Глава 153
На праздничный пир, последовавший сразу за награждением по заслугам, собралось великое множество аристократов. Торжество проходило в банкетном зале дворца Ладенсдорф – месте поистине колоссальном и ослепляющем своей роскошью.
Говорили, что в прошлом маркиз Ладенсдорф потратил на его возведение не меньше, чем на городские стены: так сильно он обожал балы. Даже представить трудно, какие суммы нужно ввалить в строительство одного лишь зала.
— По слухам, это обошлось в тысячу золотых монет.
Михаэль развеял моё любопытство. Тысяча золотых за один зал? А ведь я, пройдя через все невзгоды, до сих пор не накопил и девятисот.
Конечно, сюда не входили ещё не выплаченные выкупы за пленных и расходы на содержание принца Луиса. Больше половины моих средств существовало лишь в виде дебиторской задолженности, но я не сомневался, что получу своё.
И всё же расточительность богатых феодалов поражала воображение.
— Поздравляю, барон Розенхайм. Теперь вы полноправный владетельный лорд.
— Ха-ха-ха! С вашими-то талантами, барон, получение титула было лишь вопросом времени!
Меня осыпали поздравлениями дружественно настроенные дворяне из армии герцогства. Находясь под влиянием семьи военного министра, они радовались моему возвышению, ведь с ростом моей силы крепло и их положение.
— Не забывайте, сударь, что именно мы, западные феодалы, приложили руку к вашему назначению.
— Граф Эссенбах, барон Розенхайм прекрасно осведомлён о наших трудах, — вставил свои пять копеек граф Оэз.
Оба графа так и норовили выпятить свои заслуги передо мной. Нет чтобы просто поздравить без лишних слов, как это сделал граф Белфорт. Что касается графа Башуртена, то он по-прежнему томился в темнице.
После предательства союзников за ним закрепилась зловещая слава «похотливого изменника», и никто не спешил выступать в его защиту. Поговаривали, что главой семьи Герхильт станет его младший брат.
Тот ещё повеса, прибравший к рукам дела дома, но, видимо, даже он лучше старшего брата-извращенца. Переговоры о разделе северных земель Башуртена между тремя сторонами всё ещё продолжались.
Чтобы занять территорию, нужно законное основание, а для раздела земель предателя его, честно говоря, не хватало. Поэтому граф Оэз сейчас перерывал горы документов в поисках нужной лазейки.
Не знаю, чем всё кончится, но в случае успеха Башуртен неизбежно лишится земель. Даже если дело сорвётся и мне не достанутся Левен и Радвиг, я не расстроюсь – я никогда не жаждал этих территорий.
Разве что прибавится хлопот с пересмотром плана расселения венгров.
— Я дворянин из Айстена. Искренне…
— Я представитель древнего рода придворной знати Брайсбурга…
— Я пфальцграф. Восхищён вашими подвигами…
В этом зале не осталось ни одного враждебно настроенного ко мне человека. Придворные чины из кожи вон лезли, чтобы привлечь моё внимание, рассыпаясь в фальшивых восторгах и поздравлениях.
Поскольку Розенхайм раньше был личным доменом короны, там открылось множество вакансий. Кто-то метил в управляющие поместьем, кто-то желал стать моим вассалом или урвать долю в различных предприятиях и концессиях.
Их внезапная любезность объяснялась лишь бесстыдным расчётом, поэтому я принимал поздравления только на словах. Вскоре я подозвал стоявших поодаль Беорта, Дрека и Перке.
— Благодарим за заботу, барон.
— Мы в одной лодке, так что присматривать за вами – мой долг.
Я намеренно демонстрировал близость с ними. Эта троица впервые оказалась в центре столь пристального внимания. И хотя взгляды большинства были полны зависти, я официально провозгласил их своими людьми.
— Зять, это те самые люди, что поддержали тебя конницей?
— Г-господин генеральный инспектор военного министерства! Честь для нас!
Я представил их Михаэлю. Дрек, который всегда боготворил военное ведомство, от волнения даже начал заикаться в присутствии столь высокой персоны. Михаэль лишь весело расхохотался, назвав его забавным малым.
Для меня он был просто шурином, но для мелкого дворянства он оставался небожителем. Человек, имеющий право на аудиенцию у членов королевской семьи без всяких формальностей – это совсем другой уровень.
В отличие от него, мне до получения титула приходилось проходить через все круги бюрократии.
Мои встречи с князем и наследным принцем казались простыми лишь потому, что они сами давали скорое согласие. Теперь же, став владетельным бароном, я фактически получил «вездеход».
Отныне даже высшая придворная знать не посмеет смотреть на меня свысока.
Пусть это низшая ступень в иерархии пяти рангов, но тот, кто владеет феодом, не обязан склонять голову ни перед кем, кроме самого короля и великих герцогов. Мой статус наконец-то вырос.
На пиру присутствовало множество знатных дам и молодых дворянок. В любом месте и в любое время поиск выгодной партии для брака был естественным ходом вещей.
Но почему-то все юные леди смотрели только на меня.
Михаэль шутливо заметил:
— Если бы Хильда не прибрала тебя к рукам, сейчас бы эти девицы тебя на части разорвали.
— Слава богу, что я уже женат. И слава богу, что именно на Хильде.
Я легонько подтолкнул вперёд холостых Беорта, Дрека и Перке. Смутившись лишь на мгновение, они набрались храбрости и направились к приглянувшимся дамам.
В обычное время им бы и мечтать о таком не стоило, но сейчас на них горела яркая вывеска «приближённые барона». Внимание к соратникам нового феодала было неизбежным, тем более что сам я был «товаром проданным».
— Собираешься продвигать этих ребят?
— Они славные парни. Вы же знаете, у меня всего два вассала. Мест много, а лезут ко мне одни жадные до наживы типы. Поэтому я хочу привлечь молодых дворян с подходящим характером.
— Хм, здравая мысль. Но не забывай, что и в армии герцогства есть достойные люди.
Михаэль явно собирался порекомендовать мне кого-то из своих подчинённых, не нашедших места в основной структуре. Я не против протекции шурина, но на службу возьму только тех, кто пройдёт мой тест на склонности.
Об этом я заявил прямо.
— Послушай, зять, ты ведь и сам молодой дворянин. Отчего ж рассуждаешь как старик?
— Видимо, статус добавляет возраста. Я ведь теперь феодал.
— Это верно. Образ феодала обычно ассоциируется с напыщенным стариканом.
Глядя на то, как эти «лорды» спорят между собой, я бы не назвал их особо величественными. Дворяне сбивались в группировки: центр тяжести явно сместился в сторону западных и северных феодалов.
Южане и восточники вели себя тише воды, ниже травы – их престиж рухнул после поражения в войне. Южные лорды и вовсе смотрели на меня как на ходячее бедствие. Граф Базель среди них выделялся особо свирепым взглядом.
— Граф Базель дыру в тебе протрёт.
— Главное, чтобы не подходил. А то ведь и до драки недалеко.
— Не повезло тебе. Земли Базеля и Розенхайма ведь граничат вплотную.
Ещё во времена барона Констанца Розенхайм и Базель воевали друг с другом. Сейчас же ситуация казалась ещё хуже. Граф Базель был унизительно пленён мной и был вынужден платить выкуп.
— Кстати, а младший шурин не пришёл на пир?
— Ульрих занят, вынюхивает что-то.
Младший брат Михаэля имел талант к разведке и умел добывать сведения. Не зря князь отправил его на восток помогать дедушке Бертхайму. Интересно, что за дело у него сейчас? Тревожно как-то.
— Неужели это Его Высочество кронпринц?
— Столько времени не показывался, а на пир в честь победы всё же пришёл.
— Может, это наш шанс?
Утомительное внимание дворян ко мне сдуло словно ураганом. В зале впервые появился кронпринц Максимилиан, который до этого избегал публики.
Для безземельной придворной знати или провинциальных помещиков шанс попасться на глаза наследнику империи был сродни выигрышу в лотерею. Толпы дам, расталкивая кавалеров, устремились к кронпринцу.
Вот это боевой задор. С таким напором они бы и баварский авангард смяли. Мои соратники, только начавшие милую беседу с леди, остались не солоно хлебавши.
Да уж, я впервые видел такую давку.
Михаэль, наблюдая за этим, лишь цокнул языком:
— Популярность у кронпринца бешеная. Смотри, благородные девицы уже друг друга локтями тузят.
Они и впрямь вовсю пинали друг друга под пышными юбками, борясь за место поближе.
Решимость этих дам, вооружённых полным макияжем и роскошными платьями, не знала границ.
Габсбурги славились своими брачными союзами, и хотя кронпринцу не было никакого резона выбирать невесту среди восточного дворянства, старания девушек выглядели почти героически.
Впрочем, я не собирался осуждать их тщеславие. Напротив, я был безмерно благодарен кронпринцу за то, что он перетянул на себя всё внимание, которое предназначалось мне как главному герою войны.
Не будь его здесь, в этом кольце из корсетов и пудры задохнулся бы я.
От одной мысли в дрожь бросает. Лучше тихо посижу в уголке и пойду домой.
Последними в зал вошли организатор торжества, князь Карлус, и Элизабет, принцесса Баварии, державшая его за руку. Дворяне, ещё не слышавшие о грядущем династическом браке, застыли в шоке.
Смысл этого жеста был более чем прозрачен.
Хотя со стороны они смотрелись скорее как отец и дочь.
— Союз князя и принцессы Баварии… Похоже, зять, ты зажат прямо между ними.
— Не говорите глупостей. Мне и так хватает проблем из-за этой «Героической поэмы».
— Поэма есть поэма. Только дурак станет искать в ней какой-то тайный смысл.
— В любом случае, я не хочу давать повода для сплетен, так что держаться буду подальше.
— …Поздно. Принцесса идёт сюда.
Как и сказал Михаэль, принцесса, отпустив руку князя, направилась прямиком ко мне. Проклятая судьба никак не хотела давать мне покоя. Взоры сотен придворных скрестились на нас.
Мы с Михаэлем склонились в вежливом поклоне.
— Поздравляю с получением титула барона, господин Штрайт.
— Благодарю, ваше высочество. Это большая честь для меня.
Она одарила меня лукавой улыбкой и протянула руку.
Поскольку она была неизмеримо выше меня по статусу, я был обязан соблюсти этикет – я почтительно коснулся губами её руки в перчатке. Михаэль, чувствуя себя лишним, тактично хранил молчание.
— Наслаждаетесь ли вы празднеством, принцесса?
— Разумеется. Разве бывают скучные пиры?
Похоже, светская жизнь была её стихией. Ходили слухи, что она постоянно кочует с одного бала на другой, оставив принца Луиса на произвол судьбы. Лично для меня это было выше сил. В своём роде она была выдающейся личностью.
— А кто этот господин рядом с вами?
Заметив интерес принцессы, Михаэль расплылся в улыбке и поспешил представиться. Эй, у тебя вообще-то жена есть, чего ты так сияешь перед красавицей? Это же чистой воды повод для доноса Хильде.
— Я Михаэль фон Штайнер. Шурин барона Розенхайма.
— Шурин? Понимаю. Надеюсь, я не помешала вашему семейному общению?
— Ну что вы! Ваше присутствие лишь украшает этот вечер.
— В таком случае, вы не будете против, если я похищу барона на время?
— Ха-ха-ха! Забирайте хоть насовсем.
«Послушай, шурин, ты что, так просто меня сдаёшь?», – подумал я. Точно всё Хильде расскажу. Тем временем принцесса Баварии, избавившись от помехи в лице Михаэля, увлекла меня к окну.
— Я каждый день благодарю Господа за то, что мне не пришлось возвращаться в Баварию.
— Неужели принудительный брак лучше возвращения домой?
— Гер Штрайт, князь Берена – мой двадцать шестой претендент в мужья. В Баварии я была лишь птицей в клетке, чью судьбу по своему усмотрению кроил дядя.
— Ох… Получается, двадцать пятым был принц Луис?
— Можете ли вы поверить, что отец и сын по очереди значились моими женихами?
Несмотря на высокий титул, к ней относились лишь как к разменной монете. В этом мире женщина была собственностью главы рода, и политические союзы менялись так же часто, как погода.
Казалось, она испытала облегчение от того, что вопрос с замужеством наконец решён, кем бы ни был жених.
Внезапно мне стало любопытно, кто ещё был в списке.
— Прошу прощения, а были ли среди ваших женихов совсем неожиданные фигуры?
— Сколько угодно. Пожалуй, самым известным был Матьяш, король Венгрии и Богемии. Но сделка расстроилась, когда он женился на принцессе Неаполя.
Из слов принцессы я понял, что Вительсбахи едва не подставили Габсбургов по-крупному. Вот почему кронпринц так спешил с посредничеством.
Раньше я недоумевал: зачем будущему императору лезть в конфликт двух герцогств, даже по просьбе князя Карлуса? Теперь всё встало на свои места.
Предотвращение союза Баварии и Венгрии было частью этой дипломатической игры.
Конрад собирался использовать принцессу как рычаг давления на Габсбургов. Я считал его человеком прямым, чья склонность «Нейтральный» не вяжется с интригами, но он оказался тем ещё игроком.
Или же это была работа его правой руки – маркиза Аугсбурга?
Ведь его склонность «Злой (Интриган)» в точности совпадала с характером князя Карлуса.
Глядя на принцессу, затянутую в водоворот чужих амбиций, я невольно почувствовал жалость. Снаружи – величавая особа, вызывающая трепет, внутри – лишь дорогой товар.
Но Элизабет держалась стойко, без тени уныния.
Вероятно, именно жизненные трудности выковали в ней склонность «Твёрдость».
— Полно об официальном. Неужели вы собираетесь обсуждать со знатной дамой только политику?
Она протянула мне руку. Явный знак пригласить её на танец. Наши отношения и так были на грани фола, а если я сейчас соглашусь, Хильда мне этого точно не простит.
Я мельком оглянулся: дворяне вовсю шептались, глядя на нас.
Михаэль вдали преспокойно попивал вино с моими ребятами.
Но если я оскорблю принцессу отказом, будущая королева может до конца жизни вставлять мне палки в колёса. Заметив мои колебания, Элизабет едва заметно вздрогнула взглядом.
В итоге я почтительно принял её руку.
На её лице просияла радость.
Танец стремительно набирающего славу рыцаря и принцессы приковал внимание всего зала. Князь и кронпринц наблюдали с интересом, и лишь наследный принц заметно нервничал.
Под звуки оркестра мы закружились в центре зала. Танец был строгим, полным достоинства и сдержанности – излишне живые движения считались среди аристократии вульгарными.
— А вы прекрасно танцуете. Я слышала, вы не любите подобные приёмы.
— Этому меня научила Хильда… то есть моя жена.
— Танцевать с дамой и так спокойно упоминать супругу…
Кажется, это её задело.
Но что плохого в том, что муж говорит о жене?
Её почти детская реакция вызвала у меня улыбку.
— Я лишь молюсь о том, чтобы слухи о нас не дошли до её ушей.
— Разве добродетельная женщина не простит мужа, если он не тащит никого в свою постель?
— Лучше сосредоточьтесь на танце. Вы только что наступили мне на ногу.
— Гер Штрайт, я сделала это нарочно, — кокетливо ответила она.
Принцесса была ослепительно красива. Неудивительно, что холостые дворяне теряли голову при её появлении. Но я видел в ней лишь человека с печальной судьбой.
— Почему вы так на меня смотрите, барон?
— Прошу прощения, задумался.
— Мне крайне любопытно, о чём же.
Тон её изменился. Это не был призыв к флирту. Скорее, она была обескуражена тем, что я не реагирую так, как она привыкла.
Я не был потомственным дворянином, я был другим. Обычным человеком, склонным к состраданию. Мне даже не нужно было проверять её состояние через скаутер.
Я и так всё понимал.
— Я просто подумал, что мне вас очень жаль.
— Жаль? Меня? Но почему?
— Двадцать шесть помолвок… Князь Баварии видел в вас лишь вещь. Мне горько это осознавать. Родись вы в обычной семье…
— Моя доля была бы куда завиднее нынешней, — печально улыбнулась она.
Продолжая вести танец, она негромко произнесла:
— Знаете ли вы, что после каждой расторгнутой помолвки я обязана проходить проверку на девственность?
Эта унизительная процедура… И она проходила через это более двадцати раз? У меня не нашлось слов. Элизабет пристально всматривалась в моё лицо.
Когда музыка смолкла, она слегка приподняла край платья и склонилась в поклоне. Это не был жест принцессы по отношению к вассалу. Я застыл в замешательстве.
— Простите меня, барон. Я хотела соблазнить вас, чтобы использовать в своих целях.
— Ваше высочество…
Впервые я услышал её настоящий голос. Словно она сбросила тяжелую, непроницаемую маску.
— Я поняла, что с вами так нельзя, — продолжала она с мягкой улыбкой. — Вы человек благородной души и чести. Простите вздорную принцессу за доставленные неудобства.
Внимание гостей становилось невыносимым. Как же выйти из этой ситуации? К счастью, вмешался князь. В его взгляде, направленном на меня, читалось сочувствие.
«И дня у тебя без приключений не проходит», – словно говорил он.
Князь, как истинный спаситель, протянул руку принцессе:
— Не подарите ли вы следующий танец мне?
— Ах, ваше высочество. Неужели вы приревновали барона?
Лицо Элизабет мгновенно преобразилось. Маска вернулась на место.
— Именно так. Я пришёл выручить своего дорогого барона Розенхайма.
— Хм, вы его так цените, что я начинаю завидовать.
В их браке не будет любви, но в их взглядах я уловил искру взаимного азарта. Истинные виновники торжества начали свой танец.
А я, кажется, впервые увидел настоящую принцессу Баварии.
Да уж, в этом мире нет ничего простого.