Глава 152
Фиэль фон Штайнхофф, надежда и будущее прославленного дома фехтовальщиков, был одарен во многих областях. На посту вице-магистра Ордена Рыцарей Шторма он также проявил себя с лучшей стороны.
Князь решил, что именно Фиэль и Ульрих станут опорой при возрождении гвардейского рыцарского ордена и личной гвардии. Как оказалось, одна из этих должностей и была тем самым местом, которое правитель пообещал Ульриху.
Формально у меня забирали верных людей, но Фиэль – законный наследник семьи Герхильт, и я в любом случае не мог удерживать его в статусе вассала.
Я знал, что рано или поздно он уйдет, но не ожидал, что это случится так скоро. Интересно, как Фиэль, который сейчас восстанавливает силы в Пойзене, воспримет эту новость? Обрадуется или огорчится?
Если гадать, то Фиэль, скорее всего, станет командиром гвардейских рыцарей, а Ульрих – капитаном гвардии. Первая должность подразумевает активную внешнюю деятельность, вторая – постоянное нахождение подле суверена.
Учитывая любовь Фиэля к действию и готовность Ульриха безмолвно исполнять любой приказ, расклад был очевиден. Именно об этом зашла речь, когда я явился на аудиенцию к Карлусу.
— Значит, ты рекомендуешь назначить Штайнхоффа магистром гвардии, а Штайнера – капитаном личной охраны? — Спросил князь.
— Решение за Вашим Высочеством, но, на мой взгляд, такое распределение лучше всего подходит их характерам.
— Хм. Тебе не обидно терять вице-магистра?
— Господин Штайнхофф никогда не был моим подчиненным в полном смысле слова. Жаль расставаться, но тут уж ничего не поделаешь.
Не стоит забывать: хоть я и занимаю пост пожизненного магистра Ордена Рыцарей Шторма, сам орден подчиняется напрямую князю. Если Карлус решит сместить меня, мне придется уйти без лишних слов.
Поэтому у меня нет ни малейшего желания идти против его воли.
Рыцари Шторма стали моим вторым «я», и я из кожи вон лез, доказывая их полезность. Если их все же отберут – что ж, такова судьба.
Хотя в душе я, конечно, буду крыть его последними словами.
К счастью, князь не собирался распускать мой орден.
— Но почему ты до сих пор не укомплектовал штат Рыцарей Шторма? — Поинтересовался он.
— Я сосредоточился на качестве отбора, поэтому свободных мест еще много.
— Я намерен увеличить численность ордена до трехсот человек. Ты и дальше собираешься привередничать?
— …Триста человек? — Я опешил. — Но позволит ли бюджет такие расходы?
Обычно в ордене числится двести рыцарей. У меня не набралось и сотни, но Карлус, впечатленный нашими успехами, приказал расширить штат до трех сотен.
— Отряд меньше восьмидесяти человек нельзя назвать полноценной силой. Это дело государственной важности, так что не медли и заполни вакансии.
Вот это я попал. Найти восемьдесят достойных воинов было непросто, а где взять триста? С моей репутацией и славой желающие найдутся быстро, но вся загвоздка в склонностях.
Я гордился своими людьми именно из-за их характера. Когда другие вокруг бредили грабежами, мои бойцы даже не смотрели в ту сторону. Такое самообладание дорогого стоит.
Проблема в том, что в наши суровые времена найти людей с «положительной склонностью», – задача почти невыполнимая.
Что ж, если на идеальный характер рассчитывать не приходится, буду брать тех, кто привык беспрекословно подчиняться. Например, всадники, которые уже сражались под моим началом, относятся ко мне с большим почтением.
В этой связи я вспомнил о венгерских наемниках, чья судьба сейчас висела в воздухе. Барош хотел осесть в герцогстве Берен после войны, и я обещал пристроить его людей.
Венгерская конница – это грозная сила, готовая к бою здесь и сейчас, но их воинственность и жестокость могут подмочить репутацию Рыцарей Шторма. С другой стороны, если их обуздать, лучших кавалеристов не сыскать.
Хм, как же поступить?
Для начала стоит прощупать почву.
— Могу ли я принять в орден венгров?
— Венгерских всадников? — Князь прищурился. — Они преданы тебе до крайности. Неужели ты к ним привязался?
— Да. Им некуда идти, и я обещал дать им кров.
— Обыкновенно наемников используют, а потом избавляются от них. Ты слишком мягкосердечен.
Несмотря на свои слова, Карлус, казалось, ждал такого ответа. Политика «выжать и выбросить» претит моей натуре, совесть просто не позволит мне так поступить с теми, кто доверился мне.
Будь это чисто контрактные отношения, как со швейцарскими наемниками, – другой вопрос. Но отталкивать скитальцев, ищущих защиты? К тому же, они – источник первоклассной кавалерии.
Это была взаимовыгодная сделка, хотя для местных жителей она выглядела дикостью. В эпоху закрытых феодов я казался слишком либеральным лордом.
К счастью, князь дал добро.
Поскольку люди из племени Кушчак, сдавшиеся Барошу, тоже хотели осесть на новых землях, в составе Рыцарей Шторма фактически появились конные лучники. Примерно треть отряда – сто человек из трехсот – составят венгры.
Благодаря языковому пакету я понимал их без труда, но вот общение между старыми и новыми членами ордена оставалось проблемой. Чтобы выжить в Берене, им придется выучить хотя бы южнонемецкий диалект.
Может, отобрать самых способных и начать обучение? Нужно поискать знатоков венгерского через церковь или поручить Бензенбергу найти учителей.
— Луис обратился к тебе с какой-то непомерной просьбой, не так ли? Справишься? — Внезапно спросил князь.
— …Не совсем понимаю, о чем вы, Ваше Высочество.
Вот так сразу, без предупреждения?
Очевидно, князь пристально следил за Луисом.
И следили за ним, вне всяких сомнений, ищейки из Хенира.
После окончания междоусобицы Хенир словно испарился, не оставив и следа. При желании я мог бы их выследить, но стоит ли оно того?
Как бы то ни было, я включил дурачка. Раз князь не говорит прямо, я буду до последнего скрывать правду о Виоле. Впрочем, Карлус не стал настаивать. Видимо, ему и так всё было ясно.
— Как здоровье принца Луиса?
— Плохо. Придворный лекарь говорит, что он не переживет этот год.
А до конца года осталось всего ничего.
Новый год уже на пороге, но Луису не суждено его встретить. Я думал, ему стало легче после того, как он поручил мне заботу о Виоле, но, похоже, та просьба высосала его последние силы.
Когда посещения принца запретили, я сразу почувствовал – это конец. Он до последнего лелеял амбиции свергнуть наследного принца Франца, но финал его пути оказался пуст и печален.
Неужели единственная живая душа, оставшаяся после него, стала его последним утешением?
Мне хотелось спросить князя, что он думает о баварской принцессе, но я промолчал, боясь вызвать гнев. Он согласился на этот политический брак, но особой радости не испытывал.
На обратном пути после аудиенции меня перехватил наследный принц. Франц выглядел в край измотанным. Роль визави кронпринца Максимилиана явно давалась ему нелегко.
— Похоже, общение с Его Высочеством кронпринцем отнимает у вас все силы, — заметил я.
— И это тоже, но состояние Луиса… всё очень плохо.
Принц был раздавлен печалью и усталостью. Несмотря на то что он стал одним из главных победителей в этой войне, выглядел он как проигравший.
Хм, нужно сменить тему.
— И каков же кронпринц в общении?
— У нас похожие вкусы, да и характер у него легкий, так что всё в порядке. Вот только… — Франц запнулся и бросил на меня многозначительный взгляд.
В этом взгляде читалось упрямое нежелание делиться чем-то ценным.
— Он проявляет к тебе излишний интерес. Вот в чем беда.
— В-вот как? Что ж, я польщен.
Неужели я так заинтересовал кронпринца? Франц рассказал, что поведал гостю всё, что знал обо мне, и теперь Максимилиан – мой ярый фанат. Он даже заслушивается героическими поэмами о Рыцаре Шторма, что гуляют по городам.
Князь велел мне завести дружбу с кронпринцем, и, похоже, это будет проще, чем я думал.
В конце концов, нет ничего тягостнее, чем пытаться понравиться человеку, которому ты безразличен.
— Вы ведь знаете, что принцесса Баварии станет вашей мачехой? — Спросил я.
— Я сам в шоке. Мать, которая одного возраста с Эвой… — он поморщился.
Пусть в этом мире политические браки между людьми с огромной разницей в возрасте – обычное дело, для детей это всегда удар. Иметь мачеху младше себя – сомнительное удовольствие.
Однако мнение наследного принца никого не интересовало. К тому же, поползли странные слухи о моей связи с будущей мачехой, и кронпринцу эта тема показалась крайне забавной.
— Готовься к пиру в честь победы. Он не может вызвать тебя официально, так что единственное место, где вы встретитесь, — это банкетный зал.
Даже кронпринц не может помыкать рыцарем герцогства, и я не обязан подчиняться его приказам. Мой сюзерен – королевский дом Альтлинген, а не лично наследник империи.
Прошло несколько дней.
Я часто виделся с тремя придворными дворянами. Михаэль, празднуя окончание этой проклятой войны, пил ночи напролет, чем изрядно тревожил Магрету.
Мужа Магреты, барона Зинклера, я почти не видел, но не сомневался: наше присутствие им глубоко неприятно. Впрочем, Михаэля и Ульриха это совершенно не волновало.
Поскольку маркиз Оффенбург официально поддержал меня, придворные и провинциальные дворяне поостыли. Вступать со мной в открытый конфликт теперь было чревато последствиями.
Орден Оффенбурга претерпел серьезную реорганизацию: вице-магистр занял место магистра и принес присягу маркизу как его новый вассал.
Раньше он заявлял, что разочарован в маркизе и его вера пошатнулась, но стоило замаячить перспективе карьерного роста, как верность расцвела пышным цветом. Смерть командира – это печально, но амбиции всегда берут верх.
Я не стал вмешиваться в чужие дела – своих хватало.
Наконец настал день, которого все ждали: объявление о награждении по заслугам. Высокопоставленные чиновники трудились не покладая рук, отбирая героев и проверяя каждый отчет. Они не спали ночами, споря над каждым именем.
Глядя на горы пергамента, я невольно подумал: сколько чиновничьих жизней ушло на эту писанину?
Михаэль и тесть перекрестились, радуясь, что их миновала эта чаша из-за дел в армии герцогства.
— Интересно, какую награду я получу, — шептали в толпе.
— Надеюсь на справедливое решение.
— Справедливости не жди, когда один человек заграбастал всю славу.
Среди собравшихся дворян витало напряжение, смешанное с азартом. Я уже получил предварительные заверения, поэтому сохранял спокойствие, но общая атмосфера в зале была наэлектризована до предела.
Оглашение шло по порядку. Из-за огромного количества погибших и пропавших без вести список награждаемых оказался коротким. Восточных дворян было больше, и именно по этой причине.
Мое имя оставили напоследок.
— Вольфганг Риттер фон Штрайт, выйти вперед!
Зал мгновенно стих.
Я уверенно прошел сквозь ряды расступившихся дворян. На меня смотрели сотни глаз. Зависть, восхищение, презрение, гнев, восторг – целый коктейль эмоций бурлил в воздухе.
Но открыто протестовать никто не смел.
После того как маркиз Оффенбург заключил со мной политический союз, а я разгромил авангард Баварии, исход был предрешен. Жалкие взгляды недоброжелателей вызывали у меня лишь усмешку.
Виконт дворца развернул свиток и начал зачитывать список моих деяний.
— Лорд Пойзена, участвуя в кампании в качестве помощника верховного главнокомандующего Армии западных феодалов, разгадал стратегию южан и, организовав объединенную кавалерию, успешно оборонял Пойзен и Оэз.
Стратегия удара по Оэзу в обход Башуртена до сих пор вызывала у меня дрожь. Если бы не мой скаутер, мои земли были бы превращены в пепел.
— На фронте Оэза он разбил врага, взяв в плен графа Базеля, барона Валента, барона Хильдеранта, лорда Вирсфельтена и тридцать два рыцаря.
— В ходе кампании в Башуртене он занял пять деревень и впервые в истории Берена задействовал королевский артиллерийский полк, захватив замок с минимальными потерями. Пятеро членов семьи Герхильт и двенадцать рыцарей были взяты в плен.
— Он внес решающий вклад в подписание договора о капитуляции Южной армии. После захвата Келлерхайма разгромил венгерских наемников, угрожавших линиям снабжения, и, дезорганизовав тыл повстанцев, взял в плен второго принца и пятнадцать дворян.
— При осаде Ладенсдорфа он проник через восточные ворота и открыл их, а также разгромил гвардию герцога, пленив бежавшего капитана гвардии Антонио и принцессу Баварии.
По мере того как список рос, лица недовольных дворян сменялись масками ужаса. Хм, если слушать со стороны, мои достижения и впрямь выглядели чудовищно грандиозными.
Но и это был еще не конец. Голос виконта дрогнул – кажется, ему впервые было так тяжело перечислять чьи-то заслуги. Он сглотнул, приложился к кубку с вином и продолжил.
— Перед лицом баварского вторжения он стабилизировал ситуацию в окрестностях Ладенсдорфа и, защищая отступающих союзников, в одиночку повел свою кавалерию против авангарда Баварии, нанеся ему сокрушительное поражение.
Конечно, если бы рыцари Оффенбурга под началом Бенджамина не сдерживали врага до последнего вздоха, я бы не успел. Но ценой их подвига стала смерть. Взгляды дворян, устремленные на меня, теперь стоили дорогого.
— Он лично сразил пятнадцать баварских рыцарей, одолел Рыцаря Великого Меча и захватил в плен командира авангарда виконта Виттенфельда. Столь блестящие заслуги, отмеченные милостью Божьей, не останутся без награды.
Виконт Виттенфельд пытался было потихоньку ускользнуть вместе с князем Конрадом, но я вовремя напомнил Карлусу о своем пленнике, и беднягу притащили к нам.
В итоге Конрад обязался выплатить сто золотых в качестве выкупа. Теперь виконт по гроб жизни обязан своему князю.
Часть этих денег по праву достанется новому магистру Оффенбурга и его людям, а также всем всадникам, что верно следовали за мной.
Если люди рискуют жизнью ради тебя, достойная награда – лучший способ укрепить репутацию и авторитет. Пусть это похоже на покупку лояльности, но в этом мире люди умирают за золото.
Когда чтение закончилось, по залу пронесся гул.
Все ожидали многого, но такие подвиги казались за гранью возможного.
— Да он просто охотник на дворян…
— Неужели один человек способен на такое?!
— Тот Рыцарь Великого Меча был весьма знаменит, не так ли?
— Против таких фактов не попрешь.
Те, кто не знал подробностей, пребывали в смятении. Даже мои противники, кажется, устыдились своих прежних нападок.
Тесть и Михаэль смотрели на меня с нескрываемой гордостью. Князь дождался, пока шепотки утихнут, и поднял руку. В зале воцарилась гробовая тишина.
Теперь, когда власть Альтлингенов была восстановлена, авторитет Карлуса взлетел до небес. Впрочем, он не собирался становиться деспотом и душить дворянство ради централизации.
— Ты, как рыцарь герцогства и вассал Альтлингенов, проявил исключительную доблесть и совершил бесчисленные подвиги. Твой вклад в укрепление величия королевского дома огромен, и по праву имени Альтлингенов тебе будет дарована достойная награда. Есть ли те, кто не согласен?
Никто не проронил ни слова.
А жаль, я бы с удовольствием запомнил этих смельчаков.
— Вольфгангу Риттеру фон Штрайту даруется титул барона и владение Розенхайм.
— Я принимаю на себя долг и обязанности феодала, дабы защищать Альтлинген, — торжественно произнес я.
[Лорд ранга D (Устрашение 40%)]
Затем последовала церемония присяги святого Петра под руководством епископа Ладенсдорфа. Наконец-то я был официально признан бароном Розенхайм и четырнадцатым феодалом герцогства.
Путь от рыцаря герцогства до барона занял всего полгода, хотя по ощущениям прошла целая вечность. Но расслабляться рано.
Титул барона – лишь промежуточный этап. На западе скалится Бургундия, не оставляющая надежд захватить Берен, впереди борьба с Вительсбахами и Швейцарской конфедерацией.
Но в этот миг больше всего на свете мне хотелось увидеть Хильду.
И нашего ребенка, который скоро появится на свет.
— Начинаем пир в честь победы!
Под звуки придворного оркестра, спешно прибывшего из Брайсбурга, началось грандиозное празднество.