эта безземельная братия одновременно ненавидит и до смерти боится тех, у кого есть свои земли.
Князь давал мне урок: Беорт, Дрек, Перке и прочие могут стать моими цепными псами в политических играх.
И он был прав. Маркиз Оффенбург и его клика еще недавно возмущались моими чрезмерными наградами, но стоило договориться с самим маркизом, как голоса недовольных мигом стихли.
Противники найдутся всегда, поэтому нужны те, кто будет сражаться на передовой вместо меня. При всем моем влиянии, у меня до сих пор не было собственной политической свиты.
— Весьма ценный совет для хмельной беседы.
— Ты всегда справлялся на отлично, барон. Верю, что и здесь не подведешь.
Груз княжеского доверия был нелегким. Я выполнял все его поручения и ни разу не разочаровал господина, но понимал: он поддерживает меня не из чистой симпатии. Его милость не вечна.
Именно поэтому я боялся князя больше, чем кого-либо другого. Вся эта война прошла под его диктовку. Он расчетлив, безупречен в интригах и видит на много ходов вперед. Как можно не опасаться такого человека?
От людей со Склонностью к Заговорам никогда не знаешь, чего ждать.
— Кстати, я решил прислушаться к твоим советам, — произнес он. — Штайнхофф будет назначен командиром гвардейских рыцарей, а Штайнер – капитаном личной гвардии. Знаешь, что забавно? Граф Штайнер сам пытался меня отговорить.
— Должно быть, не хотел, чтобы влияние семьи военного министра росло слишком быстро?
— Лишние враги ему ни к чему. Но подходящих людей, кроме них, просто нет. Адольф лично ручался за Штайнхоффа, к тому же парень вырос под твоим началом. Его талантов вполне хватит для такой должности.
Если Фиэль возглавит гвардейцев, а младший шурин станет капитаном охраны князя, то под моим крылом соберутся и верная тестю Беренская кавалерия, и мой Орден Рыцарей Шторма. Мощный кулак.
Ясно, что министерства юстиции, внутренних дел и финансов тут же объединятся, чтобы вцепиться нам в глотку. Политика – это скользкая змея, таящаяся во тьме.
Что ж, лишние враги – это хлопотно. Но для них самих мы станем сущим кошмаром.
— Тебе необязательно участвовать в триумфальном шествии в Брайсбурге, барон.
— Это допустимо? Мое отсутствие может выглядеть странно.
— Считай это моей маленькой милостью. Тебе ведь не терпится вернуться в Пойзен?
— Если бы мог, я бы ускакал туда прямо сейчас.
Князь усмехнулся и протянул мне цепочку.
На ней висел старый, потертый медальон с искусной золотой отделкой.
— Когда вернешься в Розенхайм, оставь это на могиле Рихарда.
— Вещь, связанная с бароном Констанцем?
— Дворцовый священник лишился бы чувств, узнав правду, но для меня это был своего рода талисман. Теперь он мне больше не нужен. Справедливо будет вернуть его законному владельцу.
Медальон Рихарда… Я давно хотел спросить об этом.
— Кем на самом деле был для вас барон Констанц?
Я чувствовал, что их связь была далека от обычной дружбы.
— Барон… Рихард был для меня всем. Больше мне сказать нечего.
— …Понимаю.
— Передай другу: я сделал все, что мог.
Так вот почему он считал наследного принца своим сыном, хоть тот и был плотью от плоти Рихарда. Вот почему он так ненавидел королеву и зачем забрал Лилли, в которой текла кровь Альтлингенов, в семью маркиза…
На этом наш разговор закончился.
Я пообещал исполнить просьбу и откланялся. Князь едва кивнул, погрузившись в свои мысли. Он продолжал пить, глядя в пустоту, пока утро окончательно не вступило в свои права.
То, что он доверил это именно мне… Возможно, он видел во мне преемника барона Констанца? Не знаю, что творилось в голове у правителя, но это предположение казалось мне самым верным.